Вечная любовь
Эту прекрасную венчающуюся супружескую пару мне не забыть никогда.
А её удивительную историю — тем более.
Её даже начать хочется по-особому.
Потому что для многих она — настоящая мечта.
А для некоторых, кому так называемый гражданский брак, который — с духовной точки зрения — самый настоящий блуд, увы, просто сказка.
Чтобы привлечь даже их внимание, я и начну вот так...
Жили-были, как принято говорить в сказках, старик и старуха. И была у них... — но тут вымысел кончается и начинается самая настоящая быль — любовь.
Да такая, что ни словом сказать, ни пером описать.
Верная.
Нежная.
Трогательная до слёз...
С первой минуты их мимолётной встречи у журавля-колодца с хрустально чистой водой. Они-то и встретились на рассвете. И были вместе до самого их позднего жизненного вечера.
Нынче трудно поверить обоим... Но прошло 70 лет с того времени, как шедший с войны мимо незнакомой деревни парень, тогда Антон, а теперь давно уже Антон Антонович, разыскал понравившуюся ему девушку (Веру — Веру Сергеевну) да вскоре женился на ней.
Иными словами — целая жизнь. Которую только на бумаге можно описать несколькими словами.
Антон был тогда красивым парнем. На загляденье всем девчатам всего его неблизкого пути. Ещё бы... Мало того, что широк в плечах, работающий, не пьющий и хорош собой. Да ещё — два боевых ордена и три медали на гимнастёрке. Он ведь сыном полка воевать начал. Да и потом, к концу войны, уже полноправным солдатом наград прибавил...
Но и Вера, под стать ему, была настоящей красавицей.
Как же обрадовалась она, когда в их калитку вдруг постучал тот самый парень, который так приглянулся ей пару дней назад у колодца...
И так как война забрала у неё родителей и совсем недавно бабушку, то благословения на брак спрашивать ей было не у кого. А Антону оно и не требовалось. Ему вполне достаточно было и того, что их тут же расписали в сельсовете!
Сначала Вера на это от счастья даже внимания не обратила. А потом, сызмальства воспитанная в глубокой вере, поняла, что это у него вполне серьёзно. Как говорил он сам — твёрдая жизненная позиция!
И каждый раз, когда она начинала говорить мужу о Боге, о вере, о том, что хорошо было бы крестить рождавшихся у них детей... То он только слегка мрачнел, и было видно, явно сдерживал себя, чтобы резко не ответить жене.
Насчёт детей ещё ничего. Их крестили, соблюдая по вынужденной мере тех безбожных времён все предосторожности, в соседней области. Антон Антонович-то вскоре большим начальником стал. И, значит, прознай про это руководство, партийного билета и вместе с ним работы мог бы мигом лишиться.
Но, любя жену, он был не в силах отказать ей. И, как на войне, каждый раз шёл без страха на риск. Сам договаривался со священником. И, как можно раньше — первенец у них умер сразу же после родов — отвозил жену с сыном или дочерью на служебной машине, делая, как бывший разведчик, всё так, что водитель даже ни о чём не догадывался.
Так ползли дни... Летели годы... Мелькали десятилетия...
Ставшая Верой Сергеевной — Вера терпела. Ждала. Молчала. Ни единой ссоры, да что ссоры — недомолвки не было у них за всю жизнь. Но тут чувствовала: заговори она о вере всерьёз — и не миновать беде.
Только, словно ненароком, клала рядом с газетами мужа свои церковные книги. Те, в которых говорится вся правда о Боге и вере, которую так тщательно скрывала от людей безбожная власть. Да иногда, оставшись надолго одна, доставала из шкафа, завернутые в бабушкины шали, древние родовые иконы. Обливаясь слезами — любимый-то, как выяснилось прямо на свадьбе, был у неё даже не крещённым! — молилась о нём. Просила, чтобы Бог Сам вразумил и наставил Антошенку на спасительный путь. Иначе — как же они, так любящие друг друга, будут в Вечности навсегда порознь?
Однажды он так и застал её за этим занятием... Потихонечку пятясь, чтобы не смутить жену, вышел из комнаты. Ничего не сказал. Только на следующий день за то время, когда жена ходила в открывшийся после разрешения в стране веры храм (он и тут ни словом не возбранял ей делать этого, даже раньше, когда на Пасху она ездила в соседний город), взял молоток, гвозди...
И возвратившаяся Вера Сергеевна с изумлением увидела аккуратно прибитые на стене иконы.
Но молиться перед ними Антон Антонович не стал. Ни-ни! — об этом не могло быть и речи! Как бы там ни было...
Жили они так дальше, не тужили. Дети радовали. Сначала внуками. Потом те — правнуками... Они настолько привыкли к этой земной жизни, что уже казалось, так будет продолжаться всегда. И их счастье не будет конца.
Как вдруг...
Оба они почти одновременно заболели смертельной болезнью. Поначалу тщательно скрывали это друг от друга. Умоляли молчать и врача. Да всё равно — встретились однажды в онкологии... Возле его кабинета!
Отпираться было бессмысленно. Да и не умели они лгать друг другу. Так, придерживая один другого, добрались до дома. Долго молчали, глядя друг на друга уже начинающими просвечивать пальцами по тыльным сторонам ладоней. И Вера Сергеевна вдруг, открывая то, что так мучительно томило её сердце, прошептала:
— Как же я буду там без тебя? А ты без меня?..
Антон Антонович вздрогнул, словно от удара... Он — не боящийся с самого детства в жизни никогда ничего!!! И сказал:
— Знаешь, признаюсь тебе... Но и ты скажи честно, не случайно ведь клала на мой журнальный столик свои книги с крестами?
Вера Сергеевна, всхлипнув, кивнула.
— Так вот, — удовлетворённо кивнув, продолжал Антон Антонович. — И я признаюсь тебе. Почитывал я их. Нет, чтобы уж быть совсем точным, сначала почитывал, а потом — читал! Так что кое-что соображаю. И, учитывая, что времени у нас осталось не так уж и много, давай срочно вызывай всех наших детей, родственников!
— Зачем?! — не зная, во что и верить, ахнула Вера Сергеевна.
«Неужели ему так уже плохо, что он чувствует совсем близкий конец?!» — ужаснулась она.
Но услышала то, на что еле-еле, совсем втайне, надеялось её бесконечно любящее, разрывающееся от жалости к мужу сердце:
— На наше венчание!
Крестился Антон Антонович на следующий же день. Без лишних свидетелей.
А потом...
Потом они стояли в центре храма. Совершенно лысый (а когда-то такая пышная шевелюра была!) всё время совершения таинства — ровно, как на военном параде, стоящий девяностолетний старик. Иногда бережно поддерживавший супругу... И она, маленькая, худенькая старушка — в белоснежной фате!
После венчания, когда священник поздравил их и привёл в пример всем остальным — был воскресный день, и церковь была полна народу, оставшемуся на такое необычное событие, — обессиленно прислоняясь к тоже едва державшемуся на ногах супругу, Вера Сергеевна, вновь глазами ставшая просто Верой, шепнула:
— А знаешь, Антошенька, я ведь даже на нашей с тобой свадьбе не была так счастлива, как сейчас!
— Когда мы были совсем молоды и здоровы?!
— Да! Да! Ведь тогда мы соединялись для земной временной жизни, и меня мучила мысль, что наше счастье когда-нибудь да оборвёт смерть. А сейчас — для того, чтобы быть вместе — вечно!
Антон Антонович серьёзно поглядел на неё, на большие церковные иконы, на сияющий крест в руках священника... И первый раз в жизни с искренней верой (раньше, бывало, особенно на войне, когда чудом оставался живым, он частенько даже не вдумываясь, приговаривал эти слова, доставшиеся ему по духовному наследству от предков) сказал:
— Слава Богу!
...Вот такой рассказ получился.
Для мно-о-огих, живущих в браке, но ещё не венчанных, молодых и не очень людей, не рассказ, а — сплошная присказка. Правда, к счастью, без самой сказки...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Войти