Видео-рассказы

Духовные истории и свидетельства, которые вдохновляют и поучают

Наши сны
13:45

Наши сны

Третью часть своей жизни человек проводит во сне, и не надоедает. Это всё, наверное, оттого, что спать интересно. Вот спросите любого: «поспать-то, небось, любишь? Что, и сны видишь? Цветные? А интересненькое что-нибудь вспомнить можешь»? И получите увлекательного собеседника, разговор с которым может уйти в бесконечность. Во снах бывает, такого насмотришься, до чего ни одно воспаленное сознание наяву не додумается. Откуда весь этот видеоряд событий, который постоянно прокручивается в наших головах? Человек творческий на снах может даже, и подзаработать, вспомните хотя бы Франсиско Гойю с его каприччос. А сюжеты современных фильмов из серии фэнтези, скорее всего и берутся из сонных видений повреждённого разума. А может не только разума? Вспомните, что свт. Лука Войно-Ясенецкий писал о сердце. Он помещал в сердце центр духовного сознания. Безусловно, что-то в наших снах рождается памятью и физиологией, но многие факты дают основание полагать, что во время снов, наш дух может входить в некую сродную ему область, или же эта область может входить в контакт с нашим духом. О снах существует множество гипотез. Над ними работают и врачи, причём не только психиатры. Пытаются объяснить те или иные видения болезнями определённых органов. Область снов — это и предмет интереса оккультистов: гадалок, экстрасенсов и прочих. А как нам, людям верующим, относится ко снам? Ведь не станешь же опровергать тот факт, что существуют «вещие» сны. Даже в Библии через сны указывалась воля Бога, что тому же Египетскому фараону, что царю Навуходоносору, и именно святые люди толковали Его волю земным владыкам. Или как пройти мимо таких примеров. Двое родных братьев похоронили мать. Молодые ребята, отца у них уже не было, а мать умерла внезапно и далеко от них. Приехав к нам из Москвы, они застали её уже в агонии. И вот на сороковой день они находят меня и просят отслужить панихиду по матери. Пока мы ехали на кладбище, они рассказали, что на двадцатый день по её кончине, оба брата в одну и ту же ночь видели во сне мать, которая и сказала им такие слова: «Сыночки, я не успела с вами попрощаться. Вы не думайте, что я мертва, и ничего о вас уже не узнаю, я жива. И даже очень жива. Вот мой вам наказ: вас только двое, берегите друг друга, помогайте друг другу, и ни в коем случае не ссорьтесь, особенно при дележе наследства». Кстати, в ряде мест до сегодняшнего дня, существует традиция поминовения усопших ещё и на двадцатый день. Нередки случаи, когда усопшие начинают тревожить живых перед родительскими субботами, и днями своей кончины, или рождения. И ведь неслучайно в Церкви существует обычай приносить продукты на поминовение. Усопшие очень часто жалуются во снах, что «хотят есть». Мы с этим сталкиваемся постоянно, и нет лучшего поминовения, чем приношение в храм хлеба, муки и хорошего вина на Проскомидию. А на днях, это, правда, единственный случай на моей памяти. Одна сильно пьющая женщина, через год после смерти, стала изводить своих близких, требуя от них водки. Она так и говорила: «хочу водки». Хотя, скажу вам, мы и раньше находили среди приношений самогон или спирт. Выходит этот случай не единственный. Стоило мне стать священником, так сразу и «потянулись» ко мне мои родственники, которые умерли задолго до моего рождения. Причём всё они обитают в нерадостных местах. Описывая их внешний вид, тем, кто ещё мог бы их помнить, я устанавливал имена и вносил в помянник. Как-то переписывая имена из старого помянника в новый, я ошибся и не вписал имя моей тётки. И она начала регулярно являться мне. Стоит передо мной в чёрном платке и молчит, когда же я, наконец, разобрался в причине, и стал её поминать, в первую же ночь она пришла уже в светлой одежде и поклонилась. Больше не приходит. Хочу сразу предупредить, что нельзя принимать все сны за чистую монету. Это область действий ещё и «духа лестча». После нескольких лет жизни в Церкви, помню, увидел целый «сериал» прямо издевательских снов. В первую ночь, иду я по своему родному городу, но понимаю, что я не я, а святой равноапостольный князь Владимир. Прохожу мимо кафедрального Свято-Покровского собора и думаю: «а есть ли здесь мои иконы»? Захожу в храм, подхожу к свечному ящику, хочу посмотреть, и оказываюсь очень маленького роста. Для того, чтобы взглянуть на иконы мне приходится хвататься за прилавок и подтягиваться на руках. Вижу себя со стороны, так смешно. На следующую ночь, лежу на кровати с панцирной сеткой, но не где-нибудь, а в келье преподобного Серафима. Святой молится, а я, оперев голову на ладонь, смотрю на него и думаю: «с ума сойти, вот кому рассказать, ведь никто не поверит». Наутро рассказал жене, посмеялся, а она мне и говорит: «не нравятся мне твои сны. В них явная издёвка над святыми». В третью ночь меня вызвали в профком, и ознакомили с распоряжением начальника станции, где я тогда работал, что теперь каждую смену мне будут выдавать за счёт предприятия стакан мёда и стакан молока. Смотрю на основание распоряжения, и оказывается, что я являюсь «дедушкой Спасителя». Проснувшись после третьей «серии», уже бегом побежал на исповедь, и сны прекратились. Иногда злой дух начинает страхования через сны, запугивает людей. Мне одна прихожанка рассказывала, как она в течение месяца чуть ли не каждую ночь готовилась к собственным похоронам. Сперва к ней во сне пришёл некто и предупредил, что она умрёт в такой-то день. И она, испугавшись, поверила. А потом начался настоящий анекдот, к ней каждую ночь приходили во сне и уточняли подробности будущих похорон, цвет гроба, составлялись списки приглашенных на поминки. Когда дело дошло до уточнения, какие рюшечки делать ей на чепчик, она, наконец, подошла ко мне. И ведь, действительно враг заставил женщину играть по его правилам, она и списки стала составлять и цвет гроба подбирать. Хорошо, что психика у неё была крепкой, и сердечко не подвело. Иногда думаешь, а если бы она не подошла на исповедь, то чтобы ещё вражина придумал? Ведь всю похоронную тему они с ней «обмусолили», о чём бы дальше речь пошла? А осквернения во сне, особенно накануне причастия, чья работа? Это вообще особая тема. Поэтому, чтобы не попасться на обман, нельзя доверять снам. Хотя опять же соглашусь, есть сны, в которых проходит воля Божия относительно тебя. Но только таких снов бывает очень мало, и запоминаешь их на всю оставшуюся жизнь, и даже укрепляешься через них. Когда для меня стал ребром вопрос: «принимать ли мне святое крещение, или нет»? А я в это время месяц жил один, то, не найдя ничего лучшего, обратился в ночную тишину и спросил: «Бог, если Ты есть, ответь, нужно ли мне креститься»? Ну, с кем мне тогда ещё можно было посоветоваться? И этой же ночью я увидел себя в какой-то грязной полуподвальной харчевне, вокруг сидело множество уродов, да таких, что я испугался и стал потихонечку от них уходить. Поднимаюсь по лестнице наверх, а они за мной, я бежать, а ноги ватные. И всё-таки вырываюсь и вижу границу ночи, в которой нахожусь, и яркого света. Во свете стоит прекрасный древний храм с высоченной колокольней. На колокольне три углубления наподобие фальшокон. В центральном окне, как это принято на моей родине, в католических храмах, скульптурное изображение женщины, сидящей вполоборота ко мне. Она поворачивается лицом, и, протягивая руки, зовёт: «Сашенька, иди ко мне». В ней я узнал мою маму. Проснувшись, и отчётливо помня сон, я уже без раздумий поехал креститься, и почему-то в областной центр, в древний кафедральный собор. Уже по прошествии девяти лет, когда я был рукоположен в сан диакона и завершал свой сорокоуст при соборе, в котором некогда крестился, неожиданно для себя на царских вратах увидел резную фигуру Пресвятой, сидящей вполоборота к молящимся, и вспомнил тот самый сон. Но мимо этой фигуры я проходил множество раз, а «увидел» и вспомнил, только, уезжая домой. Через девять месяцев в том же самом храме я стал священником. Точно так же проходил сорокоуст, но уже священнический. И история повторилась буквально один в один. Отслужив последнюю службу, с вещами в руках, направляясь на вокзал, я вышел из храма. Было уже темно, я повернулся лицом к колокольне, она вся сверкала в свете прожекторов подсветки, поднял руку для крестного знамения и застыл. Вот он, тот самый храм из моего далёкого сна. Но я ведь столько раз видел его при схожих обстоятельствах, но опять же «увидел» только в последний день сорокоуста. Трудно спасаться без опытных духовников, и ангел иногда посылает подсказки. Так и мне в своё время был дан один единственный наказ, которым я руководствуюсь до сегодняшнего дня, а прозвучал он тоже во сне. Я увидел мою маму, которая сказала мне, что присмотрела мне дом, и что хочет его купить для меня. «Мама, зачем мне покупать у вас дом, если я живу в другой стране»? «У каждого человека должен быть свой дом, сынок», был мне ответ. Мы поехали посмотреть тот самый дом, а приехали на стройку, где только что был залит огромный фундамент. По стройке и вокруг неё бегало множество уродливых строителей. Увидев нас, они стали кричать: «это наш дом»! «Нет, — ответила матушка, — это наш дом». И мама, указывая на фундамент, говорит мне: «Вот твой дом». «Да где же здесь дом? Здесь только один фундамент. А дом, его ещё построить нужно». «Вот и будешь его строить всю свою жизнь». И вот буквально на днях вижу во сне продолжение строительной темы. Будто приезжаю к своему другу, хорошему батюшке. Захожу на территорию его храма и останавливаюсь в недоумении. Всё пространство вокруг храма — сплошная стройка. Причём одновременно строятся, чуть ли не с десяток часовен и храмиков. «Что у вас здесь происходит? — кричу старосте,— что ваш настоятель здесь устроил, — повальная стройка, грязь, лужи кругом, не пройти». А она мне отвечает: «А это, батюшка, наш отец настоятель, как кого крестит, так и велит новую часовенку или храм закладывать. Зато посмотри, вон там, в роще, уже какие храмы стоят, красавцы». И действительно, среди высоких зелёных деревьев сверкают золотом купола законченных храмов, там и чистота и радость. А рядом с храмом — стройка, и мусор, и лужи и грязь. Просыпаюсь и думаю, ну что же, значит, будем строить и терпеть временные неудобства, чтобы когда-нибудь дожить и восхититься красотой и совершенством возведённых нами храмов.

10 просмотров • 2 недели назад
Слова назидания
вразумление доброе слово за пределами логики мама нечистая сила
Мир, где оживают мечты
23:21

Мир, где оживают мечты

Сколько себя помню, всё о чём-нибудь мечтал. Причём, началось это ещё в далёком-далёком детстве. Ложился на кровать, устраивался поудобнее. Даже просил, чтобы ко мне в комнату никто не входил. А иначе трудно было сосредоточиться, и представить себя пожарником, но не таким, который только и делает, что спит на рабочем месте. Я из огня не выходил принципиально. Порой подмывало подняться в воздух на сверхзвуковом самолёте, или даже космическом корабле. И неизменно, во всех сценариях мечта приводила меня к немыслимым подвигам и заслуженному званию Героя Советского Союза. Умереть я не боялся пока однажды не увидел как плачет мама, узнав по радио о гибели космонавта Комарова. А когда погиб Юра Гагарин мы плакали с ней вместе. Время шло, и мечты тоже не стояли на месте, только стали они приземлённее, что ли. Став студентом мечтал когда-нибудь начать писать курсовик или сдать сессию на повышенную стипендию. В армии полтора года каждый вечер мечтал о том, как буду возвращаться домой. И ещё, представлял как увижу её, хотя знал, что она уже замужем. Став священником продолжил мечтать о крышах и куполах, но самой навязчивой мечтой почему-то было построить крестилку. У меня не получилось стать героем-пожарником, и на самолётах летаю в лучшем случае всего раз в год, зато мечты о крышах и куполах, слава Богу, воплощаются в жизнь. Мечты это те же мысли, только не высказанные вслух, а поскольку мысль материальна, то её слышат и те, от кого во многом зависит помочь их воплощению, или воспрепятствовать. И ангелы в курсе того, что мы думаем, и о чём мечтаем. Они вообще, в курсе всех наших дел. Знакомый батюшка рассказывал как однажды, ещё до рукоположения в сан, решил навестить своего друга, пожилого уже священника, назовём его отцом Владимиром. Жил батюшка вдовцом много служил и молился. Знакомый мой навестил его воскресным утром как раз служили литургию. Народ уже стал подходить к причастию, когда мой приятель услышал: — Вовка, ну, чего тебе от меня надо? Может, договоримся? Он оглянулся, рядом, в нескольких шагах, стояла женщина лет сорока, а мужчина, потом оказалось муж, крепко держал её под руку. Женщина смотрела в сторону священника широко открытыми, но пустыми глазами и громко на весь храм обращалась к нему: — Что, не хочешь договариваться? Отец Владимир вздохнул и сделал вид, что это его не касается. — Молчишь, святоша? Мы грешные, ладно, а сам-то что из себя представляешь? Ну ка, расскажи народу. Молчишь, хорошо, тогда я скажу. И она начала подробно рассказывать обо всём, что делал священник в течение прошедшей недели, и не только о делах, но даже и о мыслях. — Володь, а хочешь, деньгами помогу, ты крестилку хотел строить, соглашайся. И на воскресную школу подкину, ты меня только не причащай, не мучай меня-я-я-я! В то время, когда бесноватая перечисляла греховные помыслы священника кто-то из прихожан засмеялся. В тот же миг она вперила взгляд в смеющегося и закричала: — Ты-то что хохочешь! — и полился обличительный поток, от которого не в меру смешливый мужчина пробкой вылетел из храма. Причастилась она, правда, спокойно, но самостоятельно идти уже не могла. Тогда муж попросил моего знакомого помочь проводить больную из храма. — Она шла, тяжело опираясь на мою руку. За время пути к выходу бес просветил окружающих о таких фактах из моей биографии, что уши у меня запылали, словно маки. Покинув храм, бесноватая пришла в себя, её глаза вновь приняли обычную величину и цвет, но она уже ничего не помнила. Отец Владимир рассказал, что несчастную женщину муж вот уже десять лет приводит к ним в храм. И каждое её причастие превращается в обличение самого священника. Поначалу ему было тяжело и очень стыдно перед своими прихожанами. Хотелось всеми способами избавиться от болящей, но потом понял, что её присутствие для него милость Божия. Бес, пытаясь навредить священнику, сам того не желая, понудил батюшку жить чисто и много молиться. И снова возвращаюсь к своим мечтам. Мне всегда хотелось иметь отдельное помещение специально для совершения таинства крещения. В самом храме это делать не всегда удобно. Может, какой человек, имея свободную минутку, хочет зайти в храм, постоять в тишине, помолиться, а вместо тишины вынужден слушать дружный ор крещаемых младенчиков. Да и удобно, в малом помещении подтопить можно, и чистоту особую соблюсти, водичку в ней на Богоявление освятить, короче одни плюсы от такой часовенки. Поделился своими мыслями с одной знакомой, она работает в строительной организации. — Посоветуй к кому обратиться, хотим разработать проект крещальной часовни. Та переговорила с одним, с другим, и постепенно наше желание иметь часовню дошла до Петра Петровича, руководителя небольшой строительной фирмы. Когда он приехал, сам такой видный двухметровый гигант, я сперва было подумал, что строители хотят заключить с нами договор на строительство, но ошибся. Оказывается, они сами решили построить и подарить нам часовню. Так мечта воплотилась в реальность. С тех пор Пётр Петрович стал нашим другом, но продолжал оставаться человеком мира. Правда с тех пор он бывал на церковных службах и научился брать благословение перед сложными деловыми переговорами. Мы служили молебны, и я заметил, что стоит ему помолиться, проблемы у него на работе решаются как-то сами собой, без особого напряжения. А однажды, когда на стройке дела, ну, никак не шли, смежники поставили бракованное оборудование, мы прямо на объекте в чистом поле отслужили молебен, и всё стало на свои места. В жизни я встречал только двух человек, один из них Пётр Петрович, которых Господь ведёт, словно за ручку, вразумляя за прегрешения и награждая за добрые дела. Однажды, это уже после нашей часовни, едет он на своём джипе в сторону Москвы. Едет не спеша, по правой полосе. Дорога четырёхполоска, его две полосы совершенно свободны, кроме него никого нет. Ему навстречу по своим полосам движутся две большегрузные машины. Одна — по левой стороне, на корпус обгоняя ту, что идёт по крайней правой. Неожиданно он замечает, что справа от него по обочине мчится зелёная девятка. Пётр Петрович замедляя ход, пытается пропустить её вперёд, но та почему — то начинает выдавливать его джип навстречу первому «камазу». Потом он рассказывал: — Я не мог понять, что происходит, зачем эта девятка упорно выводит меня на лобовое столкновение с большегрузом. Не знаю, чем бы всё это кончилось, если бы не увидел широко открытые от ужаса глаза водителя грузовика и сам бы не захотел остаться в живых. Помню только, что закричал: «Помоги, Господи!», и неосознанно, словно на автопилоте, совершив манёвр, выскочил на обочину со своей стороны дороги. После того, как мне удалось уйти, девятка сама оказалась на встречной полосе, и миновав первый «камаз», влетела под второй, идущий справа. Водитель второго грузовика, ничего не ожидая, вёл свою машину, пока непонятно откуда взявшаяся легковушка не въехала ему под кабину и не взорвалась. Бедный человек, с ним случился нервный припадок. Он бегал по месту аварии, и всё время повторял: — Ничего не понимаю, ничего не понимаю. Каково же было наше удивление, когда год спустя на этом же месте, только следуя в противоположном направлении, уже навстречу Петру Петровичу, выносит такой же тяжёлый джип. Видя опасность, наш друг жмёт на педаль газа и почти успевает уйти. Основной удар пришёлся на следующий за ним автомобиль. Водители двух столкнувшихся машин погибли. В этот самый момент секретарша Петра Петровича, рабочее место которой, располагается непосредственно возле кабинета шефа, почувствовала запах. Отвратительный смрад явно шёл из директорского кабинета. Женщина зашла внутрь и ужаснулась, в кабинете пахло, словно от забытого куска мяса в отключенном холодильнике. Тогда она взяла освежитель воздуха и прошла с ним по всей комнате. Два сильных резких запаха, витая в воздухе, стали распространяться и по другим кабинетам. Благо, у одной верующей сотрудницы оказалась в столе немного святой воды. Она, сообразив, что запах тления не может проявиться без причины, окропила помещение и тот пропал. После этого случая Пётр Петрович круто изменил образ жизни, стал исповедоваться и регулярно причащаться. Кстати, о запахах. Мама одной из наших верующих уходила из жизни. Человек пожилой, той ещё, старой закваски. В своё время много потрудилась на общественной работе в профсоюзе, как могла, старалась помогать людям. Но в церковь никогда не ходила, ограничивалась только освящением куличей. В последний год жизни, живя в доме у дочери, стала немного поворачиваться к Богу. Вышила для храма две красивые салфетки. А во время Великого поста даже соборовалась, причащаться, правда, побрезговала. Причащал я её дома, когда она уже не вставала. Исповедалась бабушка как могла. Хотя я ещё не встречал человека, который бы ранее не ходя в храм, на смертном одре покаялся бы по-настоящему. Старый человек постепенно угасал, а о ней по просьбе дочери молилось немало людей. Однажды она мне звонит: — Батюшка, где вы, мне нужно с вами обязательно увидеться. Договорились о встрече, и та рассказывает: — Иду по дому и вдруг чувствую в коридоре отвратительный запах тухлятины. Сначала растерялась, думаю, из-за чего он мог появиться? Зашла в комнату к маме, и поняла, что запах идёт именно от неё. Только живой человек так пахнуть не может. Подхожу к ней, она лежит и смотрит на меня широко открытыми глазами, и в них страх, мне и самой стало не по себе. Я тогда перекрестилась и стала читать Иисусову молитву. Меня никто этому не учил, само собой в голову пришло. Только запах исчез немедленно, как и появился. Потом, уже на второй день после смерти бабушки, она вела машину и: — Кожей почувствовала, сзади меня сидит что-то большое и страшное. Оно молча требует, что бы я повернулась и посмотрела на него, а я не могу. Трасса переполнена, обернись я назад и авария неминуема. Так и продолжаю ехать, и слушать, как это нечто сидит и дышит мне на ухо. Наконец мой левый поворот, съезжаю на обочину и оборачиваюсь. Сзади, естественно, никого, но вне сомнения, оно совсем недавно было. Слушаю её и думаю, вишь как забеспокоились, наверняка были уверены, что бабушка принадлежит им без остатка, а тут на тебе — молитва, причастие. Вот и засуетились, запугивать начинают, отсюда запахи и страхования. Автомобиль, как средство повышенной опасности, неизменно привлекает внимание аггелов. Поэтому мы их и освящаем. Порой случаются просто анекдотичные истории. Просит меня знакомый владелец большого туристического автобуса освятить ему лобовое стекло. — Ты понимаешь, это стекло для нас настоящая проблема. Оно такое большое, что если у кого камень из-под колеса полетит, то уж точно не промахнётся. И он показал, куда в последний раз попал камень, и где потом пошла трещина. — На днях специально в Питер ездил стекло менять. Оно само сорок две тысячи стоит, да за работу семь, вот и считай. Посочувствовав приятелю, я освятил предмет его беспокойства отдельно от всего остального автобуса, даже что-то пошутил по этому поводу, но святой водичкой полил на совесть. За что на следующий день и поплатился. Не пойми откуда взявшийся камушек ударил в лобовое стекло моего «москвича» и оставил на нём трещину в точности напоминающую ту, о которой рассказывал вчерашний водитель автобуса. Сейчас только безнадёжно ленивый не кивнёт в адрес священника, чтобы не сказать: — Видали, на каких машинах попы ездят? Но никто не поинтересуется, отчего у меня так много страховых случаев. И сколько мы похоронили батюшек, что передвигались на отечественных «жигулях». Приезжает к нам молодая женщина из столицы, понятно, что от хорошей жизни в нашу тмутаракань не ездят. Потеряв дорогого человека, она сперва впала в отчаяние, а потом провалилась в депрессию. В таком состоянии люди способны на всё, даже не давая себе в этом отчёта. Я не помню, о чём мы тогда говорили, но когда я отвозил её на вокзал, то понимал, ей придётся ещё много страдать, но глупостей она уже не натворит. На светофоре возле церкви, завершая манёвр, делаю левый поворот. Передо мной едет другой автомобиль, внезапно он останавливается, чтобы пропустить пешехода. Соблюдая дистанцию, остановился и я, и немедленно почувствовал удар сзади. В меня въехали аккурат напротив входа в церковь. Выхожу из машины, и с грустью смотрю на помятый бампер, рядом на асфальте валяются остатки разбитого фонаря. Кто бывал в такой ситуации, тот меня поймёт. Машина хоть и железная, но привыкаешь к ней и начинаешь относиться точно к живой. Из белого «форда» выходит мой обидчик: — Меня зовут Саркис, извини, не хотел. Слушай, дорогой, давай не будем вызывать ГАИ, а? Зачем нам серьёзным людям, вмешивать кого-то в наши дела. Здесь рядом армянская ремонтная мастерская все расходы беру на себя. Слушаю его и вспоминаю. Когда-то, очень давно читал у Нилуса историю жизни игумена Феодосия. Мало что помню оттуда, за исключением такого эпизода. Маленький мальчик решает посмеяться над бесом. С этой целью он смастерил подобие виселицы, готовясь, якобы, совершить самоубийство. Встал на возвышение, накинул петлю на шею, а потом, скинув её, со смехом закричал: — Не дождёшься, рогатый! Я тебя обманул! Мальчик хохочет, он доволен, что провёл врага, и вдруг, внезапно промелькнувшая молния, бьёт в один из домов деревни и убивает женщину. Вместо одной души забрали другую. У меня в машине сидел человек, на душу которого уже «положили глаз», но душа уходила из лап, и тогда вместо одной решили попытать «счастья» на другой. Я понимал, что, скорее всего, Саркис меня обманет, но это был его шанс, и он должен был его использовать. — Согласен, только имей в виду, я священник, и мы с тобою стоим возле храма, сдержи слово, иначе тебе будет плохо. Мои слова звучали как угроза, но что я ещё мог ему сказать? В ответ он перекрестился слева направо: «клянусь, Бог мне свидетель». После таких слов судьба моего «обидчика» оказалась полностью в его же собственных руках. Мы немедленно проехали в мастерскую, где молодой парень, тоже армянин, осмотрев повреждения моего автомобиля, что-то говорил Саркису на армянском языке. Тот стоял и кивал головой в знак согласия. Потом Георгий, так звали ремонтника, договорился уже со мной о дне, когда мне нужно будет приехать, и мы расстались. — А фонарь ты купи на свои деньги, Георгий его тоже поставит, а я по счёту оплачу твои расходы, — добавил Саркис. Он уже готов было отъехать, но потом вдруг вышел из машины, вернулся и пожал мне руку: — Надо же, ты мне поверил на слово, спасибо тебе. У меня на душе просветлело, и появилась надежда, что эта история будет иметь благополучный конец. В назначенный день молодой человек отремонтировал мою машину, поставил новый фонарь и позвонил Саркису. Они снова говорили по-армянски, но я понял, что Георгий, периодически бросая на меня виноватые взгляды, о чём-то просит собеседника, а тот с ним не соглашается и кладёт трубку. Потом парень трёт переносицу и объясняет: — Ладно, мои дела с Саркисом тебя не касаются, а за фонарь он тебе денег не отдаст. — Почему? Он беден? Георгий пожимает плечами: — В том-то и дело, что нет. У человека своё кафе, большой магазин, несколько строительных бригад. Не понимаю, зачем тогда клясться? Внутри у меня похолодело, значит, «обмен» всё-таки состоялся. Прошёл год, мне звонит Георгий, тот самый ремонтник, и просит окрестить его сына. Но, как оказалось, предварительно нужно было крестить ещё и будущего крёстного отца, такого же рабочего человека. Тот приехал на предварительную беседу, мы говорили с ним долго и эмоционально, только не знаю что он из неё вынес, парень совсем недавно приехал из Армении, и ещё не очень хорошо понимает по-русски. Я крестил его полным погружением. Мне понравилось, что молодой человек, как смог, постарался подготовиться к такому событию. Он одел самую лучшую одежду, надраил ботинки и смыл с рук глубоко въевшуюся грязь от машинного масла и смазки. Было видно, что человек волнуется, и от этого я всё больше проникался к нему симпатией. Во время крещения непонятные слова церковно-славянского языка я переводил на русский, стараясь даже жестами объяснить их смысл. Он снова кивал головой и мужественно лез в холодную воду. Вечером мне звонит староста: — Батюшка, я не пойму, что в этот раз вода в купели была грязной? — Нет, как обычно, прозрачной и холодной. — Почему же тогда всё дно бассейна покрылось липкой грязью, чуть ли не в пол сантиметра толщиной? Пришлось вылить шесть вёдер воды, чтобы смыть всю эту гадость. Шесть вёдер чтобы смыть нечистоту с полутора метров квадратных, никогда ещё такого не было. А может вода отдала то, что обычно уходит вместе с ней после крещения человека? Мы никогда этого не видим, а здесь Господь взял и показал, для чего на самом деле нужна крестильная часовня. После того, как через неделю мы окрестили маленького сынишку Георгия, тот спросил: — Ты помнишь Саркиса? — Конечно, но ничего о нём не знаю. — Так вот, за этот год он потерял всё, и кафе, и магазин, и строительные бригады. Сейчас таксует на той машине, что в тебя въехал. И всё из-за того, что польстился на какую-то мелочь. Я уже думал, как бы ему объяснить что происходит с нашим общим знакомым, но Георгий опередил меня: — Потому, что в мире есть что-то важнее денег. И это что-то — Бог. Я удивился: — Георгий, ты действительно так думаешь? — Если бы так не думал, то не пришёл бы к тебе, и друга бы не привёл. Спасибо Саркису, это он меня научил. На днях ложусь спать, устроился поудобнее, и перед тем как заснуть привычно подумал: — Вот бы…, — а мечтать-то и не о чем. Вспоминаю, о чём мечтал раньше. Всё или исполнилось, или уже перестало быть насущным. Говорят, если перестаёшь мечтать, значит, ты уже безнадёжный старик. Нет, нет, мне ещё рано записываться в старики, и я обязательно помечтаю, чтобы снова пришли мечты. Источник: https://azbyka.ru/fiction/vozljubi-blizhnego-svoego-svjashhennik-aleksandr-djachenko/37/

18 просмотров • 4 недели назад
За пределами логики
бабушка истории из жизни нечистая сила
Больно серьезное дело
10:24

Больно серьезное дело

Отца Николая называют часто «наш Батя», и он не обижается: во‐первых, называют его так уважительно, во‐вторых, называют сослуживцы, с которыми он, будучи спецназовцем, про- шел огонь и воду. «До медных труб не дойдет, похоже, – смеется он. – У начальства я никогда в фаворитах не хаживал». Так что обращение это, так сказать, только для внутреннего поль- зования. Тех же, кто пытается употреблять его, не имея на то права, ждет короткий, но доход- чивый ответ: «Не надо, пожалуйста». Понимают, кстати, быстро. Иногда мы сидим с отцом Николаем в трапезной храма, где он служит. Тогда настоятель может и рассказать пару-тройку историй из своей армейской или же священнической жизни. «А нет большой разницы, – убежден батюшка, – ты и там на войне, и тут. Никакая тут для нашего брата отца не “гражданка” – тут такие бои идут, что страх берет». В этот раз мы и гово- рили о страхе. Отец Николай почему-то сам эту тему поднял за чаем. «Помнишь фильм “Собака Бас- кервилей”? Хороший ведь! Настоящая такая собака там была – ужас внушала! Бывало, как детьми этот фильм посмотрим, так поджилки и трясутся. Но утешало-то всегда то, что все равно собаку победят, что зло будет наказано, поэтому, как бы это правильно сказать, страха мы не особо боялись. Тогдашний страх был сродни чувству, с которым котенок Гав из муль- тика со своим другом-щенком на чердак поднимались: “Пойдем еще побоимся!” Такой страх, между прочим, помогал друзьями стать, над ним даже смеяться можно – я в этом на войне убедился. Я почему про собачку-то эту баскервильскую заговорил: у  нас в  подразделении была такая же почти. Только по сравнению с нашим чудовищем детище Стэплтона – песик невинный, даже если фосфором намажется и завоет во всю глотку на своих болотах – тряси- нах Гримпенских. Наша – это да-а! Кавказская овчарка размером с годовалого слона, жрет за полроты в один присест, охрану несет – ни один “дух” не проскочит (пару раз, кстати, здорово выручала: мы несколько боевиков уничтожили). В общем, не только посторонние – сам гене- рал нашу монстру боялся. Мы ее, соответственно, нежно любили. А тут бой у нас случился. Короткий, но жестокий: нас окружили незаметно, и началось “веселье”. Описывать бой я не хочу – не для ваших ушей, да и не дай Бог никому. Но – что хочу сказать: даже во время этого боя – жуткого, жестокого – нашелся повод для смеха, да-да. Выручила псина: она так перепугалась, что этот огромный “кавказец”, ища места для укрытия, забрался в блиндаж через… ход для кошки. У нас же и кошка жила в подразделении – мыП.  М.  Давыдов.  «Там, где всё настоящее. Рассказы» 36 для нее в стенке норку сделали сантиметров семь–восемь в диаметре. Так вот, то, что наше родное чудовище, внушавшее ужас боевикам и начальству, смогло забраться в укрытие сквозь эту норку, нас так развеселило, что мы, окруженные и ведущие бой, расхохотались. После боя (слава Богу, отбились, никого не потеряли, а тех нескольких положили) смеялись в голос целый день, а псина с кошкой смотрели на нас с удивлением. Вы можете сказать, что это мы просто от “избытка адреналина” смеялись, а потом над преодолением шока – так, мол, устроена психика. Могу согласиться. А вот и еще одна боевая история – на сей раз уже из штатской и, как некоторые думают, “мирной” жизни. А вот не мирной ничуть! Я на днях понял, что страх на войне – это еще не самое страшное по сравнению с тем, с чем некоторым священникам приходится сталкиваться в “тихой и спокойной” нашей с вами жизни, мужики. В наш храм стала приходить одна семья. Очень активно добивалась встречи со мной мама: “Батюшка, вы бы помогли мне – мне бы дочку привести в храм, а то она как в церкви оказывается, так ей сразу плохо делается, с ней всякие неприятные дела творятся”. Ну, нам, “батькам”, это дело знакомое: “Дочь моя зле беснуется” (Мф. 15: 22), – кто не сталкивался с подобной бедой жены-хананеянки? Всякое видали и, как правило, помогали: и в храм приво- дили, и причащали, и к церковной жизни приучали – не в первый раз, в общем. “Приводите, – говорю, – вашу дочь, помогу, Бог даст”. Договорились встретиться на следующий день. Приез- жают на шикарном джипе, выходят. Девушка лет семнадцати: вежливая, разговаривает вполне разумно, смеется, улыбается. “Да, – говорит, – я в храм хочу пойти”. Ну, пошли. Как стали к церкви подходить, ноги у красавицы подкосились, дара речи она лишилась, свистеть и сипеть начала. В самом храме кровь горлом пошла. Я к ней – со святой водой, окро- пил и напоил агиасмой, еле приложилась к иконе с мощами (пришлось помогать). Осенил бед- ную крестным знамением – поутихла. Исповедовал ее как младенца. Вышли из церкви, дого- ворились, что снова придут. И так вот, раз за разом, приезжали, я девушку под руки в храм водил – с каждым разом ей легче делалось. Я стал говорить об исповеди (о покаянии всей семьи – ведь дети, даже большие, частенько болеют по грехам родителей) и причащении всей семьи – все, казалось, были согласны. В назначенный день пришли, исповедовались и прича- стились. И жизнь у девушки стала налаживаться, приступы прекратились. А ко мне перестали приезжать, оно и понятно: далеко все-таки… Казалось бы, хорошо все, happy end… Да нет, рано обрадовались. Через какое-то время шлет мне их мать сообщение в сети, что дочери снова плохо, снова она беснуется, и просит приехать освятить квартиру. В чем вопрос – поехал освящать. Прихожу к ним домой, разговариваем. Вдруг вижу: в книжном шкафу огромная такая подборка – фолианты настоящие – по астрологии, гаданиям и прочей гадости. “Как так? – спрашиваю. – Это ваше?” – “Да, мое”, – мать отвечает, приосанившись. “Вы ж недавно испове- довались, причащались, а не покаялись в этом деле. Вы не думаете, что это вообще-то страш- ный грех, что заниматься всей этой хиромантией не просто глупо, но и страшно, страшно за вас и вашу семью?! Вы как вообще тогда в храм-то ходите, как совмещаете Христа и вот это вот…” – “А что тут такого?! Ну, исповедовалась, и чего тут – это ж просто обряд, и все. А аст- рологией и гаданиями я на хлеб зарабатываю”. – “На хлеб зарабатываете? С икрой, я так пони- маю? Да вы что! Выкидывайте все это – не место в освященной квартире православного хри- стианина всякой нечисти! Выкидывайте немедленно, иначе освящать ничего не буду! За ваш "хлеб" дочь ваша страдает – еле ее от бесов вытаскивать начали, в Церковь ввели, а вы…” И тут она мне в глаза посмотрела. Вот, мужики, верите, нет, но так страшно и противно мне не было никогда в жизни – ни во время того боя, когда собака нас рассмешила, ни в других, гораздо более кровавых переделках, ни тогда, когда меня верующие, казалось бы, люди перед архиереем оклеветали. Я не могу описать то, что в ее взгляде увидел, – это была какая-тоП.  М.  Давыдов.  «Там, где всё настоящее. Рассказы» 37 черная пустота, жуткая, истошная, безысходная боль и – ненависть. Что-то подобное, может быть, чувствуют алкоголики в “белой горячке” или наркоманы – не знаю. Но тут я просто воочию во ад заглянул. Говорят, глаза – зеркало души, да? “Ну спасибо, – думаю, – мне от близости с такой душой что-то грустновато”. Повернулся к ней, говорю: “Это ваша жизнь, и вам решать: пер- вые звонки прозвенели, теперь не пропустите набат”. Вышел я из их квартиры, сел в машину, поехал домой. Дома жена и дети спрашивают, что случилось. Нет, рассказывать им ничего не стал. Мне потом писала подруга этой девушки, что ей все хуже и хуже…» «Да я ж ей все тогда еще сказал! – грустно заметил Батя подруге несчастной девушки в ответном письме. – А мать ее неразумная ничего не сделала, чтобы и себя освободить, и дочку свою спасти! Ну, удалил ее из “друзей” в целях воспитания. Может, это как-то повлияет на нее, но она осталась “на своей волне”. А к чему, извините, мне такие контакты? Спаси их Бог – тут только Он спасти и может…» Отец Николай поставил чашку на стол и посмотрел на всех собравшихся притихших пар- ней: «Я не о том, что гадания, астрология, хиромантия и все такое – дрянь. Это вы и так зна- ете. Я о том, что завтра исповедь у нас. Вообще-то она круглый год доступна. Давайте подой- дем к ней не формально, не как к “обряду” или “традиции”, а всерьез, а? Давайте не будем бояться исповедовать свои грехи, а ужаснемся последствиям нераскаянных. Дело у нас уж больно серьезное». Источник: Давыдов П.М. - Там, где всё настоящее. Рассказы - 2018

23 просмотров • 1 месяц назад
Вразумление через скорби
дочь животные нечистая сила
Я была колдуньей
10:33

Я была колдуньей

Я из достаточно тяжелой семьи. Мой отец болен шизофренией — это вполне подтверждённый диагноз, у него есть инвалидность. Мать — человек достаточно властный, контролирующий, я бы даже сказала деспотичный в ряде моментов. И оба они неверующие люди. Могу сказать, что с детства у меня была тяга к вере. Я хотела креститься, но каждый раз это поднималось на смех, каждый раз запрещалось. И в итоге это привело меня совершенно в другую сторону. У меня была одна особенность с самого детства — я «видела». Видела много разного, и периодически этим «видением» пугала близких. В пять лет, например, я предсказала, кто в семье когда умрёт. И до сих пор это сбывается. Как и все дети, я баловалась простенькими гаданиями, вызовами духов. И первый раз я доигралась до того, что начались неконтролируемые явления — как в моей голове, так и вокруг меня. В одиннадцать лет был первый опыт спиритизма, в тринадцать — уже более осознанное действие. Мне нравилось привлекать к этому других. В итоге я поняла, что мне надо что-то делать, потому что вокруг меня и внутри меня происходили пугающие явления: звуки, видения, проникновения в мою жизнь, которые я не могла контролировать. Я говорила родителям — они поднимали это на смех. Я прибежала в Церковь — меня внимательно выслушали, сказали: «Деточка, тебе нужно креститься». Я доверилась бабушке, но она «сдала» меня родителям. Мне снова запретили, и я ушла ещё глубже в себя. Когда мне было шестнадцать, родители развелись. Я осталась с матерью. Стало легче, но я оказалась в очень уязвимом состоянии. И тогда произошла моя первая попытка уйти из жизни. Я закончила оперное отделение, поступила в училище и институт одновременно, вела активную жизнь — и ушла с головой в магию. Я читала книги, пробовала, и у меня получалось. Я думала: «Ничего себе! Оказывается, это легко». Потом, спустя годы, выйдя из этого, я пойму: это не дар, не Дар Божий, как многие думают. Это иллюзия, которой кормит лукавый. В тот момент в мою жизнь пришёл человек, которого я сначала называла великим мастером. Он понял, что я могу быть полезна, начал передавать знания. В дальнейшем он стал моим первым мужем. Первое место моей работы — магический салон «Официальный храм вуду в России». Это был «круг», в котором работало четыре мастера. Трое мужчин были с большим опытом, а я — восемнадцатилетняя девочка — работала в ипостаси мира мёртвых: с «некротикой». Взаимодействие с хранителями некрополя и душами умерших. Работали мы на больших людей и за большие деньги. Влияние на душу было ужасным. Лукавый кормит иллюзией, что ты делаешь хорошее дело, помогаешь людям. Но внутри была жесточайшая тоска, уныние, я не понимала, зачем я здесь. Мир мёртвых казался привлекательнее мира живых. Чем дальше я углублялась в магию, тем больше не хотела жить. С первым мужем мы расстались. Тогда я отправилась во все тяжкие: в отношениях с противоположным полом мне стало всё равно. Какая разница, кто будет со мной, сколько их будет? Я уходила всё глубже в магию, открыла бизнес. В двадцать лет узнаю, что беременна. Это был шок — я была уверена, что никогда не смогу родить. Но родилась моя первая дочь. Я продолжала заниматься магией. У меня росла клиентская база. Самое меньшее, что я выставляла на продажу, — это гадание. Гадала я хорошо: на рунах, на кофе, на картах, на чём только не гадала. По сути, это были надстроечные вещи — я и так всё видела. После второго развода я очень сильно влюбилась. Это была даже не столько любовь, сколько зависимость. Этот человек тоже обладал магическими способностями, был сильнее меня. Три года я пробыла в этом состоянии. Родила среднюю дочку, Сашку, назвала в его честь. Но отношений у нас не было — я иногда с ним общалась, и этого хватало, чтобы захотеть жить. Как только я решила, что остаюсь, дела пошли в гору — и с деньгами, и с обстоятельствами. Мне удалось переехать от матери, которая контролировала каждый мой шаг. Отношений с Церковью в тот период никаких не было. Но наступил переломный момент: я кормила младшую дочку грудью. Один из наших «ведьмаков» попросил молока для своей дочки — жена болела. Я согласилась. Он решил меня отблагодарить и пошёл в подвал к книжнику. Долго ходил, смотрел — и вдруг его «позвала» толстая старенькая книга без обложки. Каково же было его удивление, когда он открыл её и увидел, что это Библия XIX века. Он отдал её мне. А в тот момент в моей жизни появился первый храм. Я балансировалась тем, что читала Писание. Я пришла в храм Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках. Ко мне навстречу вышел молодой человек — внешне точная копия моего любимого мужчины. Только дьякон этого храма. Он долго говорил со мной, с полным принятием, без осуждения. Я была ему очень благодарна. Позже я подарила ему ту самую Библию. Потом я переехала от матери — и в моей жизни появился человек, которого я до сих пор называю личным ангелом. Он помог мне отойти от той зависимости. В день Георгия Победоносца мне приснился сон: я сижу на семнадцатом этаже и думаю: «Сейчас я спрыгну». Ко мне подлетает Ангел — в джинсах и футболке, с огромными белыми крыльями — и говорит: «Ты прыгай, не бойся». Я прыгаю, лечу и прямо над асфальтом взмываю в небо. Ангел обнимает меня, и я обнаруживаю, что у меня тоже есть крылья. Просыпаюсь — и нахожу в почтовом ящике повестку в суд. Мать решила отобрать у меня детей. Весь суд мы прошли вместе с тем человеком. Ей присудили только время общения с детьми. После суда я тяжело болела — вскрылась астма, которая молчала двадцать один год. Мы расстались. Я осталась одна. И отовсюду начала сыпаться информация: няня видела сны про меня в храме, люди говорили, что мне надо креститься, я видела сны с отрывками из житий святых. Господь говорил со мной моим языком. Я сказала ему: «Знаешь, я приняла решение креститься». И завязала со всем, что у меня было. Сложила все инструменты. Но жизнь была выстроена на магии — каждый день просчитывался. Я пришла в храм и сказала, что хочу креститься. Меня отправили домой — подумать, осознанно ли это решение. Я пришла снова: «Пожалуйста, мне дышать нечем!» Ко мне подошёл старенький седовласый батюшка: — Ну, чего ты? Я не могла ответить — рыдала. — Давай знакомиться. Я — Вова. — Я — Лия. Он говорил со мной спокойно, по-отечески, с уважением. Потом я узнала, что это настоятель. Он сказал: «Если вы не возражаете, я буду крестить вас лично». Крещение откладывалось месяца два. Когда оно произошло, у меня в голове не осталось вопросов — я знала, что уже не уйду. Во время крещения я видела: лежу в могиле, Кто-то сверху разрывает её, выбрасывает комья земли, даёт мне руку, вытаскивает на поверхность. Я с трудом встаю, а Он показывает мне огромный красивый мир. Я поняла, что моя жизнь может быть благостной и правильной только рядом с Богом. Первые полгода после крещения происходили невероятные события. Я нашла своё дело — подбор персонала. Сейчас у меня небольшое кадровое агентство, оно на плаву четвёртый год. Через семь месяцев я пришла к батюшке: — Благословите меня поступить в Православный институт на факультет душепопечения, на православную психологию. — А тебе зачем? Не будешь ли ты чем-то управлять, манипулировать? — Я просто знаю, что могу помочь человеку словом. Он благословил. Я поступила, организовала практику при храме — принимать прихожан. Я хочу сказать тем, кто занимается магией: первые иллюзии — что ты обладаешь властью и не такой, как все. Игра на гордыню и тщеславие. Часть информации правильная, часть — неправильная. Когда правильное сбывается, ты думаешь: «Ух ты, круто!» А когда вожделенное обламывается — становишься максимально уязвим. Лукавый может сподвигнуть на что угодно. Большинство колдунов сходят с ума или кончают с собой. Моя жизнь впервые обрела смысл. Из человека, бывшего латентным суицидником, я стала человеком, который радуется жизни. Я живу в венчаном браке, у меня трое детей. Я встала на клирос, причащаюсь. У меня есть почти всё, о чём я мечтала. Раньше я ходила сумеречными тропами — тревога гнала меня в леса, на кладбища, в недостроенные дома. Я искала, не понимая, что ищу. Здесь этого нет. Здесь ты приходишь к Господу и понимаешь: ты дома. Тебе впервые спокойно. Тебя принимают, тебя любят. Даже если ты оступился — всё равно молодец, что пришёл. Тебя любят не потому, что ты хороший, а потому что Бог есть Любовь. Вот поэтому! Источник: Ковальчук Сергей. От и До. Свидетельства бывших атеистов Книга 2.

26 просмотров • 2 месяца назад
Моя исповедь
вразумление не верю нечистая сила
Чудо воскрешения Клавдии Устюжаниной
23:54

Чудо воскрешения Клавдии Устюжаниной

Я была безбожница, сильно, страшно хулила Бога и гнала святую церковь, вела греховную жизнь и была совсем мертвая в духе, омраченная дьявольскою прелестью. Но милосердие Господне не дало погибнуть Своему созданию, и призвал меня Господь к покаянию. Я заболела раком, и проболела три года. Я не лежала, а работала, и лечилась у земных врачей, питала надежду вылечиться, но пользы не было, и мне с каждым днем становилось все хуже. Последние шесть месяцев, я совсем занемогла, даже не могла пить воды у меня открылась сильная рвота, и меня положили в больницу. Я была очень активная коммунистка, и для меня вызвали из Москвы профессора, решили делать операцию. В 1964 году 19 февраля в 11 часов дня меня оперировали, была обнаружена злокачественная опухоль с разложившимся кишечником. Во время операции я умерла. Когда разрезали мой живот, я стояла между двумя врачами и с ужасом смотрела на свою болезнь. Весь желудок был в раковых узлах, а также и мелкие кишки. Я смотрела и думала: почему нас двое: я стою, и я лежу? Потом врачи выложили мои внутренности на стол и сказали: — где должна быть двенадцатиперстная кишка, там оказалась одна жидкость, то есть совсем была сгнившая, и выкачали полтора литра гнилья,— врачи сказали: ей уже и жить нечем, нет у нее ничего здорового, все сгнило от рака. Я все смотрела и думала: почему нас двое: я лежу, и я стою? Потом врачи вложили мои внутренности как попало и наложили скобки на живот. Эту операцию мне делал профессор, еврей, Израиль Исаевич Неймарк, в присутствии десяти врачей. Когда наложили скобки, врачи сказали: ее надо отдать молодым врачам на практику. И тогда мое тело повезли в мертвецкую, а я шла за ним и все удивлялась: почему нас двое? Завезли меня в мертвецкую, и я лежала голая, потом покрыли меня простыней по груди. Тут, в мертвецкую, зашел мой брат с Моим мальчиком Андрюшей. Сын мой подбежал ко мне и целовал меня в лоб, горько плакал, говорил: мамочка, зачем ты умерла, я еще маленький; как я без тебя буду жить, у меня нет папы. Я его обняла и целовала, а он не обращал на меня никакого внимания. Мой брат плакал. А потом я очутилась дома. Пришла туда свекровь моего первого мужа, законного; и была там моя родная сестра. С первым мужем я не стала жить, потому что он верил в Бога. И вот в моем доме началась дележка моих вещей. Сестра моя стала выбирать самые хорошие вещи, а свекровь моя просила что-нибудь оставить для мальчика. Но сестра ничего не дала, стала всячески ругать мою свекровь. Когда сестра ругалась, то здесь я увидела бесов, они записывали, в свои хартии каждое бранное слово и радовались. А потом сестра и свекровь закрыли дом и ушли. Сестра понесла огромный узел к себе домой. А я, грешная Клавдия, в четыре часа полетела ввысь. И я очень удивлялась, как это я лечу над Барнаулом. А затем он исчез и стало темно. Темнота продолжалась долго. На пути мне показывали места, где я была и когда, от юности моей. На чем летела, я не знаю, на воздухе или на облаке, объяснить не могу. Когда летела, день был пасмурный, затем стало очень светло, так, что даже невозможно смотреть. Меня положили на черную площадку; хотя и в полете я была в лежачем положении; а на чем лежала, не знаю,— вроде фанеры, но мягкая и черного цвета. Там вместо улицы была аллея, вдоль которой были кустарники, невысокие и незнакомые мне, прутики очень тонкие, листья заостренные с обоих концов. Дальше виднелись огромные деревья, на них были очень красивые листья разного цвета. Между деревьями стояли невысокие домики, но в них я никого не видела. И в этой долине была очень красивая трава. Я думаю: где это я есть, куда прибыла, в село или в город? Не видно ни заводов, ни фабрик, и людей не видно. Кто же здесь живет? Смотрю, не так далеко от меня идет женщина, очень красивая и высокая, одежда на Ней длинная, а сверху парчовая накидка. За Ней шел юноша, очень плакал, и что-то просил у Нее, а Она не обращала никакого внимания на него. Я думаю: что это за мать? — он плачет, а она не обращает внимания на его просьбы. Когда Она приблизилась ко мне, юноша упал Ей в ноги и опять что-то просил у Нее, но я ничего не поняла. Я хотела спросить: где я? Но вдруг Она подошла ко мне и говорит: Господи, куда ее? Она стояла, сложив руки на груди, а глаза подняла кверху. Тогда я сильно вздрогнула, поняв, что я умерла, а душа находится на небе, а тело на земле; и я сразу поняла, что у меня много грехов и придется мне за них отвечать. Я стала горько плакать. Я повернула голову, чтобы мне увидеть Господа, но никого не вижу,— а голос Господа слышу; Он сказал: верни ее на землю, она пришла не в срок, добродетель ее отца и непрестанные его молитвы умилостивили Меня. И тут только я поняла, что эта женщина есть Царица Небесная, а юноша, который ходил за Ней и плакал, упрашивая Ее, мой Ангел Хранитель. Господь продолжал говорить: надоело Мне ее богохульство и смрадная жизнь, Я хотел стереть ее с лица земли без покаяния, но отец ее умолил Меня. Господь сказал: ей нужно показать место, которое она заслужила, — и в миг я очутилась в аду. Полезли на меня страшные огненные змеи, языки у них длинные, а с языка вылетает огонь; и были другие всякие гады. Смрад там невыносимый, а эти змеи впились в меня, и поползли по мне, толстые в палец, а длиною с четверть, и с хвостами, на хвостах иглы зубчатые, поползли в уши, в глаза, в рот, в ноздри, во все проходы,— боль не выносимая. Я стала кричать не своим голосом, но милости и помощи там нет ни от кого. Тут же, появилась умершая от аборта женщина, она плача стала просить у Господа прощения, милости. Господь на это ей ответил: как ты жила на земле? Меня не признавала и не призывала, а детей губила во чреве своем и людям советовала: «не нужно нищету разводить»; вам дети лишние, а у Меня нет лишних, и Я даю вам все, у Меня всего хватает для Моего создания. Потом сказал мне Господь: Я дал тебе болезнь, чтобы ты покаялась, а ты до конца хулила Меня. Тут закружилась земля вместе со мною, и я полетела оттуда, пошел смрад, и земля выровнялась, был гул, а потом я увидела свою церковь, которую я ругала. Когда открылась дверь и оттуда вышел священник во всем белом, от одежды шли блестящие лучи. Он стоял с поникшей головой. Тогда спросил меня Господь: кто это? Я ответила: это наш священник. А голос мне ответил: а ты говорила, что он тунеядец; нет, он не тунеядец, а труженик, он истинный пастырь, а не наемник. Так вот знай, каким бы он. ни был малым чином, но он служит Мне, Господу, и если священник не прочтет над тобой разрешительной молитвы, то и Я тебя не прощу. Потом я стала просить Господа: Господи, отпусти меня на землю, у меня там мальчик есть. Господь сказал мне: знаю Я, что у тебя мальчик есть. И тебе его жалко? Я говорю: очень жалко. — Тебе одного жалко, а вас у Меня без числа, и Мне всех вас в три раза жальче. Но какой же вы путь себе избрали неправедный! Зачем вы стремитесь наживать себе большое богатство, зачем делаете всякую неправду? Видишь, как теперь расхищают твое имущество? Кому пошли твои пожитки? Твое имущество расхитили, ребенка отдали в детский дом, а твоя грязная душа пришла сюда. Служила демону и жертвы ему творила: в кино, театр ходила. В церковь Божию вы не ходите… Я жду, когда вы проснетесь от сна греховного и раскаетесь. Потом сказал Господь: спасайте сами души ваши; молитесь, ибо век мизерный остался, скоро, скоро приду судить мир, молитесь. Я спросила Господа: как мне молиться? я не знаю молитвы. — Молись, — Господь ответил, — не та молитва дорога, которую читают и выучивают наизусть, но та молитва дорога, которую вы произносите от чистого сердца, из глубины души. Скажите: Господи, прости меня; Господи, помоги мне, и чистосердечно, со слезами на очах ваших, — вот какая молитва и прошение будут Мне приятны и угодны,— так сказал Господь. Потом появилась Матерь Божия, и я очутилась на той же площадке, но не лежала, а стояла. Тогда Царица Небесная говорит: Господи, на чем ее отпустить? у нее волосы короткие. И слышу голос Господа: дай ей косу в правую руку под цвет ее волос. Когда Царица Небесная пошла за косой, то я вижу: Она подошла к большим воротам или дверям, у которых строение и переплеты были в косую линию, как врата алтаря, но красоты неописуемой; от них исходил свет такой, что невозможно было смотреть. Когда подошла к ним Царица Небесная, они сами открылись пред Нею, Она вошла внутрь какого-то дворца или сада, а я осталась на своем месте, и около меня остался мой Ангел, но он мне не показывал своего лица. У меня появилось желание спросить у Господа показать мне рай. Говорю: Господи, говорят, здесь есть рай? Господь не дал мне ответа. Когда пришла Царица Небесная, Господь сказал Ей: подыми и покажи ей рай. Царица Небесная провела надо мною Своею рукою и говорит мне: у вас на земле рай; а здесь для грешников вот какой рай,— и подняла как покрывало или занавес, и я на левой стороне увидела: стоят черные обгорелые люди, как скелеты, их несметное число и от них исходит смрадный запах. Когда я сейчас вспоминаю, то ощущаю тот смрад нестерпимый и боюсь, чтоб опять не попасть туда. Они все стонут, гортани их иссохли, они просят пить, пить, хотя бы каплю кто подал им воды. Мне стало страшно, как они говорили: эта душа пришла с земного рая, от нее ароматный запах. Человеку на земле дано право и время, чтобы он мог приобрести рай небесный, и если он не потрудится на земле ради Господа о спасении своей души, то не избежит участи этого места. Царица Небесная показала на этих злосмрадных черных людей и сказала: у вас в земном раю дорога милостыня, даже и эта вода. Подавайте милостыню, кто сколько может, от чистого сердца, как сказал Сам Господь в Евангелии: если даже и чашу холодной воды подаст кто во имя Мое, то получит награду от Господа. А у вас не только воды много, но и другого всего в достатке, а поэтому надо стараться подать милостыню нуждающимся. А особенно, та вода, которою одною каплею могут насытиться несчетное количество людей. Этой благодати у вас целые реки и моря, неисчерпаемые никогда. И вдруг, в один миг я оказалась в тартаре — здесь еще хуже, чем в первом месте, которое я видела. В начале там была тьма и огонь, ко мне подбежали бесы с хартиями и показывали все мои дела худые, и говорили: вот мы те, которым ты служила на земле; и я сама читала свои дела. У бесов вылетает огонь изо рта, они стали бить меня по голове, и впились в меня огненные искры. Я стала кричать от нестерпимой боли, но, увы, мне послышались только слабые стоны. Они просили пить, пить; а когда освещал их огонь, я видела: они страшно худые, шеи вытянутые, глаза выпученные, и они говорят мне: вот и ты пришла к нам, подруга, будешь теперь жить с нами. И ты и мы жили на земле и никого не любили, ни служителей Божиих, ни бедных, а только гордились, Бога хулили, слушали богоотступников, а православных пастырей поносили, и никогда не каялись. А которые грешники такие же, как и мы, но чистосердечно раскаялись, ходили в храм Божий, странников принимали, нищим подавали, всем в нужде помогали, добрые дела творили, они находятся там, вверху. Я трепетала от увиденного ужаса, а они продолжали: ты будешь с нами жить и мучиться во веки, как и мы. Потом появилась Матерь Божия и стало светло, бесы все попадали ниц, а души все обратились к Ней: — Матерь Божия, Царица Небесная, не остави нас здесь. Одни говорят: мы столько-то здесь страдали; другие: мы столько-то страдали, воды нет ни капли, а жара невыносимая; а сами проливают горькие слезы. И Матерь Божия очень плакала и говорила им: на земле жили, тогда Меня не призывали и не просили о помощи, и не каялись Сыну Моему и Богу вашему, и Я теперь не могу вам помочь, Я не могу преступить воли Сына Моего, и Он не может преступить воли Отца Своего Небесного, и потому не могу вам помочь, и ходатая за вас нет. Я помилую только тех страждущих в аду, за которых церковь и близкие родственники молятся. Когда я была в аду, мне давали есть червей всяких: живых и дохлых, вонючих,— а я кричала и говорила: как же я их буду есть?! А мне ответили: постов не соблюдала, когда жила на земле, разве ты мясо ела? Ты не мясо ела, а червей, ешь и здесь червей. Здесь вместо молока давали всяких пресмыкающихся, гадов, жаб, всяких видов. Потом мы стали подниматься, а оставшиеся в аду сильно кричали: не оставь нас, Матерь Божия. Потом опять наступила тьма, и я очутилась на той же площадке. Царица Небесная так же сложила руки на груди и подняла глаза к небу, спросила: как Мне поступить с нею и куда ее деть? Господь сказал: спусти ее на землю за ее волосы. И тут же откуда-то появились тачки, 12 штук, без колес, но движутся. Царица Небесная говорит мне: становись правой ногой и иди вперед, приставь к ней левую. Сама шла рядом со мной, и, когда подошли к последней тачке, то она оказалась без дна, там была пропасть, которой нет конца. Царица Небесная говорит: спускай правую ногу, и потом левую. Я говорю: боюсь, я же упаду. А Она отвечает: нам и нужно, чтобы ты упала.— Так я же убьюсь! — Нет, не убьешься,— отвечала Она, дала мне косу в правую руку толстым концом, а тонким концом взяла Себе. Коса была сплетенная в три ряда. Потом Она тряхнула косу и я полетела на землю. И вижу я, как по земле бегут машины и люди идут на работу. Вижу, что я лечу на площадь нового рынка, но не приземляюсь, а тихо лечу к тому леднику, где лежит мое тело, и я мигом остановилась на земле,— это было в 1 час 30 минут дня. После того света не понравилось мне на земле. Я пошла в больницу. Подошла к моргу, зашла в него, смотрю: лежит мое тело мертвое, голова немного свисла и рука, а другая рука и бок прижаты мертвецом. А как вошла в тело, я не знаю, только почувствовала холод ледяной. Кое-как освободила свой прижатый бок, и, сильно согнув колена, пригнула к локтям. В это время принесли мужчину на носилках мертвого с отрезанными ногами, поездом. Я открыла глаза и пошевелилась. Они увидели меня, как я согнулась, и в испуге убежали, оставив того мертвеца. Потом пришли санитары и два врача, они приказали скорее нести меня в больницу. И там собрались врачи и сказали: ей нужно согреть мозг лампочками. Это было 23 февраля в четыре часа дня. На теле моем было 8 швов, три на груди, а остальные на руках и на ногах, так как на мне практиковались. Когда отогрели мне голову и всю меня, я открыла глаза и через два часа заговорила. Труп мой был полумерзлый, постепенно отходил, а также и мозг. Питали меня сначала искусственно, а на двадцатый день принесли завтрак: блинчики со сметаной и кофе. Я сразу же отказалась от еды. Сестра в испуге от меня убежала и все в палате обратили на меня внимание. Тут же пришел врач и стал спрашивать, почему я не хочу есть. Я ему ответила: сегодня пятница, и скоромную пищу я есть не буду. И еще сказала врачу: лучше сядьте, я вам все расскажу, где я была и что видела. Он сел, и все слушали. Кто не соблюдает постов и не чтит среду и пятницу, то там дают вместо молока всяких жаб и пресмыкающихся гадов. Это всех нераскаявшихся пред священником грешников ожидает в аду, поэтому есть скоромной пищи в эти дни не буду. Врач при моем рассказе то краснел, то бледнел, а больные со вниманием слушали. Потом собралось много врачей и других лиц, и я с ними беседовала. Говорила все, что видела и слышала, и что у меня ничего не болит. После этого ко мне шло множество народа и я показывала им свои раны и обо всем рассказывала. Потом милиция стала гнать от меня народ, а меня перевезли в городскую больницу. Тут я совсем поправилась. Я просила врачей, чтобы они быстрее залечили мои раны. Всем врачам, видевшим меня, было интересно, как я могла ожить, когда все кишки мои были полусгнившие и вся внутренность пораженная раком, а тем более, что все было брошено после операции как попало и наспех зашито. Они решили сделать мне операцию вновь, для удостоверения. И вот я снова на операционном столе. Когда главный врач Валентина Васильевна Алябьева сняла скобки и раскрыла живот, то сказала: зачем резали человека? У нее все совершенно здоровое. Я попросила, чтобы мне не закрывали глаза и не давали наркоз, так как, говорила им: у меня ничего не болит. Врачи снова вынули мои внутренности на стол. Я смотрю в потолок и вижу все, что у меня есть и что делают со мною врачи. Я спросила у врачей, что со мной и какая у меня болезнь? Врач сказала: вся внутренность как детская, чистая. Тут же вскоре появился врач, который мне делал тогда первую операцию, и с ним много других врачей. Я на них смотрю, а они на меня и на мои внутренности, и говорят: где же у нее болезнь? У нее же было все гнилое и пораженное, а стало совсем здоровое. Они подступили ближе и ахали, удивлялись, и друг друга спрашивали: где же у нее болезнь, которой она болела?!. Врачи спрашивали: больно ли тебе, Клава? — Нет,— говорю. Врачи удивлялись, потом убедились, что здраво отвечаю; и начали шутить: вот, Клава, теперь ты выздоровеешь и выйдешь замуж. А я говорю им: скорее делайте мою операцию. За время операции они трижды меня сращивали: Клава, тебе не больно? — Нет, нисколько,— отвечала я. Другие врачи присутствовавшие, а их было много, ходили и бегали по операционной, как вне себя, хватали себя за голову, за руки, и были бледны как мертвецы. Я им сказала: это Господь явил Свою милость на мне, чтобы я жила и говорила другим; а вам для вразумления, что над нами есть сила Всевышнего. А потом я сказала профессору Неймарку Израилю Исаевичу: как вы могли ошибиться? — сделали мне операцию. Он ответил: нельзя было ошибиться, у тебя было все поражено раком. Тогда я у него спросила: что вы теперь думаете? Он ответил: тебя переродил Всевышний. Тогда я ему сказала: если ты этому веришь, окрестись, прими веру Христову и повенчайся. Он еврей. Он покраснел от смущения й был в страшном недоумении о случившемся. Я все видела и слышала, как укладывали обратно мои внутренности; а когда сделали последний шов, главный врач Валентина Васильевна (она оперировала) вышла из операционной, упала на стул и зарыдала. Ее все в испуге спрашивают: что, Клава умерла? Она ответила: нет, не умерла, я поражена тем, откуда у нее явилась сила, она не произнесла ни одного стона: разве это опять не чудо? Это явно ей Бог помог. И еще она безбоязненно мне говорила, когда я лежала в городской больнице под ее наблюдением, что профессор еврей, который делал мне первую операцию, Неймарк Израиль Исаевич уговаривал неоднократно Валентину Васильевну каким-либо путем умертвить меня, но она категорически отказалась, и первое время сама лично ухаживала за мной, боясь, чтобы кто не умертвил меня, сама давала еду и питье. При второй операции присутствовало очень много врачей, в том числе директор медицинского института, который сказал, что это небывалый случай в мировой практике. Когда я вышла из больницы, сразу же пригласила того священника, которого я ругала и над которым насмехалась, как над тунеядцем, но в сущности он истинный служитель алтаря Господня. Я ему все рассказала, исповедалась и причастилась Святых Христовых Таинств. Священник отслужил молебен в моем доме и освятил его. До этого в доме была одна сквернота, пьянки, драки, да и всего не перескажешь, что я творила. На второй день после раскаяния я пошла в райком и сдала свой партийный билет. Так как та, прежняя Клавдия безбожница и активистка, не существует, ибо она умерла отроду 40 лет. По милости Царицы Небесной и Всевышнего Бога я хожу в церковь и веду жизнь подобающую христианке. Хожу по учреждениям и рассказываю все, что со мной произошло, и Господь мне во всем помогает. Я всех принимаю, кто приходит, и каждому рассказываю о случившемся. А теперь советую всем, кто не хочет принять те муки, о которых поведала,— раскайтесь во всех своих грехах и познайте Бога. Источник: https://azbyka.ru/fiction/pravoslavnye-chudesa-v-xx-veke-svidetelstva-ochevidcev-kn-1-gubanov/#toc

25 просмотров • 2 месяца назад
За пределами логики
вразумление врачебные истории за пределами логики исцеление нечистая сила покаяние (изменение)
Мытарства отца Пиора
15:19

Мытарства отца Пиора

Мытарства отца Пиора, монаха Киево-Печерской Лавры В Киево-Печерской Лавре до ее закрытия в 1961 году богоборческими властями в чине иподиакона подвизался монах Пиор (в миру Ермошкин Николай Иванович). Судьба его совершенно исключительна. За всю историю христианства известно лишь два-три упоминания о подобных случаях в древних патериках, но весьма лаконичных. То, что случилось с отцом Пиором, возможно только Богу: ярый безбожник стал ревностным монахом, номенклатурный работник — насельником монастыря. Его изменили и переплавили три дня в преисподней, куда он попал, оставаясь живым. Они показались ему вечностью. Испытание это было попущено ему еще в то время, когда будущий инок был истым коммунистом. Но велик Промысел Божий о человеке, и сильны пред Господом слезные материнские мольбы. Пережитое Николаем Ермошкиным — это тот случай, когда молитва матери подняла со дна ада в буквальном смысле. Родная мать вопила к Богородице, и Пресвятая Владычица Своим словом в последний момент переменила участь грешника. Николай Ермошкин родился в городке Шумерля в Чувашии. Он отлично окончил Казанский ветеринарный институт и вступил в партию, получив назначение на пост главного ветврача Горьковской области. Николай был известным человеком в регионе, которого уважали и правящая власть, и сослуживцы, и подчиненные. Поэтому радикальная перемена такой личности после полученного уникального духовного опыта даже в годы воинствующего атеизма многих заставила признать себя в неволе. Но, наверное, память об этом феноменальном событии сохранена для нас — православных XXI века — не напрасно. Слово современника, тем более образованного и почитаемого, всегда ближе живущему рядом с ним во времени. История отца Пиора отодвигает плотный занавес привычной земной реальности, чтобы на минуту приоткрыть вечность для неумытых душ. Пройдя через многие искушения, отец Пиор был зачислен в братию Киево-Печерской Лавры и со всем усердием подвизался здесь до последнего дня. Господь сподобил его духовных даров прозорливости и исцелений. Его духовная брань шла с видимым врагом — монах нередко видел бесов, которые угрожали ему и норовили выгнать из монастыря. Но только после закрытия Лавры отец Пиор вынужден был вернуться домой в Чувашию. Туда, к испытанному старцу, со всей страны приезжало за духовным советом и помощью множество священников и мирян. Как сообщил нам настоятель храма во имя Серафима Саровского в Шумерле протоиерей Владимир Ильин, в последние годы отец Пиор жил у ныне почившей инокини Анастасии, которая потом была пострижена в монашество с именем Пиора. Для нас особенно важно, что поведанное отцом Пиором засвидетельствовано духовником Киево-Печерской Лавры, 92-летним старцем архимандритом Аврамием (Куявой), который был с ним в духовно близких, доверительных отношениях. Вот как старец запомнил своего собрата. Архимандрит Аврамий (Куява): «Вначале Николай был партийным, номенклатурным работником и говорил, что Бога нет. Ничего не признавал, в существование рая и ада не верил, смеялся над этим. Он работал главным ветврачом, состоял в почете, его боялись. А мама у отца Пиора была очень верующая, все время в церковь ходила каждое воскресенье. Всех церковных установлений придерживалась, посты выполняла. “Мне бы радоваться, что у меня такая мама, — говорил он потом, — а я ей пакости делал. Досаждал ей сильно: ‘Бросай в храм ходить!’” Сын измывался против Бога, а мать — в церковь! Как-то Великим постом Агриппина зашла к нему и увещевала его мягко, с любовью: “Ты бы пошел, сынок, в храм”. А Николай схватил подушку — он мне сам рассказывал — и прыгнул на нее: “Что тебе не хватает?! Что тебе Твой Бог дал? Сколько ты будешь меня мучить со своей церковью?!” Раздражился чрезмерно, сильно ее обидел, такой злой был против нервов. Мать бедненькая ушла очень огорченная, а Николай остался дома... И вот молитвами мамы, неустанно молившейся о его вразумлении и спасении, в тот же день Бог попустил ему быть низверженным во тьму и живым пройти мытарства. В общем, все это с ним было в действительности, он не спал. Николай сидел на кровати, когда вдруг явно увидел и почувствовал, как напали бесы, потащили его в пропасти адовы и стали страшно мучить. Несколько дней тело его лежало дома, но он не приходил в себя, только кричал и вздрагивал. Ему вызвали скорую, но те врачи, как ни старались, ничего сделать не смогли. Когда Николай проходил мытарства, то видел, как бесы готовят там в бездне разные беспорядки, смуты, а потом подбивают к этим губительным делам людей на земле. Он об этом потом говорил — свидетельствовал! Как они внушают мерзости свои, как соблазняют блудом, развратом, содомским грехом. Как они обманывают людей, лгут им. Они же богохульники и на Бога клевещут. Он потом рассказывал: “Нечем мне было оправдаться, не прошел ни одно из мытарств, но мама сильно скорбела за меня и слезами вымолила”. Господь вернул его на покаяние. На третий день душу его возвратили в тело. И вот был один человек — вернулся другой. Тут он стал говорить, что есть Бог. Рассказывал потом в Лавре: “Выйду на улицу, люди соберутся вокруг, и я им со всею силою говорю: есть Бог! Я сам видел ад!” Когда он так переменился, власти стали его прижимать. Ведь был коммунист, да еще какой. А потом стал другим человеком. Хотели увести его в дом сумасшедших, приступали к нему, но у него такая сила была, что он всех отбрасывал. “Раз вызвали милицию, они приехали, и я им открыто говорю: ‘Есть Бог!’ — вспоминал брат. — Они хотели меня забрать, а взять не могли. У меня была только проповедь о Боге. Я сам увидел и узнал, как бесы меня обманывали, что их не существует. И я смеялся над этим. А потом Господь так дал, что я их увидел и терпел от них страшные нападения и казни”. После этого Николай вышел из райисполкома, начал ходить в церковь. А он имел положение, и на него давили, чтобы он оставил эту блажь. Тогда мать благословила ему ехать в монастырь. Сын отправился в Загорск, приехал в Троице-Сергиеву Лавру, но там ему старцы сказали (он рассказывал как есть, не скрывал): “Тебе надо в Киев ехать, в Лавру”. И вот он прибыл сюда. Никого не знает. К кому подойти, с кем заговорить? Но Бог дал, как-то объяснился. А тогда очень трудно было поступить в монастырь, множество препятствий, прописка нужна. Но Господь так управил, что его сразу же приняли. Наместник благословил и сам похлопотал. Николаю дали послушание — продавать иконки в Крестовоздвиженском храме. После того как он столько претерпел, ему было многое открыто. Он человека насквозь видел. Часто мне рассказывал, что прозревал про людей. Какие грехи у каждого: кто блудник или вор. У того такой бес на плече сидит, другого со спины опутал. Он носил подрясник и трудился на своем послушании, продавал иконы. А люди подходят, ведут разговоры разные. Он, бывало, в их сторону строго так: “Отойди! Выкинь это!” Это он врага прогонял, а люди пугались. Владыка, у которого он был иподиаконом, просил, чтобы не пугал их. Он же бесов видел, они ему показывались и угрожали. Потом его постригли в монашество с именем Пиор в честь затворника Печерского. Он вел очень аскетическую жизнь. Отец Пиор воочию видел, что есть зло, бесы и побеждать их можно, как Господь сказал, — только молитвой и постом. Духовно лицо у него было как у ангела. На службе он стоял не шелохнувшись, с великим благоговением. Не допускал, чтобы вели разговоры, строго грозил кулаком и сразу пресекал. Ослушники даже вздрагивали и умолкали. Отец Пиор говорил, что во время службы Божией Небо соединяется с землей — он это видел и знал — и грех большой в это время суесловить и празднословить. Помню, старец Иеремия читал, как бесы делали мятежи, чтобы люди не молились: рассеивали внимание и показывали других неприглядно. А отец Пиор сам ясно видел, как это происходит и чего мы не видим. Он был истинный раб Божий и чудотворец, многим потом помогал. Но приходящих в монастырь он не трогал, не обличал. Только рассказывал свою жизнь, свидетельствовал о пережитом и тем приводил их к покаянию. Наш брат всем людям хотел внушить страх Божий. Случалось, забывал, что пора уже выходить, время церковь закрывать. Тогда говорил братии: “Ну, простите меня. Они просят рассказать, а я не сказать боюсь, потому что сам видел козни бесовские”. И народ к нему тянулся. Такие подвижники, как отец Пиор, — это большие молитвенники, люди духовно высокие, потому что Господь им многое показал и дал претерпеть. Мы же этого не видим, от нас это закрыто милостью Божией, потому что мы можем не понести и испугаться до смерти. А он бесов прогонял тем, что обличал, или приводил примеры вразумляющие. Того лукавые хвалят, там начальство величается, а он видел все как есть: кто с кем стоит — с Богом или против Бога. Он говорил: “Я почему об этом рассказываю? Потому что сам на себе испытал, что безбожие — это от беса. А истинный Бог — в Церкви нашей гонимой”. Иподиакон досконально о многих вражьих кознях рассказывал. О нем в Лавре осталась хорошая память. Ко мне отец Пиор расположился, и у нас установились доверительные отношения. Я жил в келье на Ближних пещерах и помню, он как-то сам спускается ко мне и говорит: “Простите меня, можно я вас задержу? Я видел, как такой-то брат шел из церкви и плевался. А почему плевался? Бес его приучил семечки кушать, привязал к пристрастию”. Страстями нападают на нас искусители. У кого курение или выпивка, у кого семечки или что другое. Монах много рассказывал людям, тем, кто мог вместить, для их пользы и вразумления. А другим — нет. Говорил: “Не поверят и будут смеяться”. Отец Пиор до конца находился в монастыре и ушел одним из последних. Его здесь уважали и не трогали. Он говорил о том, что Лавру закроют: Господь ему это открыл за два месяца до того. В конце нас оставалось только пять человек молодых, а то все старики, которые побывали в тюрьмах и ссылках. А когда власти нас закрыли, он отправился с другими братиями в Почаев, но его не прописали, и он уехал в Загорск. Там его опять не приняли, и он вернулся домой в Чувашию. Сказал: хочу возле мамы дожить. И уже на родине свой век провел. Передавал поклоны, всех помнил и поминал. Историю про отца Пиора поместить, конечно, нужно, чтобы люди узнали о том, что он претерпел. Дай Бог, чтобы это послужило на духовную пользу верующим людям. То, что написано о мытарствах, о том, что душа их проходит, — все истинно-истинно есть! Каждый человек подвергается такой проверке своей жизни. Как себя вел, чем жил, что помышлял — в итоге все получаем по делам нашим. Это сто процентов! Может, некоторые современные люди не хотят верить и слушать о мытарствах: мол, что там болтают, это попы придумали. Но каждый этими вратами пройдет. На стражах стоят бесы и сразу показывают записанные дела, которые творил человек. И если не покаялся, не очистился покаянием, — то налево грядут. А если люди жили по Богу, исполняли заповеди, помогали ближним, то они проходили по мытарствам как молния. Бесы стояли вдалеке и не могли приблизиться к душам чистой христианской жизни. Только покаяние и сокрушение о грехах очищает душу. Она омывается слезами. Но слезы не у всех бывают. Одни изобилуют этим даром — значит, Господь так дает. Другой же скорбит, а слез нет, но есть внутренние слезы, внутренний плач — так тоже человек спасается. Помоги нам, Боже, принести достойный плод покаяния и пройти мытарства». Записала Валентина Серикова Источник: Последняя точка. Удивительные свидетельства монахов и иных лиц, живыми проходивших мытарства

25 просмотров • 2 месяца назад
За пределами логики
вразумление за пределами логики мама молитва нечистая сила

💝 Помогите шестерёнкам проекта крутиться!

Ваша финансовая поддержка — масло для технической части (серверы, хостинг, домены).
Без смазки даже самый лучший механизм заклинит 🔧

Поддержать проект
Дед Алексей
14:26

Дед Алексей

Холодно в тот день было. Поземка мела. С паперти дежурный сгребет снег, а через полчаса хоть вновь убирай. Панихиду с молебном с утра отслужил — и больше никого. Забежит прохожий свечу поставить да отогреться немного в храме — и опять пусто. Тишина. Решил, что до вечернего молебна никого не будет и пошел домой. Позовут если что. Иду и размышляю: а ведь на дворе Святки, знаменитые двенадцать дней между Рождеством и Крещением. Как старики говорят, каждый день на святках свой месяц в году имеет. Этот был день пятый, то есть, если стариков слушать, май определяющий. Подумал, что никак мне не хочется, чтобы весенний май холодный и ветреный был и тут же упрекнул себя: тоже еще, священник, а в приметы веришь. Допить чай не дали. Звонок из храма: «Вас ждут». На скамеечке в храме по-хозяйски расположился пожилой мужчина. Поднялся, когда здоровался, и уверенно уселся обратно, приглашая и меня присесть рядышком. — Не иначе будет учить уму-разуму, — подумалось сразу. Практически не ошибся. Дед (буду его так называть) вытащил из плетеной корзины (я такие лет двадцать назад в последний раз видел) нашу епархиальную газету и открыл ее на странице, где я собственноручно разъяснял читателям, что колдовство есть грех и непотребство. — Ты написал? — конкретно спросил дед, совершенно не заботясь о переходном этапе от «Вы» до «ты». — Мое, — подтвердил я. — Что-нибудь не так? — Все неправильно, — уверенно заявил собеседник. — Мне вот, к примеру, Бог дал талант и разум многое знать, даже такое, что другие не знают. — Это как? — не понял я. — Будущее видите или спрятанное находите? — Найду и запрятанное, и о том, что с человеком скоро случится, сказать могу, а если нужно, то и направлю жизнь в лучшую сторону, — с уверенностью ответил дед. И пока я соображал, с кем дело имею, с шарлатаном или, действительно, передо мной маг доморощенный, дед завершил: — Ты вот тут написал, — дед резко отметил заскорузлым ногтем абзац в газете, — что предсказывать — грех и кощунство, а я тебе говорю, что это — дар Божий! — И у Вас этот дар проявился? — уже с улыбкой спросил я. — Он у меня есть! — уверенно парировал дед, смотря на меня с высоты своей непреклонной уверенности. Уверенность эту надо было как-то поколебать, и вспомнился мне в эти минуты иной предсказатель судеб и событий. Тоже наш, местный. Он даже результаты футбольных матчей угадывал, а не только будущие перипетии человеческих жизней определял. Одно время, в годы моего раннего священства, спорили мы с ним насчет его удивительных способностей часами, но убедить его прекратить заниматься откровенным оккультизмом мне так и не удалось. На мои аргументы, что его «дар» далеко не из доброго источника исходит, я получал лишь усмешку и разочарованный взмах рукой. Мол, ничего ты, батюшка, не понимаешь. Погряз в своих правилах, канонах и догматах и за писаными человеками законами настоящего духовного просветления не имеешь. Наверное, так и остались бы мы при своих мнениях и разумениях, но случилась с тем предсказателем беда: квартиру его ограбили. Воры еще не перевелись в нашей жизни. Встретил я его на второй или третий день после несчастья этого, посочувствовал искренне, а потом все же спросил: — Как же ты, друг мой, наперед все знающий и в будущее далеко заглядывающий, ограбление собственной квартиры не предусмотрел? Не знаю, мой ли вопрос, или постигшее горе знакомого моего преобразили, но отказался он напрочь что-либо о будущем предрекать. Вот и здесь решил я тем же способом с дедом рассуждать. Взял да и тоже спросил: — Ну и когда, дедуля, Вам помирать Бог срок определил? В какой день, месяц или год? Про себя Вы ведь все знать-то должны. Дед как-то странно себя повел, как бы ростом уменьшился. Пробурчал что-то о том, что Бог своим помощникам будущее не открывает, а потом суетливо засобирался и ушел, даже лоб не перекрестив. На том особенности того дня рождественских Святок и закончились, а вскоре и вообще забылись. Прошло больше года. Готовили мы очередной выпуск епархиальной газеты. Естественно, тема суеверий, примет и прочих «сил нечистых» всегда актуальна, поэтому страницы им посвященные появляются в газете постоянно. Перепечатывать статьи из интернета дело легкое, но смущающее. Да и своих примеров предостаточно. Как всегда, когда дело нужное, Господь помогает. Останавливает меня в епархиальной приемной знакомый священник и сходу заявляет: — Погодь, бать, не торопись. Тут у меня история произошла, хоть роман пиши. Задержался. И вот что услышал. В городке, где служит рассказчик священник, объявился, как в народе говорят, «целитель», который не только травами лечит, но еще и молится по-особенному, не так, как в церкви. Что-то шепчет, бумагу жжет, воду наговаривает и, самое главное, судьбу предсказывает. Травники, они и сегодня среди мужчин старшего поколения встречаются, но вот чтобы заговаривал да судьбу определял, — обычно это дело сугубо женское, как на востоке Украины говорят: «Вiдьми е, а вiдьмакiв немае». Потянулись к освободителю от телесных и душевных хворей даже те, кого местный священник к числу своих прихожан определял. Да и как не потянуться, если в церкви батюшка все твердит, что для получения чего-либо от Бога потрудиться духовно надо, а тут пятьдесят или сто гривен отнес — и все проблемы решены? Правда, стали в последнее время замечать, что неладное происходит с теми, кто исцелился у местного «чудотворца». Нет, изначально все хорошо: и не болит, и не ломит, и мужик, двадцать лет изо дня в день пивший, от водки стал как бес от ладана бегать, но вот менялись эти люди характером, и болячки к ним какие-то странные и непонятные приходили. Был человек человеком, со своим характером, а тут как подменили, все вокруг враги да нелюди. Не обращал бы батюшка столько внимания на этого деда, много нынче по городам и весям нашим сект да чародеев всяческих развелось, да стал местный «чудотворец» жаждущих решения проблем и исцелений в храм на «процедуры» направлять. Одних присылал под куполом во время службы постоять, энергии набраться, других — к иконе старинной лбом припасть, чтобы негатив весь вышел, а третьим, с младенцами которые приходили, — рекомендовал еще раз ребенка окрестить, так как, по мнению деда, прежнее Крещение было неправильным. Пришлось священнику самому к «целителю» сходить с разговором и надеждой, что прекратит тот оккультными делами заниматься. Зря пошел. Не вышло беседы. Угрюмо смотрел дед на священника, на его вопросы не отвечал, а на просьбы не реагировал. Выслушал монолог местного настоятеля и закончил разговор словами: — Мне Бог говорит, как поступать. Не Ваше это дело. И на дверь указал, предварительно в руки веник взяв, чтобы даже следы священнические из своего дома вымести. Обращался священник и к властям местным. Да что власти? Посочувствуют, головами покивают да напомнят, что у нас свобода и слова, и веры, а дед этот и законы не нарушает, и общественной угрозы не представляет. Осталось священнику только службу служить, молитву творить да прихожанам и с амвона, и в разговорах рассказывать, что не с Богом их земляк дела свои творит. Так бы и продолжалось это противостояние невидимое, да вот аккурат после поминальной недели Димитровской увидел он «целителя» местного в храме, в слезах и на коленях у распятия стоящего. Буквально рыдал дед, бил себя в грудь кулаком да слезы по лицу размазывал. — Я даже подойти к нему боялся, — рассказывал священник. — Сначала подумал, что он и в церковь шаманить пришел. А потом вижу: рыдает так, что и самому плакать захотелось… Дед сам к священнику пришел на следующий день. Стоял в притворе и ждал, пока батюшка мимо проходить будет. Дождался. Попросил извинения, что беспокоит и спросил, куда ему все свои книжки и приспособления, которые он в своих делах «целительских» использовал, деть. Батюшка подумал и напросился в гости, мол, пойдемте посмотрим, что там у вас за «приспособления» такие, да и книги разные бывают. Полдня делали они ревизию «инструментов» и «наставлений». Ворох амулетов, камней всяческих, масок и веревок с узлами, вкупе с двумя бубнами в мусорную яму отправили, а из книг оставил батюшка для чтения и вразумления лишь Библию да старые фолианты о целебных травах. Остальные «наставления» и «практики» по магии всяческой у той же ямы сгорели. Недоумевал батюшка этому преображению, а дед молчал. Сопел только да раз за разом слезы смахивал. На следующий день после успешно проведенной антибесовской ревизии рано утром раздался стук в священническую дверь. На пороге стоял дед. Было ясно: пришел все рассказать. Именно рассказать, так как на предложение именно сейчас исповедаться дед не согласился. — Не готов я пока к исповеди, батюшка. Не готов — так не готов. Присели в палисаднике на скамейке. Было ясно, что разговор долгий предстоит. Вначале дед опять заплакал, а затем в руки себя взял, слезы решительно вытер и рассказывать начал. Поведал о том, как однажды подсказал ему голос какой-то, чтобы он своей травой, толк разбираться в которой ему от деда достался, не только зубы, желудки и прочие органы своих соседей лечил, но еще бы их от грехов избавлял да судьбы исправлял. После голоса этого настырного в областной центр дед поехал по делам каким-то домашним, тут ему и парочка книг попалась о том, как из травника стать «целителем». Стало у деда все получаться. Через несколько месяцев к нему в очередь записываться начали, а он, осмелев, травы практически в стороне оставил, одни «коррекции судьбы» да снятия сглазов вкупе с порчей в дневном «целительном» рационе определялись. Жена его, Лидушка-дорогая, только так дед ее и называл, ругала деда, уговаривала: — Брось ты это дело, старый, помру я раньше времени из-за твоих лечений. Не слушал ее старик. Даже больше того, говорил ей частенько, что ты, жена, не только раньше меня не помрешь, а еще на десять годков меня переживешь. Да что говорил! Он верил в это. Верил в силу, которую дает ему уже ставший ежедневным «голос». У деда к тому времени не было сомнений, что этот его советчик не кто иной, как «глас Божий». Даже когда Лидушка-дорогая заболела, дед особого внимания болезни жены не уделил. Был уверен, что только он знает, когда кому срок умирать и где болезнь смертная, а где обычная. Лидушке-дорогой становилось все хуже, все «целебные практики», дедом над ней творимые, облегчения не вызывали, а внутренний «голос» все твердил, что это ему враги творят и с ними бороться надо. Когда же жена стала настойчиво требовать, чтобы он помог ей в церковь сходить или священника домой позвал, первой мыслью деда было: — Вот кто враг! И поехал дед по храмам окрестным, рассказать всем, даже «попам этим», что если бы они не мешали, к нему бы прислушались, если бы поняли «волю Божью», не болела бы Лидушка-дорогая. Однажды, вернувшись из очередной такой агитационной поездки, застал он свою уже постоянно лежащую жену с улыбкой светлой и глазами его ждущими. — Подойди ко мне, — попросила она. Подошел дед, присел на край кровати, а она ему и рассказала, что пока его не было, священника соседка привела. Исповедовалась она, причастилась. Разъярился дед, что-то ругающее хотел закричать, а жена высохшей слабой рукой рот его прикрыла и тихо так сказала: — Леша, ты бы в церковь пошел, к Богу обратился. Он ведь ждет. Как же я без тебя там буду? Сказала. Вздохнула и умерла. С той поры и стал дед иным, даже имя у него появилось — Алексей. Источник: https://azbyka.ru/fiction/batjushkin-greh-i-drugie-rasskazy-protoierej-aleksandr-avdjugin/#toc

22 просмотров • 3 месяца назад
Вразумление через скорби
дедушка нечистая сила