Золото испытывается в огне

История эта — о временах страшных гонений на верующих в сталинские годы. Наиболее жестокими были 1937–1938 годы. Тогда в руководстве РПЦ осталось всего 4 (!!) штатных архиерея, включая Патриаршего Местоблюстителя. Репрессирован был и архиепископ Николай (Могилевский).

Когда много лет спустя Владыке задали вопрос: «Как Вы отнеслись к этому переселению? Не было ли в сердце ропота или обиды?» — Владыка отвечал:

«На всё воля Божия. Значит, было необходимо перенести мне это тяжёлое испытание, которое закончилось большой духовной радостью. А вы подумайте: что будет, если человек всю жизнь станет проводить в неге и довольстве, в окружении близких и родных людей? Жизнь, пресыщенная благами земными, приводит к окаменению сердца, к охлаждению любви к Богу и к ближнему. Человек от излишеств становится жестоким, не понимающим чужого горя, чужой беды».

На станцию Челкар поезд прибыл ночью. Охранники вытолкали Владыку на перрон в нижнем белье и рваном ватнике. В руках у Владыки было только удостоверение, с которым он должен был два раза в месяц являться в местное отделение НКВД на отметку.

Оставшуюся часть ночи Владыка пересидел на вокзале. Настало утро. Надо было куда-то идти. Но как идти зимой в таком виде? Да и идти было некуда. Владыке пришлось обратиться за помощью к старушкам, и на его просьбу откликнулись добрые женские сердца. Старушки подали ему кто — телогрейку, кто — шапку, кто — залатанные валенки. Одна старушка приютила его в сарае, где у неё находились корова и свинья. Владыке в это время шёл уже 65-й год. Голова его была бела, и вид невольно вызывал сострадание. Владыка пытался устроиться на работу, но никто не брал его — он выглядел старше своих лет. Отец Николай вынужден был собирать милостыню, чтобы не умереть с голоду.

Впоследствии, когда духовные чада спрашивали у Владыки: «Почему Вы не сказали старушкам, которые дали Вам одежду, что Вы — епископ?» — Владыка отвечал:

«Если Господь посылает крест, Он же и силы даёт, чтобы его нести, Он же его и облегчает. В таких случаях не должна проявляться своя воля, нужно всецело предаваться воле Божией. Идти наперекор воле Божией недостойно христианина, и после того, как человек терпеливо перенесёт посланные ему испытания, Господь посылает духовную радость».

Так до глубокой осени 1942 года Владыка продолжал влачить своё нищенское существование. Физические силы его были на исходе. От недоедания и холода у него развилось худосочие, тело покрылось нарывами, от грязи завелись вши. Силы покидали не по дням, а по часам…

И вот пришёл момент, когда иссякли последние силы, и отец Николай потерял сознание.

Очнулся он в больнице, в чистой комнате, на чистой постели. Было светло и тепло, над Владыкой склонились люди. Он закрыл глаза, решив, что всё это ему кажется. Один из склонившихся проверил пульс и сказал:

— Ну вот, почти нормальный! Очнулся наш дедушка!

Поправлялся Владыка медленно. А когда поднялся с постели, сразу же стал стараться принести пользу окружающим: кому воды подаст, кому судно принесёт, кому постель поправит, кому скажет доброе слово. В больнице полюбили этого доброго старичка. Все стали называть его ласково «дедушка». Но только один молодой врач знал трагедию этого «дедушки», знал, что выпишут его из больницы — и опять пойдёт он просить милостыню и жить рядом с коровой и свиньёй.

И вот настал день, когда врачу предложили выписать «дедушку» из больницы. Владыка Николай стал молиться Господу, снова отдавая себя в Его волю: «Куда Ты, Господи, пошлёшь меня — туда и пойду!» И когда все собрались проститься с добрым «дедушкой», вошла нянечка и сказала:

— Дедушка, за вами приехали!

— Кто приехал? — спросили все разом.

— Да тот самый татарин, который вам иногда передачи приносил, разве не помните?

Конечно, Владыка не мог забыть, как регулярно, через каждые десять дней, ему передавали от какого-то незнакомого татарина пару татарских лепёшек, несколько яиц и несколько кусочков сахара. И ещё знал Владыка, что именно этот татарин подобрал его, полуживого, без памяти лежащего на дороге, и отвёз в больницу. Ошеломлённый, Владыка пошёл к выходу. Действительно, у больничных дверей стоял татарин.

— Ну, здоров, бачка! — сказал он Владыке и улыбнулся добродушной улыбкой.

Владыка тоже поздоровался с ним. Вышли на улицу, татарин посадил Владыку в сани, сел сам, и они поехали. Был конец зимы 1943 года.

— Почему вы решили принять участие в моей жизни и так милостиво отнеслись ко мне? Ведь вы меня совсем не знаете, — спросил Владыка.

— Надо помогать друг другу, — ответил татарин. — Бог сказал, что мне надо помогать тебе, надо спасать твою жизнь.

— Как сказал вам Бог? — изумлённо спросил Владыка.

— Не знаю как, — ответил татарин. — Когда я ехал по своим делам, Бог сказал мне: «Возьми этого старика, его нужно спасти».

Для Владыки началась спокойная жизнь. Татарин имел связи и смог устроить так, что через некоторое время в Челкар приехала Вера Афанасьевна Фомушкина, его духовная дочь, которая также была сослана, но в другую местность.

Думаю, что каждому, знакомому с Библией, сразу вспоминается притча о добром самарянине. В данной истории им оказался добрый татарин…

Владыка Николай был исключительным человеком. У него было такое прекрасное лицо, которое называли ликом. Он всегда улыбался, никогда никому ни в чём не отказывал и всегда молился за всех.

Служил всегда благоговейно, никогда не спешил. Молился со слезами, особенно при совершении Литургии, когда пели «Тебе поём, Тебе благословим…», — он всегда плакал. Говорил, что плачет от радости, что Господь сподобил его совершать эту Литургию, и от счастья, что он может принести молитвы за всех своих духовных чад, за всех пасомых.

Таким стало его сердце после всех перенесённых гонений и скорбей…

«Золото испытывается в огне, а люди, угодные Богу, — в горниле уничижения».