Мир глазами добрых людей.
Станислав Добросказов
«Расскажите ему на ночь сказку — и он заснёт как самый счастливый человек в мире»
Шалва Амонашвили
Предисловие
Эти истории написаны живыми людьми о живых людях.
Не богословами и не писателями — священниками, врачами, обычными прихожанами, людьми, которые просто однажды взяли и записали то, что видели своими глазами. Без литературных украшений, без попытки произвести впечатление. Просто — было вот так. И я хочу, чтобы ты знал.
Здесь есть Иван — добродушный мужичок-лесовичок, который пришёл в храм умирать и неожиданно для себя научился жить. Есть старик Ираклий. Есть церковная бабуля, серая мышка, которая оказалась ветераном ВОВ, студент с неожиданным ответом. Есть мать, которая воскресила сына — не в переносном смысле, а буквально, искренне за него помолясь. Есть история любви, со странным началом, когда люди будучи мертвые внезапно ожили и далее познакомились в морге, что и стало их началом жизненного пути. Случай воскрешения покойника, который пришёл на исповедь к священнику.
Это звучит странно — пока не читаешь. А когда читаешь, понимаешь: всё именно так и бывает. Жизнь устроена именно таким образом — она не спрашивает, готов ли ты к встрече с чем-то необъяснимым. Она просто однажды сводит тебя с человеком, которого ты не ждал. Или ставит тебя в ситуацию, из которой, казалось бы, нет выхода. Или уносит кого-то близкого — а потом оказывается, что история на этом не заканчивается.
В этих рассказах нет идеальных людей. Иван полгода не мог увидеть в себе ни одного греха — и это описано без осуждения, с мягкой иронией и любовью. Герои здесь сомневаются, боятся, шутят невесело, теряют сознание от боли, не понимают, что происходит. Они — настоящие. Именно поэтому их истории так легко читаются и так долго не забываются.
Среди этих рассказов есть смешные. Есть грустные. Есть такие, от которых перехватывает дыхание — не от ужаса, а от неожиданной красоты момента. Как то лицо Ивана в гробу, которое вдруг стало Ликом. Как последние слова умирающего: «У меня ничего не болит». Как улыбка — в самом конце, когда, казалось бы, улыбаться уже нечему.
Эта книга не о смерти. Хотя смерть здесь присутствует — как присутствует в любой честной истории о жизни. Она о том, что происходит между рождением и смертью. О встречах, которые меняют. О словах, сказанных вовремя. О вере, которая приходит не через книги и не через проповеди, а через боль, через болезнь, через неожиданную доброту незнакомого человека.
Читайте не торопясь. Здесь не нужно соглашаться с каждым словом. Не нужно принимать всё на веру — в буквальном смысле. Достаточно просто открыться тому, что написано. Позволить этим людям — Ивану, старику Ираклию, церковной бабуле, анонимному студенту — на несколько минут войти в вашу жизнь.
Они того стоят.
Иван
Помню, как он впервые пришел к нам в храм: такой забавный мужичок-лесовичок. Небольшого роста, полный. Робко подошел ко мне и попросил поговорить с ним. Сказал, что тяжело болен, и жить ему осталось недолго. «Если сделать операцию, врачи говорят, проживу еще шесть месяцев, а если не сделать, то полгода», невесело пошутил он. «За свои 66 лет, я как-то никогда не задумывался ни о жизни, ни о смерти, а вот сейчас хочешь, не хочешь, а нужно готовиться. Помоги мне, батюшка!». Он стал часто приходить на службы, читал Евангелие. Регулярно причащался, но одного я никак не мог от него добиться. Очень уж мне хотелось, чтобы он покаялся. Не так, как часто говорят люди, приходя на исповедь. «Грешен». Спросишь: «В чем». Ответ: «Во всем». И молчок, «зубы на крючок». И как ты его не раскачивай, – ну не видит человек в себе греха, хоть ты его палкой бей. Мы каждый день молимся молитвами святых. А они себя самыми грешными считали. Читаешь: «Я хуже всех людей». Думаешь: «Что, даже хуже моих соседей»? Не понимаем, что чем выше поднимается в духовном плане человек, тем больше ему открывается его несовершенство, греховность натуры. Это как взять листок белой бумаги и поднести его к источнику света. С виду листок …
Схиигумен Мелхисидек
Два года я ежедневно после своих послушаний читал Неусыпаемую Псалтирь. Это такая особая традиция, когда в монастыре не прекращают молитву ни днем ни ночью, попеременно читая Псалтирь, а потом, по особым помянникам поминают множество людей о здравии и о упокоении. Моя череда приходилась на поздний вечер — с одиннадцати часов до полуночи. На смену мне приходил схиигумен Мелхиседек. Он продолжал чтение Псалтири до двух часов ночи. Отец Мелхиседек был удивительный и таинственный подвижник. Кроме как на службах, его почти не было видно в монастыре. На братской трапезе он появлялся только по праздникам. Но и за столом сидел, склонив голову под схимническим куколем, и почти ни к чему не притрагивался. Великая схима в Русской Церкви — это высшая степень отречения от мира. Принимая схимнический постриг, монах оставляет все прочие послушания, кроме молитвы. Ему, как и при монашеском постриге, вновь меняют имя. Епископы-схимники складывают с себя управление епархией, монахи-священники освобождаются ото всех обязанностей, кроме служения литургии и духовничества. Отец Мелхиседек появлялся под сводами небольшого и слабо освещенного Лазаревского храма, где читали Неусыпаемую Псалтирь, всегда за минуту до того, как часы на монастырской колокольне должны были пробить двенадцать. У царских врат он медленно клал три земных поклона и ждал, когда я подойду. Преподав …
Меня баба Тоня закодировала
А у меня вот какая история в жизни была... У моей подруги детства, Галины, пил старший брат, Саня ... Потерял семью, квартиру... Оставалась пока только работа. Он работал водителем. Неделю терпел, а в пятницу, вечером, набирал водки, закрывался в комнате рабочего общежития, где оказался после развода, и до вечера воскресения пил... Вскоре у Галины женился сын, брата она приглашать на торжество не хотела. Позвонила ему в далёкий Саратов, честно сказала, что не надеется на него. Александр помолчал, а потом выдавил из себя:" Я теперь не пью..." И рассказал удивлённой сестрице, что за история приключилась с ним. Год тому назад, в конце рабочей недели, он по обыкновению заперся у себя в комнате и распечатал бутылку... Выпил стакан, потянулся за скукоженным на тарелке солёным огурцом, и вдруг!!!... увидел сидящего напротив рогатого врага, злорадно усмехающегося, как показалось несчастному выпивохе. "Ну вот, - подумал Александр, - допился до чёртиков!" Молча встал и решил лечь, отоспаться. Упал на кровать в надежде, что после сна видение исчезнет. Но не тут-то было! Его вдруг схватили и бросили на пол чьи-то сильные руки. Вскинувшись, возмущённый пленник адовых сил решил показать, кто в его комнате хозяин. Он размахнулся и ударил кулаком прямо в ухмыляющуюся рожу. Но тут рогатому подоспела …
Вы прочитали фрагмент книги
Чтобы читать дальше — приобретите полную версию
Купить книгу за 200,00 ₽