Больно серьезное дело

35
 
Больно серьезное дело
 
Отца Николая называют часто «наш Батя», и он не обижается: во‐первых, называют его
так уважительно, во‐вторых, называют сослуживцы, с которыми он, будучи спецназовцем, про-
шел огонь и воду. «До медных труб не дойдет, похоже, – смеется он. – У начальства я никогда
в фаворитах не хаживал». Так что обращение это, так сказать, только для внутреннего поль-
зования. Тех же, кто пытается употреблять его, не имея на то права, ждет короткий, но доход-
чивый ответ: «Не надо, пожалуйста». Понимают, кстати, быстро.
Иногда мы сидим с отцом Николаем в трапезной храма, где он служит. Тогда настоятель
может и рассказать пару-тройку историй из своей армейской или же священнической жизни.
«А нет большой разницы, – убежден батюшка, – ты и там на войне, и тут. Никакая тут для
нашего брата отца не “гражданка” – тут такие бои идут, что страх берет». В этот раз мы и гово-
рили о страхе.
Отец Николай почему-то сам эту тему поднял за чаем. «Помнишь фильм “Собака Бас-
кервилей”? Хороший ведь! Настоящая такая собака там была – ужас внушала! Бывало, как
детьми этот фильм посмотрим, так поджилки и трясутся. Но утешало-то всегда то, что все
равно собаку победят, что зло будет наказано, поэтому, как бы это правильно сказать, страха
мы не особо боялись. Тогдашний страх был сродни чувству, с которым котенок Гав из муль-
тика со своим другом-щенком на чердак поднимались: “Пойдем еще побоимся!” Такой страх,
между прочим, помогал друзьями стать, над ним даже смеяться можно – я в этом на войне
убедился.
Я почему про собачку-то эту баскервильскую заговорил: у  нас в  подразделении
была такая же почти. Только по сравнению с нашим чудовищем детище Стэплтона – песик
невинный, даже если фосфором намажется и завоет во всю глотку на своих болотах – тряси-
нах Гримпенских. Наша – это да-а! Кавказская овчарка размером с годовалого слона, жрет за
полроты в один присест, охрану несет – ни один “дух” не проскочит (пару раз, кстати, здорово
выручала: мы несколько боевиков уничтожили). В общем, не только посторонние – сам гене-
рал нашу монстру боялся. Мы ее, соответственно, нежно любили.
А тут бой у нас случился. Короткий, но жестокий: нас окружили незаметно, и началось
“веселье”. Описывать бой я не хочу – не для ваших ушей, да и не дай Бог никому. Но – что
хочу сказать: даже во время этого боя – жуткого, жестокого – нашелся повод для смеха, да-да.
Выручила псина: она так перепугалась, что этот огромный “кавказец”, ища места для укрытия,
забрался в блиндаж через… ход для кошки. У нас же и кошка жила в подразделении – мыП.  М.  Давыдов.  «Там, где всё настоящее. Рассказы»
36
для нее в стенке норку сделали сантиметров семь–восемь в диаметре. Так вот, то, что наше
родное чудовище, внушавшее ужас боевикам и начальству, смогло забраться в укрытие сквозь
эту норку, нас так развеселило, что мы, окруженные и ведущие бой, расхохотались. После боя
(слава Богу, отбились, никого не потеряли, а тех нескольких положили) смеялись в голос целый
день, а псина с кошкой смотрели на нас с удивлением.
Вы можете сказать, что это мы просто от “избытка адреналина” смеялись, а потом над
преодолением шока – так, мол, устроена психика. Могу согласиться.
А вот и еще одна боевая история – на сей раз уже из штатской и, как некоторые думают,
“мирной” жизни. А вот не мирной ничуть!
Я на днях понял, что страх на войне – это еще не самое страшное по сравнению с тем,
с чем некоторым священникам приходится сталкиваться в “тихой и спокойной” нашей с вами
жизни, мужики.
В наш храм стала приходить одна семья. Очень активно добивалась встречи со мной
мама: “Батюшка, вы бы помогли мне – мне бы дочку привести в храм, а то она как в церкви
оказывается, так ей сразу плохо делается, с ней всякие неприятные дела творятся”. Ну, нам,
“батькам”, это дело знакомое: “Дочь моя зле беснуется” (Мф. 15: 22), – кто не сталкивался
с подобной бедой жены-хананеянки? Всякое видали и, как правило, помогали: и в храм приво-
дили, и причащали, и к церковной жизни приучали – не в первый раз, в общем. “Приводите, –
говорю, – вашу дочь, помогу, Бог даст”. Договорились встретиться на следующий день. Приез-
жают на шикарном джипе, выходят. Девушка лет семнадцати: вежливая, разговаривает вполне
разумно, смеется, улыбается. “Да, – говорит, – я в храм хочу пойти”. Ну, пошли.
Как стали к церкви подходить, ноги у красавицы подкосились, дара речи она лишилась,
свистеть и сипеть начала. В самом храме кровь горлом пошла. Я к ней – со святой водой, окро-
пил и напоил агиасмой, еле приложилась к иконе с мощами (пришлось помогать). Осенил бед-
ную крестным знамением – поутихла. Исповедовал ее как младенца. Вышли из церкви, дого-
ворились, что снова придут. И так вот, раз за разом, приезжали, я девушку под руки в храм
водил – с каждым разом ей легче делалось. Я стал говорить об исповеди (о покаянии всей
семьи – ведь дети, даже большие, частенько болеют по грехам родителей) и причащении всей
семьи – все, казалось, были согласны. В назначенный день пришли, исповедовались и прича-
стились. И жизнь у девушки стала налаживаться, приступы прекратились. А ко мне перестали
приезжать, оно и понятно: далеко все-таки…
Казалось бы, хорошо все, happy end… Да нет, рано обрадовались. Через какое-то время
шлет мне их мать сообщение в сети, что дочери снова плохо, снова она беснуется, и просит
приехать освятить квартиру. В чем вопрос – поехал освящать.
Прихожу к ним домой, разговариваем. Вдруг вижу: в книжном шкафу огромная такая
подборка – фолианты настоящие – по астрологии, гаданиям и прочей гадости. “Как так? –
спрашиваю. – Это ваше?” – “Да, мое”, – мать отвечает, приосанившись. “Вы ж недавно испове-
довались, причащались, а не покаялись в этом деле. Вы не думаете, что это вообще-то страш-
ный грех, что заниматься всей этой хиромантией не просто глупо, но и страшно, страшно за
вас и вашу семью?! Вы как вообще тогда в храм-то ходите, как совмещаете Христа и вот это
вот…” – “А что тут такого?! Ну, исповедовалась, и чего тут – это ж просто обряд, и все. А аст-
рологией и гаданиями я на хлеб зарабатываю”. – “На хлеб зарабатываете? С икрой, я так пони-
маю? Да вы что! Выкидывайте все это – не место в освященной квартире православного хри-
стианина всякой нечисти! Выкидывайте немедленно, иначе освящать ничего не буду! За ваш
"хлеб" дочь ваша страдает – еле ее от бесов вытаскивать начали, в Церковь ввели, а вы…”
И тут она мне в глаза посмотрела. Вот, мужики, верите, нет, но так страшно и противно
мне не было никогда в жизни – ни во время того боя, когда собака нас рассмешила, ни в других,
гораздо более кровавых переделках, ни тогда, когда меня верующие, казалось бы, люди перед
архиереем оклеветали. Я не могу описать то, что в ее взгляде увидел, – это была какая-тоП.  М.  Давыдов.  «Там, где всё настоящее. Рассказы»
37
черная пустота, жуткая, истошная, безысходная боль и – ненависть. Что-то подобное, может
быть, чувствуют алкоголики в “белой горячке” или наркоманы – не знаю. Но тут я просто
воочию во ад заглянул.
Говорят, глаза – зеркало души, да? “Ну спасибо, – думаю, – мне от близости с такой
душой что-то грустновато”. Повернулся к ней, говорю: “Это ваша жизнь, и вам решать: пер-
вые звонки прозвенели, теперь не пропустите набат”. Вышел я из их квартиры, сел в машину,
поехал домой. Дома жена и дети спрашивают, что случилось. Нет, рассказывать им ничего не
стал. Мне потом писала подруга этой девушки, что ей все хуже и хуже…»
«Да я ж ей все тогда еще сказал! – грустно заметил Батя подруге несчастной девушки
в ответном письме. – А мать ее неразумная ничего не сделала, чтобы и себя освободить, и дочку
свою спасти! Ну, удалил ее из “друзей” в целях воспитания. Может, это как-то повлияет на
нее, но она осталась “на своей волне”. А к чему, извините, мне такие контакты? Спаси их Бог –
тут только Он спасти и может…»
Отец Николай поставил чашку на стол и посмотрел на всех собравшихся притихших пар-
ней: «Я не о том, что гадания, астрология, хиромантия и все такое – дрянь. Это вы и так зна-
ете. Я о том, что завтра исповедь у нас. Вообще-то она круглый год доступна. Давайте подой-
дем к ней не формально, не как к “обряду” или “традиции”, а всерьез, а? Давайте не будем
бояться исповедовать свои грехи, а ужаснемся последствиям нераскаянных. Дело у нас уж
больно серьезное».

Источник: Давыдов П.М. - Там, где всё настоящее. Рассказы - 2018