Мудрая жена умного мужа
Возвращались муж и жена домой после церковной службы. Жена была, что называется, на седьмом небе от счастья. В кои-то веки муж пошёл в храм. Обещал-обещал. И вот сходил!
Правда, исповедоваться пока наотрез отказался.
«Не готов пока, дома перед иконой покаюсь, — сказал он. — С какой стати я должен кому-то, пусть даже это и столь почтенный, как ваш батюшка, старец, всю свою подноготную открывать? Мне и в моём бизнесе посредников хватает!»
Но всю литургию отстоял. И проповедь священника внимательно выслушал. А тот, к счастью, словно для него говорил об исключительной необходимости для вечного спасения исповеди и причастия. И о том, что, приходя на исповедь, человек открывает свои грехи не священнику, который является только свидетелем этого, а — самому Богу!
— Ладно, — сказал, наконец, после долгого молчания муж. — Убедил меня ваш батюшка. В следующий раз, когда после отпуска опять пойдём в храм, обязательно исповедуюсь!
И после этого перешёл от духовных — к мирским делам.
— Знаешь, — сказал он. — Я всё продумал, где и как нам с тобой будет лучше провести этот отпуск. Не пожалеешь!
— Ещё бы! — с искренним восхищением поддержала его жена. — Ты же ведь у меня — умный!
Польщённый такими словами муж принялся обстоятельно и исчерпывающе описывать прямо по дням всю программу их предстоящего отпуска.
— Надо же, как всё здорово! — выслушав его, радостно согласилась жена. — И когда ты только всё это успел?
— А сегодня, прямо на службе!
— Когда именно? — неожиданно встревожилась жена.
— Ну... когда хор так торжественно и тихо пел. А потом священник вынес что-то такое — покрытое бархатом с вышитыми крестами... — припомнив, принялся объяснять муж.
— То есть, во время «Херувимской»?! — ужаснулась жена.
— Ну да! Скорее всего. В начале что-то действительно пели про херувимов. И после этого я тоже обдумывал наши планы на отпуск. А что? Что-то не так?
«Конечно! — понимала жена. — В этот, один из самых важнейших моментов службы стоящие в храме люди должны только представлять себе, что они, подобно Херувимам, находятся близ Господа, на небе и, как бы вместе с ними, поют Ему трисвятую песнь — хвалу Богу. Всё и вся должно умолкать в это время и преклоняться перед величием спасительного подвига Христа, идущего на Голгофскую жертву. Даже все наши, какими бы срочными и важными они ни были, помыслы должны умолкнуть. Не зря ведь в Херувимской песне поётся: "Всякое ныне житейское отложим попечение"!»
Но как... как сказать об этом мужу?
Открыто и прямо — так ведь он может сразу всё не понять, раскритиковать не просвещённым ещё благодатью разумом и вообще отказаться ходить с ней на службы. А она так долго молилась о том и боролась за это...
И тогда она, для наглядности, словно говоря о совсем другом — но на деле — об этом самом! — рассказала давний случай, который произошёл с Иоанном IV, более известном как Иван Грозный. О том, как он однажды вот так же, после пения «Херувимской», обдумывал свои грандиозные царские планы строительства на Воробьёвых горах. И — как подошедший к нему на паперти Василий Блаженный спросил у него: «А что это ты, православный государь, на церковные службы не ходишь?» — «Как это не хожу? — возмутился царь. — Я вот и сейчас выхожу из храма!» — «Да не был ты в храме!» — «А где же тогда, по-твоему, я был?» — «А то сам не ведаешь? На Воробьёвых горах!»
Посмотрел на Христа ради юродивого царь. Понял всё разом. И, несмотря на свой грозный нрав, не стал перечить ему. А после этого так стал почитать святого Василия, что после смерти сам нёс его гроб на своих царских плечах...»
Выслушал со вниманием жену муж. Понравилась ему эта история. И только тогда, как бы желая всё разъяснить, она сказала, почему во время пения Херувимской ни в коем случае нельзя жить по-мирски в храме, даже делая такое благочестивое дело, как ставя свечи или прикладываясь к иконам, а после неё — даже думать о чём-либо постороннем!
То есть даже тут не сразу сказала о главном!
И уже дома, как можно мягче, добавила:
— А теперь подумай: угодно ли будет Богу вся эта наша поездка? Какой бы она ни была заманчивой! Не лучше ли нам с тобой, помолившись, придумать что-то другое? Новое! Ты же ведь у меня — умный...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Войти