Старец Иоанн и Иисусова молитва

«Ты охраняешь меня от скорби, окружаешь меня радостями избавления» (Пс. 31: 7).

В черном урочище на Кавказе, чуть повыше того места, где Бзыбь выходит из узкого скалистого ущелья в долину, неподалеку от дороги на горные пастбища, жил богобоязненный юноша Василий с престарелым отцом. Мать Василия давно оставила этот свет, отнявши у него все силы непосильной работой, и юноша перебивался со стариком, как мог.

Старик был уже совсем дряхлый. У Василия от трудов, а надо сказать, он носил на себе продукты, картофель и кукурузу для обмена в город, где приобретал инструменты, одежду и прочее, образовалась внизу живота грыжа. Она, бывало, болела так сильно, что даже во сне он постанывал, с трудом сдерживая себя и стараясь не выдать отцу своих страданий, зная, что тому и вовсе живется несладко.

А старик начал всё больше хворать и, ослабленный болезнью, не мог более вставать с постели. Он почти перестал принимать пищу, считая, что достаточно пожевал за свою жизнь грубо смолотой кукурузной каши, называемой «мамалыга», да тяжелой красной фасоли, от которой он часто мутило. И думал только о рыбной ухе.

Река протекала от их дома не близко, а глухо воровалась в ущелье где-то внизу, и спуск к ней был не из легких. Поэтому старик с сыном рыбачили редко. Но Василий, всегда отличавшийся преданностью родителям, не стал откладывать ни на минуту, и, смастерив удилище, отправился к реке, мечтая наловить форели больному отцу.

Вначале рыбная ловля шла плохо, но, изловчившись, юноша, пробравшись по крутым камням, нашел удачное место, и вскоре несколько десятков рыбешек уже поблескивало на его кукане. Поднимаясь из ущелья и балансируя рыбьей и удилищем, Василий оступился на скользком камне и больно подвернул правую ногу. Вдобавок разыгралась гроза. Юноша со стоном присел возле камня и не мог больше ступить ни шагу. Уже смеркалось. Тропа начиналась подальше и уходила круто вверх. Оттуда вдруг посыпались мелкие камешки. Кто-то спускался прямиком, невесть откуда взявшись в этом пустынном месте.

К Василию приблизился монах, белый как лунь, опиравшийся на кизиловый посох.

— Что, паренек, идти-то не можешь? — спросил он незлобивого рыбка, присев рядом.

— Да-да, дедушка, совсем не могу! — ответил тот со стоном.

Монах достал из-за пазухи бутылочку с святым маслом и смазал Василию живот и ушибленную ногу. Затем перекрестил его и велел попробовать подняться и идти к тропе. У юноши не только прекратились боли, но он почувствовал себя значительно крепче и здоровее прежнего. Он не знал, как благодарить монаха, кланяясь ему в пояс снова и снова.

Тот поинтересовался, кому юноша несет пойманную рыбу. Василий, со слезами на глазах, поведал старцу, что болен его отец и зачем он оказался у реки в этом глухом месте. Монах выслушал его сбивчивую речь, качая сочувственно головой:

— Что ж, тогда поспеши, сынок, пока ночь не застигла тебя на тропе! А если отцу понадобятся лекарственные травы, ищи меня у желтых скал на Пшице...

— Странно, ведь там давно никто не живет! И никакого дома я там не видел... — задумавшись, вслух сказал рыбак.

— Живут, живут, слава Богу! — улыбнулся старик. — И дом есть. Как же, но не про всяку честь... А зовут-то тебя как?

Он благословил Василия медным крестом, сказав, чтобы искал на Пшице монаха Иоанна, простился с ним и исчез в темноте.

При свете звезд Василий вернулся домой, сварил рыбу и накормил отца. Тому стало значительно лучше, а через несколько дней он совсем поправился. Однако беда нагрянула с другой стороны. В холодную осеннюю непогодь старик, чтобы не сидеть без дела, взялся чинить во дворе деревянную колоду, из которой поили скот. Его сильно продуло на ветру, он занемог, раскашлялся, и ему вновь стало очень худо. Василий спешно отправился на поиски монаха Иоанна. Добрался до Пшицы, но где находится дом, найти было невозможно. Пока он метался туда и сюда, время шло, а вечернее солнце уже заступило себе в золотые усы черный сосновый гребень. Ущелья пересекались в разных направлениях, и видимость была уже такая, что ногой на ногу наступить и не заметишь. Василий намерился забраться на ближлежащую вершину, чтобы оттуда увидеть хоть какой-нибудь огонек. Кое-как, хватаясь за кусты, начал взбираться.

Однако, как ни озирался вокруг, никакого строения не было видно. Юноша поспешил вниз, но сбился с пути, позабыв, где поднимался. Вспоминая с отчаянием об оставшемся дома больном отце, молился сквозь кусты почти наугад, не представляя, куда выйдет. На свое счастье нащупал ногой узенькую тропу, только чтобы поставить ногу. Глянул вниз — тьма тьмущая, дна не видать.

Вскоре он выбрался на крохотную полянку, где смутно угадывались очертания ветхого строения. Из темноты показался свет, мерцающий, словно звездочка, плывущая над землей: кто-то с фонарем шел ему навстречу.

— Отче Иоанн, это вы? — осипшим от усталости голосом произнес Василий.

Старик взял его за руку и стал говорить радостным голосом:

— Как хорошо, что ты пришел сюда, сыне! Бог помог тебе добраться сюда! Оставайся здесь...

Юноша начал отказываться, ссылаясь на то, что отец его ждет и он не может долго задерживаться.

— Я знаю о болезни твоего отца, — ответил ему монах. — И всё же, какая беда, если помолишься у старика-монаха одну ночь, а утром отправишься обратно? Ведь самое лучшее лекарство — это молитва!

Отец Иоанн ввел его в свою старую келью с простыми иконами в углу и большим распятием перед ним, искусно расписанным самим старцем. Он усердно стал потчевать юношу вареным картофелем, доставая его из чугунка, стоявшего на печи, и травяным чаем. Василий в нетерпении упрашивал монаха дать ему лекарственные травы, чтобы поспешить к отцу.

— Утро вечера мудренее, сынок! К чему такая спешка? Утром я всё тебе дам и сам тебя провожу... — уговаривал монах Василия.

Однако мирские заботы крепко оплели ум бедного парня:

— Нет, отче, душа горит, как вспомню об отце! Буду всю ночь идти по тропе, чтобы смерть не унесла моего старика...

Поздыхав немного, однако зашуршал сухими травами, собирая их в полотняную торбочку. А юноше захотелось глянуть при свете месяца, что это за место, куда он попал. Тихонько вышел во двор: высоко светила косая луна, а Большая Медведица уже повернула на утро. Обернулся обратно: перед ним глухая скала. Почувствовав острую досаду, полез по кустам шиповника опять куда-то вверх, сорвался, снова полез, раздирая в кровь руки острыми шипами, совершенно сбитый с толку.

— Ох, горе мое... — раздался голос монаха. Смотрит Василий, а перед ним опять бренчащая стена кельи и он шарит по ней руками, ища дверь. А тут дверь приоткрылась, и худая рука монаха протянула ему торбу с травой.

— Ну, ступай же, ступай к отцу! С Богом! Только когда снова будешь искать меня, знай, что без Иисусовой молитвы меня не найдешь!

— А что это за молитва? — спросил юноша.

— Молись так: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!». Вот с этой молитвой меня и найдешь. Только поначалу научись говорить ее благоговейно и внимательно в сердце, словно говоришь на ухо Самому Господу, и когда услышишь ответ изнутри, вот тогда и приходи!

Ранняя зорька забрезжила в небе. Теперь Василия не заботило, что дорога трудна и опасна. С молитвой Иисусовой легко отыскал он тропинку и, больше не теряя ее в лесных зарослях, вернулся домой. В мгновение ока он был уже дома, обнаружив, что его отец сидит в постели и чувствует себя значительно лучше.

— Однако, старый монах совсем рядом живет! — подумалось Василию. — Удивительно! А раньше все казалось по-другому...

Затем он напоил больного настоем из душистых трав, собранных монахом. Старик окончательно повеселел, и болезнь отступила.

В молитвах и хлопотах прошло несколько лет. Сильное желание повидаться со старым монахом возникло в душе юноши. Помня, что путь к старцу не очень долгий, он вышел, не торопясь, в полдень, чтобы к вечеру быть у старца. Вроде и тропа та же, а путь оказался неблизкий. Два дня добирался Василий до заветной полянки: в росе ночевал, под соснами отдыхал. Но кельи старца, как ни рыскал туда и сюда, не обнаружил. Отчаявшись, пустился в обратный путь. Как вдруг услышал, что его кто-то нагоняет. Оглянулся. Что за диво? Сам старец постукивает, помахивает посошком по камешкам:

— Эх, сынок, рановато взялся меня искать! Без молитвы Иисусовой, чтобы сердце само молилось, меня не найдешь. Еще потрудись, не ленись... — сказал эти слова, свернул в лес и пропал. А Василий побрел восвояси один, с унылым видом и теряя ход мыслей.

Время, которое мелет дни, словно пшеницу, взяло свое. Отец Василия, одряхлев и ослабев, скончался у него на руках, отойдя в селения праведные, оставив сына один на один с домом и хозяйством. Но прежнего прилежания к суетным делам у юноши уже не было. Иисусова молитва сильно увлекла его, и он проводил в ней дни и ночи. Однажды молился Василий, как учил его старец, говоря слова молитвы словно на ухо Самому Господу, и услышал, как сердце тихонько отвечает ему, словно струна, поющая в тумане: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!». И чем больше говорил Василий молитву, тем крепче она утверждалась в его сердце, пока не поселилась в нем насовсем.

— Должно быть, пора отца Иоанна повидать! — решил юноша. — С молитвой теперь не страшно хоть целый год искать старца...

И ранехонько на зорьке вышел в путь. Еще солнце не пригрело его русые вихры, как он стоял у двери монаха. Молитва сама толкалась в груди, грея сердце тихим сладким теплом. Вышел старец Иоанн, прослезился, и, обняв юношу, ввел его в дом.

— Почему, отче, в первый раз я вообще не смог вас отыскать? — спрашивает.

— В первый раз, сыне, ты был далек от духовной жизни, а значит, и от меня. Того, кто стяжал благодатную молитву, обычные мирские люди отыскать никогда не могут.

— А почему во второй раз я к вам два дня добирался и встретил вас не у кельи, а на тропе?

— Во второй раз ты только начал свой нелегкий духовный путь, поэтому и шел так долго. А то, что встретил меня на тропе, — это для того, чтобы ты понял: старый монах не оставил тебя и идет рядом, наблюдая за тобой.

— А сейчас почему так скоро оказался у вашей двери? Из-за молитвы?

— Сейчас потому ты так скоро встретился со мной, что между нами нет более ни преград, ни расстояний, которые нужно преодолевать. Если душа с душой встречаются во Святом Духе, то для них нет расставаний, ибо они едины в Господе, как сказано: «да будут все едино» (Ин. 18: 21), ибо «всякий, кто от истины, слушает гласа моего» (Ин. 18: 37). Хочешь ли и сейчас уйти, сыне?

— Нет, отче, я пришел к вам навсегда, — ответил юноша, упав в ноги Иоанна. — У вас желаю принять и чин монашеский, если Бог благословит по вашим святым молитвам!

Слухами, как говорится, земля полнится. Об этой истории узнали местные люди, повсюду расспрашивали о старце Иоанне и послушнике Василии, но не отыскали ни малейшего следа их пребывания. Любопытные облазили все ущелья и ложбины в окрестных лесах, но отшельников не нашли. Куда они девались, никто не знал.

Источник: Иеромонах Симон (Безкровный) - Послушники Царства Небесного - 2018