Остановка

Кирилл выбежал из подъезда красивой элитной многоэтажки — предмета зависти жителей известного областного города — в сильнейшем возбуждении. Глаза его горели, словно у спортсмена перед стартом. Руки были напряжены. На лице — готовность куда-то мчаться, спешить и что-то решительно делать. В этом не было ничего удивительного: в суете и спешке Кирилл пребывал всегда. А как иначе? Работа у него была такая, что постоянно требовалось решать массу неотложных проблем. А сегодняшний день и вовсе был особенным. За два часа ему нужно было почти одновременно, но строго последовательно решить в разных концах города пять дел. И не каких-то там повседневно-обычных, а очень важных — от которых зависело его благосостояние лет на пять, а то и десять вперёд, включая осуществление давней мечты — приобретение собственной престижной машины. И которые он готовил без малого целый год.
Сначала он хотел заказать такси, но, посмотрев на часы, понял, что успеет на автобус. Да и некогда было вызывать машину по телефону на дом. Он очень торопился, одеваясь так, чтобы была соблюдена каждая мелочь: подходящий под цвет костюма с рубашкой галстук, ремень, дорогие часы, на которые сразу обращают внимание деловые люди. И в десятый раз просматривая бумаги, положенные в роскошную кожаную папку. Казалось, всё уже давно предусмотрено и взято. И тем не менее его не покидало ощущение, что он всё-таки что-то забывает…
Так оно и случилось!
Уже спустившись на лифте до второго этажа, он неожиданно стукнул себя по лбу:
— Ах, я растяпа! — и яростно забарабанил по кнопкам, требуя, чтобы лихорадочно задергавшаяся махина остановилась, из-за чего вообще едва не застрял в кабине.
К счастью, на этот раз (потому что бывали случаи, когда ему приходилось часами ждать монтёра) всё обошлось благополучно. Кирилл быстро поднялся назад и, порывшись во всех ящиках письменного стола, отыскал старую запылённую записную книжку с полузабытыми именами и телефонами, которые — как знать? — могли вдруг понадобиться при встречах… Но, даже засовывая её поглубже в портфель, он снова почувствовал, что всё равно что-то забыл. Причём самое главное. Но что? Думать об этом было уже некогда. Он опаздывал на автобус.
И… опоздал.
Выйдя за ворота кирпичного забора, который надёжно окружал дом, он увидел, что от автобусной остановки только что отошёл единственный автобус, идущий до нужного ему района. Следующий, насколько он знал и без расписания, должен был быть только через сорок минут. Сначала он даже чуть было не топнул от досады ногой, но вовремя спохватился, вспомнив про свой представительский вид. И подумал: не беда! Поедет на попутной машине. А это даже быстрее и поможет выкроить лишних полчаса, чтобы по дороге решить ещё одно вчерашнее, пусть не такое важное, но тоже нужное дело.
Он встал на краю тротуара и поднял руку. Не помогло. Ни одна из машин не остановилась. Тогда Кирилл вышел на край обочины. Но странное дело: водители ехали мимо, словно не замечая фигуры парня, который сначала призывно, потом просяще и, наконец, умоляюще голосовал уже едва ли не на середине дороги.
Наконец одна из машин повернула в его сторону и затормозила у автобусной остановки. Кирилл радостно метнулся к ней и тут же получил сильнейший удар по ноге распахнувшейся дверцей. Вышедшие из машины парень с девушкой участливо осведомились, не очень ли ему больно и не нужно ли чем помочь.
— Ничего, ничего! — изо всех сил не позволяя гримасе боли исказить лицо, прохрипел он.
Сунулся было в салон. Но там сидела ещё одна девушка, которой, судя по выражению её глаз, было по пути не с ним, а с водителем, куда бы тот ни ехал…
Хромая, Кирилл отошёл от машины и сел на лавочку под навесом.
— Надо было хоть номер машины записать! — желчно посоветовал проходивший мимо пенсионер.
— Зачем? — недоумённо пожал плечами Кирилл.
— А чтобы не ездили!
Настроение было — хуже не придумаешь. Кириллу нужно было срочно возвращаться на дорогу и голосовать пачкой сторублёвок. Что-что, а это всегда помогало! Но он почему-то не спешил с этим.
«Всё суечусь, всё спешу куда-то! Тороплю, тороплюсь без передышки… — потирая больную ногу, неожиданно для себя вдруг с раздражением подумал он. — Месяцы… годы такой жизни. И чего добился? Квартиры в элитном доме? Хорошо оплачиваемой работы с массой подработок? Если ещё сегодня всё удастся успеть — машины? А оно, если разобраться, стоит того?..»
Кирилл вспомнил, как однажды чуть было не погиб из-за этой своей вечной спешки. Он шёл с одной встречи на другую. Оставалось лишь перейти дорогу. Но что-то — уже и не вспомнить что… хотя нет, кажется, он решил тогда купить цветы, потому что деловая встреча была с женщиной-предпринимателем, — заставило его замешкаться. И вдруг, услышав крики ужаса, от которых заледенело сердце, увидел, что прямо на то место, где он, если бы не приостановился, должен был сейчас находиться, мчался цементовоз. Дело было зимой. Как раз после дождливой оттепели ударил сильный мороз, превративший землю в сплошной ледовый каток. Жёлтый свет перед перекрёстком загорелся на несколько мгновений раньше, чем ожидал торопившийся на строительный объект водитель. Он попытался затормозить, но только потерял управление, и цементовоз юзом понесло прямо на тротуар. Огромная тяжёлая машина с крутившейся бочкой со страшным грохотом ударилась о железобетонный столб, который тут же, прямо на глазах, изогнулся в большой вопросительный знак. Словно ослепительные радужные искры, во все стороны полетели мелкие осколки разбитого лобового стекла. Водитель, к счастью, не пострадал. Все радовались. И никто даже не подозревал, что радоваться надо было — причём ещё больше — за него. Как потом сказала ему соседка по старой коммунальной квартире, добрая одинокая старушка, услышав обо всём:
— Сам Господь спас тебя, отведя неминуемую беду!
И тут его словно осенило: «Господь!»…
После того случая он какое-то время ходил в храм. Ставил свечки. Купил молитвослов и, как указано в нём, старательно молился, совершая утреннее и вечернее правило. Однажды даже исповедался и причастился. Священник, видя его усердие, дал понять, что если так и дальше пойдёт, то он скоро станет алтарником. Но тут один знакомый познакомил Кирилла с нужными людьми, которые, в свою очередь, устроили его на эту работу с её подработками. И началась эта суета!
С летней берёзы рядом упал осенний лист.
«Странно, рано бы, вроде, ещё листопаду!» — удивился Кирилл. И вдруг вспомнил, что однажды прочитал, теперь уже не вспомнить в какой духовной книге, что Господь настолько знает всё на свете и так печётся обо всём, что даже лист не упадет с дерева без Его воли. Эта мысль так поразила тогда Кирилла, что он ходил под её впечатлением несколько дней. И только суета, как всегда, отвлекла его, и он вспомнил об этом только сейчас…
Через дорогу, по которой почти непрерывным потоком шли машины, на его глазах быстрым шагом принялась переходить тоже, очевидно, куда-то спешившая женщина с ребёнком. Он у неё так рвался вперёд, что мать, не выдержав, взяла его на руки. И, несмотря на истерику, которую поднял тот, заболтав ногами, крепко-накрепко прижала к груди и благополучно перешла на другую сторону.
Кирилл с облегчением посмотрел им вслед и усмехнулся.
«Вот так и я, как этот малыш! Всё сам… сам… Лист с дерева — и тот без воли Божией не падает! — словно время остановилось, и он никуда не опаздывал, принялся размышлять Кирилл. — А уж что касается человека!.. Господь знает всё, что я хочу. Он печётся обо мне. Несёт по жизни так бережно, как ни одна мать не несёт своего ребёнка. Он всё видит! Всё понимает. В любую минуту готов помочь. Но только — ведь не всё для меня полезно. Если бы Ему было угодно, то я давно бы уже был на месте. И больше того — ехал на своей машине, а не ловил чужую! Но почему-то всё делается именно так: что я сижу на этой остановке с больной ногой, не зная, что делать…»
«А впрочем, почему это не знаю? — вдруг понял он и, наконец, вспомнил, что именно забыл взять, вернее, сделать дома. — Знаю!»
Он забыл благословиться на дорогу и эти важные встречи у Бога. Взять у Него благословение на начало благих дел. Как учила его никуда никогда не спешившая, но всегда во всём успевавшая — и наверняка, он сам вызывал к ней священника, который соборовал и причастил её перед смертью, — попавшая в рай соседка.
«Всё, хватит суетиться! — решил он и, подняв почему-то разом повлажневшие глаза к небу, прошептал: — Господи, прости меня за то, что я всё это время не доверял Тебе… прости, что всегда старался и теперь вот стараюсь делать всё сам. По-своему. Хотя Ты гораздо лучше знаешь, что мне нужней и полезней. Прости и… благослови! Насколько я помню, Ты не разрешаешь нам клясться. Поэтому я просто отныне всё предаю в Твою волю! Сейчас и навсегда!»
Едва Кирилл довёл свою мысль до конца, как где-то совсем рядом раздался скрип тормозов. Он вздрогнул, возвращаясь в этот суетный мир, перевёл глаза на дорогу и увидел, что на обочине встало такси. Окошко дверцы приспустилось, и в нём показалось лицо пожилого усатого водителя:
— Эй, парень! — весело прокричал он. — Что сидишь? Тебе куда?
— Мне? — прошептал Кирилл.
Он понял, что Господь услышал его и таким чудесным образом дал знать, что одобряет принятое им решение.
— Туда! — словно очнувшись, радостно показал он рукой вперёд.
Сел в машину. И… с тех пор успевал везде и всегда. Даже рассказать мне эту историю!

Автор: Монах Варнава (Санин)