Ее голос двигал облака

Был тёплый уютный вечер. [имя ребёнка] сидела дома и рисовала, рисовала разные картинки, разные цвета, разные узоры и думала: вот было бы здорово оказаться в какой-нибудь сказке, в каком-нибудь волшебном месте, где всё необычное, где всё интересное, где можно встретить кого-то удивительного. Ты так подумала и отложила карандаши в сторону, …

Был тёплый уютный вечер. [имя ребёнка] сидела дома и рисовала, рисовала разные картинки, разные цвета, разные узоры и думала: вот было бы здорово оказаться в какой-нибудь сказке, в каком-нибудь волшебном месте, где всё необычное, где всё интересное, где можно встретить кого-то удивительного. Ты так подумала и отложила карандаши в сторону, закрыла глаза и прошептала: «А вдруг получится? А вдруг и правда окажусь в сказке?» Закрыла глаза крепко-крепко, потом открыла — и вдруг увидела, что всё вокруг стало меняться. Стены комнаты растворились, пол исчез, и ты оказалась совсем в другом месте.
— Вот это да, ничего себе! — думаешь ты, оглядываясь по сторонам. Вокруг было так красиво, так необычно. Ты стояла прямо на облаке, на самом настоящем облаке, мягком и пушистом, как большая перина. Под ногами было что-то тёплое и лёгкое, и ты думаешь: «Ух ты, это же облако! Я стою на облаке и не падаю. Вот это удивительно!» Вокруг были другие облака: большие и маленькие, пышные и вытянутые, розовые от заката и белые как снег. Между ними летали маленькие пушистые птички, порхали бабочки с прозрачными крыльями. Где-то вдалеке слышался тихий перезвон, как будто где-то звенят маленькие колокольчики. И всё это было так красиво, так приятно, что ты просто стояла и смотрела — не могла наглядеться.
И вдруг ты заметила, что на тебе платье, не обычное, а настоящее волшебное платье феи: голубое как небо, с маленькими блёстками, которые мерцали как звёздочки. И за спиной у тебя были крылышки, лёгкие прозрачные крылышки, которые чуть-чуть трепетали на ветру. Ты подумала: «Я фея, я настоящая фея! Вот это да!» — и попробовала взмахнуть крылышками, и они тебя подняли, совсем немножко, на чуть-чуть. И ты засмеялась, потому что это было так приятно, так легко.
Ты огляделась и увидела вдали большое красивое облако, похожее на целый город. Там были облачные домики и облачные деревья, и облачные дорожки, по которым кто-то бегал туда-сюда. Ты полетела туда, медленно и осторожно, потому что летать ещё не очень умела, но крылышки держали хорошо. И вот ты приземлилась на краю этого облачного городка.
И сразу заметила, что что-то не так.
Все вокруг были какие-то встревоженные. Маленькие пушистые зверьки бегали туда-сюда с растерянными мордочками, облачные кролики прижимали уши, облачные белочки переговаривались тихо и испуганно, облачные птички сидели нахохлившись и не летали никуда. И всё небо вокруг было какое-то неподвижное: облака стояли на месте, совсем не двигались, как будто замерли.
К тебе подбежал маленький пушистый зверёк, похожий на хомячка, только белый и с маленькими крылышками, и говорит:
— Ой, фея, фея пришла! Как хорошо, что ты пришла! Нам очень нужна помощь, у нас беда, у нас большая беда.
Ты говоришь:
— А что случилось? Расскажи мне, я постараюсь помочь.
И зверёк говорит:
— У нас есть Птица, самая главная птица Облачной страны, её зовут Зорица, и она умеет петь. Она поёт каждый день, и от её песни облака начинают двигаться, плыть по небу, ветер начинает дуть, всё живёт и летит и радуется. Но сегодня Зорица не поёт, она замолчала. И теперь всё небо стоит на месте, облака не двигаются, ветра нет, и мы не знаем что делать, мы не знаем как ей помочь.
Ты подумала: «Ничего себе, вот это серьёзно» — и говоришь:
— А где она сейчас, эта Зорица?
Зверёк говорит:
— Вон там, на том облаке, сидит одна и молчит. Мы все к ней подходили, все просили: пой, пожалуйста, пой. А она только головой качает и молчит. Может, ты сможешь с ней поговорить? Ты же фея, ты же умеешь говорить с животными, ты сможешь её понять.
Ты немножко замялась, потому что внутри что-то сжалось. Ты подумала: «А вдруг я скажу что-то не то? Вдруг я не так пойму? Вдруг не получится? Вдруг я ошибусь и только хуже сделаю?» И зверёк смотрит на тебя большими глазами и ждёт, и другие зверьки тоже смотрят. И ты думаешь: «Ну надо попробовать, надо хотя бы попробовать».
Ты полетела к тому облаку, где сидела Зорица.
Зорица была удивительная птица: большая, с перьями всех цветов радуги — красными, и золотыми, и синими, и зелёными, — они переливались на свету, и хвост у неё был длинный и пышный, как у жар-птицы из сказки. Но сейчас она сидела сгорбившись, перья были прижаты, хвост опущен, и она смотрела куда-то в сторону и молчала.
Ты тихонько подлетела и села рядом, не близко, чтобы не напугать, и сказала тихо:
— Привет. Я Искорка, я фея. Я пришла не чтобы тебя заставлять, я просто хотела поговорить, если ты хочешь, конечно.
Зорица покосилась на тебя одним глазом и ничего не ответила.
Ты помолчала немножко рядом, просто посидела и потом говоришь:
— Мне сказали, что ты умеешь петь очень красиво, что от твоей песни всё небо оживает. Это, наверное, очень здорово — уметь так петь.
Зорица чуть-чуть повернула голову.
Ты говоришь тихо:
— Я понимаю, иногда бывает страшно, иногда не хочется что-то делать, потому что боишься. Боишься, что не получится, или что получится не так, или что кто-то скажет, что плохо. Я тоже так иногда боюсь. Вот прямо сейчас боялась к тебе подлетать, думала: вдруг скажу не то, вдруг не так тебя пойму, вдруг ошибусь.
И тут Зорица вдруг повернулась к тебе полностью и смотрит. И ты чувствуешь: она хочет что-то сказать. И ты говоришь мягко:
— Расскажи мне, я слушаю, я никуда не тороплюсь.
И Зорица открыла клюв, и из него вышел тихий-тихий звук, не песня, просто звук, тихий и немного дрожащий. И ты поняла: она говорит тебе. Ты поняла её. Вот это удивительно: ты поняла каждое слово. Она говорила о том, что однажды пела, пела как всегда, и вдруг споткнулась на одной ноте, взяла не ту ноту. И все облачные зверьки внизу засмеялись, не злобно, просто засмеялись, как будто это смешно. А ей было так стыдно, так неприятно. Она думала: «Я облажалась, я ошиблась. Я главная певица Облачной страны и я взяла неправильную ноту. Значит, я плохо пою, значит, я недостаточно хороша». И с тех пор она боится петь, боится снова ошибиться, боится снова услышать смех.
Ты слушала её и кивала, и внутри у тебя было такое тёплое чувство, потому что ты её понимала, очень хорошо понимала. И ты говоришь:
— Зорица, я тебя очень понимаю. Я тоже так делаю иногда: ошибусь в чём-то маленьком и думаю: всё, я плохая, у меня не получается. Но знаешь, что я поняла? Ошибка — это не конец. Ошибка — это просто такой момент, маленький момент, который был и прошёл. А песня твоя — она никуда не делась, она внутри тебя, она всё равно там есть.
Зорица смотрит на тебя и молчит.
Ты говоришь:
— А давай так. Давай я тебе скажу одну вещь. Вот когда я летела сюда, я боялась упасть, я же только учусь летать, и я думала: вдруг упаду, вдруг опозорюсь. Но я всё равно полетела. И знаешь? Не упала. И мне было так хорошо, так радостно. А если бы я не попробовала, я бы так и стояла на том облаке и боялась, и ничего бы не было: ни этого неба, ни тебя, ничего.
Зорица долго смотрела на тебя, потом посмотрела на небо, на неподвижные облака, на притихших зверьков вдали. И ты видела, как внутри неё что-то меняется, медленно-медленно, как будто что-то оттаивает.
И вдруг она набрала воздух.
И запела.
Сначала тихо, осторожно: одна нота, потом другая, потом ещё. И голос у неё был такой, что у тебя внутри всё замерло от красоты. Это был самый удивительный голос, который ты когда-либо слышала: тёплый, и звонкий, и глубокий одновременно. И облака вокруг начали двигаться — медленно сначала, потом быстрее. Ветер поднялся лёгкий и тёплый, и по всей Облачной стране пробежала волна радости. Зверьки внизу заахали и закричали: «Ура, ура! Зорица поёт! Ура!»
Зорица пела и пела, а ты сидела рядом и улыбалась, и чувствовала внутри такое тепло, такую радость, как будто и в тебе тоже что-то расцвело.
Потом песня закончилась, и все зверьки прилетели и прибежали. И облачный хомячок говорит:
— Зорица, как мы рады, как мы счастливы!
А Зорица смотрит на тебя и говорит тихо:
— Спасибо тебе, Искорка. Ты мне помогла — не словами даже, а просто тем, что была рядом и поняла.
И все зверьки повернулись к тебе и говорят:
— Искорка, спасибо тебе! Ты такая добрая, ты так умеешь слушать, так умеешь понять. Ты не побоялась подойти, хотя сама боялась. Вот это настоящая смелость: не когда совсем не страшно, а когда страшно, но всё равно идёшь.
Ты говоришь:
— Да бросьте, я просто поговорила, просто послушала, ну и немножко рассказала про себя.
Зверёк говорит:
— Нет, Искорка, не просто. Ты сделала что-то очень важное. Ты показала Зорице, что ошибки — это не страшно, что можно ошибиться и всё равно петь. И теперь наше небо снова живёт. И это всё ты.
Ты улыбнулась и почувствовала внутри что-то тёплое и спокойное, такое ощущение, что всё хорошо, что ты сделала что-то настоящее. И это приятное тёплое ощущение разлилось по всему телу, как будто внутри зажглась маленькая искорка, тёплая и яркая.
Ты говоришь:
— Мне пора.
Зверьки говорят:
— Прилетай ещё, мы тебя всегда ждём.
Зорица кивает и смотрит на тебя добрыми глазами. И ты взмахнула крылышками, поднялась в воздух, посмотрела ещё раз на Облачную страну, на двигающиеся облака, на радостных зверьков, на Зорицу, которая снова начала тихонько петь.
Искорка закрыла глаза.
Потом открыла.
И оказалась снова в своей комнате, перед столом с карандашами и рисунками. Всё было как прежде: стены, стол, рисунки. Но внутри было что-то новое. То тёплое спокойное ощущение никуда не ушло, оно осталось — как маленькая искорка внутри. И [имя ребёнка] подумала: «Вот оно что. Значит, можно бояться и всё равно идти. Можно ошибиться и всё равно петь». И взяла карандаш и начала рисовать — уверенно и радостно. И рисунок получился красивым.