Матронушкин мальчик

Смотрю я в который раз на огромную очередь, которая ежедневно выстраивается к святым мощам блаженной Матроны, и невольно думаю: это же скольким людям она помогла, что стоят сейчас с букетами роз и гвоздик, придя сюда специально, чтобы поблагодарить её. И скольким поможет ещё? То знает лишь Бог, да она.
Вот только одна, может, из сотен, а то и миллионов — история.
...Ольга с мужем очень хотели второго ребенка. Немало причин было для этого. Но главная — чтобы сын не вырос у них безнадёжно испорченным, уделаемым одному лишь ему ласками и вниманием, эгоистом. Как это нередко случается в однодетных семьях. Тем более, что жилищные условия и заработок обоих супругов вполне соответствовали такому желанию.
Помня, как тяжело далось ей рождение первенца, Ольга первым делом направилась к гинекологу. Это была одна из самых близких её подруг. Поэтому осмотрела она её очень тщательно, с каждым анализом всё больше и больше хмурясь. И, наконец, сделав УЗИ, прямо сказала:
— Прости, подруга, но на этот раз у тебя ничего не выйдет!
— А что, если как-нибудь подлечиться? Пройти пусть самые болезненные и дорогостоящие процедуры? — принялась упрашивать Ольга подругу.
Но та была непреклонна:
— У тебя такие проблемы, что оставьте всякую надежду. С такими ты не родишь — никогда!
Выплакавшись в коридоре, Ольга оставила в поликлинике всякую надежду и пошла в храм, где за свечным ящиком работала вторая её близкая подруга — Мария. Эта, в отличие от первой — всегда грубоватой и резкой — как никто другой могла утешать. А Ольга как раз нуждалась сейчас в утешении. Да ещё в совете, как рассказать обо всём мужу. Ведь он просто светился, когда они заводили речь о втором ребенке.
Ни разу не перебив, Мария внимательно выслушала Ольгу. Вытерла ей платочком мокрые от новых слёз глаза, после этого — свои. И — как умела делать только она, с сочувствием улыбнулась:
— Ну что мне тебе, родная, сказать? Могу только на собственном опыте посоветовать. А проблем у самой — взять хотя бы страдающего запоями и воровством из квартиры денег мужа, да своего, уже совсем взрослого, сына — не счесть! Смирись, то есть, как говорит наш батюшка, «отпусти всю эту проблему». Во всём положился на Бога и молись. Молись сама, молись с мужем. Почаще приобщай к этому сына — молитвы детей такого раннего возраста особенно быстро слышит Господь. И, конечно же, прибегай к надёжной и скорой помощи всех святых.
Смутилась поначалу от таких слов — снова ощутившая себя самой беспомощной и несчастной в мире — Ольга. Хотя, если разобраться, ничего другого она и не ожидала услышать от Марии. Тем более где — в храме!
Но немного веры было и у неё самой. Всё-таки, хоть и не часто, особенно уступая настойчивым советам Марии, она заходила в храм. Иногда даже выстаивала всю службу. Исповедовалась. Причащалась.
И тут решила смириться. «Хватит, значит, нам и одного ребенка. Слава Тебе, Господи, что хоть он у нас есть!» — подумала она.
Дома всё без утайки рассказала мужу. Тот, конечно, расстроился. От молитвы, как и раньше от хождения в храм, решительно отказался. Первенец тоже предпочитал молитвам — свои детские игры. И поэтому она вынуждена была молиться одна.
Поначалу редко, помалу. Потом всё чаще и дольше.
И вот однажды, после одной из таких молитв, присела на минутку в кресло. Потянулась... Расслабилась... И вдруг — увидела перед собой женщину. Маленькую ростом. В белой косынке.
— А у тебя будет ребенок! — радостно сообщила она и исчезла...
Ольга открыла глаза. Или... она не закрывала их?.. Она так и не поняла: наяву это было или приснилось. Но только после этого стала к себе прислушиваться.
Трудным это оказалось делом, настолько всё у неё было нарушено. Но всё же, в конце концов, она набралась храбрости и позвонила первой подруге, сказав, что у неё, кажется, есть приятная новость...
— Перезвоню позже! — как всегда грубовато ответила та. — У меня сейчас сложная процедура.
Так она всегда называла аборты...
Ольга зябко поёжилась и с недоумением покачала головой: надо же, Бог кому-то без всяких проблем посылает детей, а они так легко и неразумно отказываются от этого величайшего дара. Мария, насколько помнится, не раз говорила, что аборт — это смертный грех, который равносилен убийству. Не случайно многие взрослые женщины, причём не только, как почему-то можно считаться, одни бедные неопытные девчонки, после этого уже не могут родить, даже когда сами больше всего на свете вдруг пожелают этого. Больше того — нередко тяжело, вплоть до самых неизлечимых болезней, они неожиданно заболевают. Одна за другой ни с того ни с сего вдруг наваливаются на них ещё большие, чем это было бы от рождения ребенка, жизненные тяготы. И как правило — исключения крайне редки! — после первого же аборта рушатся, казалось бы, даже самые несокрушимо-твёрдые семьи...
Подруга-гинеколог не обманула. И действительно, перезвонила через четверть часа. Она словно почувствовала, что это за приятная новость. И сразу, словно отрезала:
— Я же тебе говорила, что это для тебя невозможно!
Но всё же согласилась принять подругу. Положила её на кушетку. Включила аппарат. И, водя по животу скользкой пластиной, ворчала:
— Зря только время теряем. И ты, и я. У меня и так сегодня три сложных процедуры. Весь день осмотры. А тут... тут...
— Что-что? — слегка приподнимая голову, заволновалась Ольга.
— Постой... погоди... Кажется, что-то есть... — неуверенно пробормотала гинеколог. — Да есть... есть крохотулька!
Ольга была, как говорится, на седьмом небе от счастья. Но первая подруга быстро охладила её радость.
— Но это ещё ничего не значит, — предупредила она. — С твоими проблемами вполне вероятно, и даже наверняка, может быть выкидыш!
Так, с ложкой дёгтя в бочке мёда, Ольга вернулась домой. Позвонила Марии. Та обрадовалась так, словно это была её личная радость.
— Сходи в храм! Закажи благодарственный молебен! Исповедайся! Причастись! — сразу же принялась уговаривать она подругу.
— Ага! Ага! Конечно! — соглашалась Ольга.
Но...
Прошла неделя... Другая... И когда ей вновь и вновь звонила Мария, она виновато отвечала:
— Схожу-схожу! Я всё обязательно сделаю!
Но опять находилась масса других дел. Как ей казалось, более нужных и важных для будущего ребенка.
И вдруг, через месяц, она позвонила Марии сама:
— Машенька, помолись! — услышала в трубке вторая подруга срывающийся на плач голос. — Кажется, гинеколог была права. У меня ни с того ни с сего — очень плохие анализы...
— А я тебе что говорила? — с несвойственной ей резкостью оборвала подругу Мария. — Немедленно в храм! А потом — помнишь, ты мне рассказывала, что тебе матушка в белой косынке являлась? Поезжайте вместе с мужем — у вас же машина есть! — к святой Матроне! Это в Москве, совсем недалеко от Таганки.
В храм Ольга, конечно, сходила. Отстояла всю литургию в ближайшее же утро. Долго и слезно исповедовалась батюшке. Затем — причастилась.
Что же касается посещения вместе с мужем Покровского монастыря, где находятся святые мощи блаженной Матроны, то у него как нарочно все ближайшие дни были заняты неотложной работой. Пришлось ей ехать из подмосковного города в столицу самой.
Выехала самым ранним автобусом. Приехала, что называется, ни свет ни заря. Нашла монастырь. И — глазам своим не поверила. Такая к нему была очередь!..
Но ничего, выстояла. Перетерпела. Хотя порой мысли о том, что это может принести вред с таким трудом вынашиваемому ребенку, донимали так, что она готова была выскочить из, как казалось ей, бесконечно медленно двигавшейся очереди и бежать, бежать... Но каждый раз словно что-то останавливало её. Или кто-то?..
То мгновение, которое она провела, целуя стекло, под которым покоились святые мощи блаженной Матроны, она почти не запомнила. Только быстро-быстро — стоявший рядом охранник нетерпеливо торопил проходивших, чтобы успели сегодня пройти все — шепнула ей, почему-то как старой знакомой:
— Матушка! Родная! Помоги мне доносить и родить ребенка!
И надо же! Ведь после этого — и доносила. И родила! Светленького такого, крепкого. Почти 5 кг! — как с гордостью сообщал, обзванивая друзей и даже малознакомых людей, муж.
Первая подруга, сославшись на массу дел, так и не пришла к Ольге, когда та вернулась из родильного дома. Казалось, она так и не поверила, что произошло такое чудо.
А Мария, примчавшись, как только увидела ребенка, так сразу и ахнула:
— Какой славненький! Да другого и не могло быть. Ведь это же: «Матронушкин мальчик!»
Услыхав незнакомое имя, муж насторожился и хмуро спросил, а кто это, собственно говоря, такая Матрона?
Ольга с Марией, которая на этот раз от радости то и дело перебивала её, рассказали ему всё как есть. И как оно было.
...Спустя два-три месяца, когда младенца можно было везти в неблизкий ещё для него путь, они всей семьёй поехали в Москву на машине. И на этот раз стояли в очереди вчетвером — Ольга с грудным мальчиком на руках, муж с огромным букетом красных роз и между ними старший — хотя тоже ещё не вышел из семилетнего, так называемого в народе, ангельского возраста, сын.
Стояли совсем недолго. Потому что с детьми к блаженной Матроне пропускали без очереди.
Они были к ней (а, значит, и к Богу!) словно самые лучшие и надёжные пропуска!