Видео-рассказы

Духовные истории и свидетельства, которые вдохновляют и поучают

Мама, учи молитвы!

Мама, учи молитвы!

Однажды в Оптиной Пустыни на исповедь ко мне подошла одна женщина, приложившись к кресту и Евангелию, она неожиданно для меня заплакала. Неожиданно потому, что слез ее нельзя было отнести к исповеди. Тогда я спросил ее: «Что ты плачешь?» Она ответила, что ей вспомнились ее скорби, и рассказала такую историю. Недолго прожив в браке, она развелась с мужем и стала одна растить ребенка. Когда сыну исполнилось 18 лет, его забрали в армию. Было это в самый разгар Афганской войны. Сначала сын попал в Ташкент, а через полгода стал ей писать письма с пометкой Ташкент-16, а это и был, как она потом выяснила, Афганистан. За все это время она пролила море слез. Была она на это время абсолютно неверующим человеком и не имела никакой духовной опоры, жизненного стержня, в церковь никогда не ходила. Как получит письмо — то у нее радость, проходит короткое время — опять тревога, так как отовсюду слышит самые тревожные и трагичные известия. Так прошло полтора года. Наконец, сын возвращается без единой царапины с боевыми медалями. Казалось, весь кошмар закончен. Но в нашей жизни часто бывает, что абсолютно непредсказуемые события расстраивают все наши надежды. Но Господь силен всякую злую ситуацию, устроенную диаволом, повернуть в другую сторону. Сын вернулся домой в мае, и они с друзьями пошли на речку отметить возвращение. Как водится, распили немало вина, водки. И человек, пройдя войну и оставшись целым и невредимым, пьяным утонул в реке. Ее материнское сердце буквально разрывалось от этого горя — пройдя страшную войну и не получив никаких царапин, ее сын в нескольких шагах от дома погибает так банально и бессмысленно. Она не могла найти себе места. И вот однажды, через два дня после похорон, то ли во сне, то ли наяву, видит своего сына, сидящим у нее в ногах на кровати. Не веря себе, она спрашивает его: «Саша, ты ли это?» И он отвечает: «Я, мама». Сидит он очень грустный и погруженный в себя. Внутренний голос подсказывает ей, что это душа его. Это не что-то абстрактное, а вполне конкретный образ именно этого человека, так как душа носит на себе отпечаток нашего тела. Мать смотрит на него, а он начинает удаляться, удаляться, стены дома как бы раздвигаются, душа стремительно летит, и она слышит душераздирающий голос, родной голос сына: «Мама, учи молитвы». Он сказал только три слова? Но они перевернули всю ее жизнь. Для чего учить молитвы? – Значит есть Тот, к Кому обращены эти молитвы, значит и есть смысл в этих молитвах. Как молнией ожгли ее эти мысли. Глаза ее приоткрылись, и почувствовав душу сына она увидела выход из этой ситуации. После этого она впервые взяла в руки Евангелие, впервые пришла в храм, стала интересоваться тем, чему учит церковь. Это было целое открытие: Евангелие говорит о том, что человек создан Богом бессмертным, что смерти после Воскресения Христа нет, а есть лишь только временное разлучение человеческой души с телом. Вновь все будет восстановлено, по образу зерна, которое, истлевая, дает росток новой жизни. Именно так будет и с нашим бренным человеческим телом. Автор: архим. Мельхиседек (Артюхин)

Заступление Пресвятой Богородицы за обижаемую мужем жену

Заступление Пресвятой Богородицы за обижаемую мужем жену

В древних книгах между многими чудесами, бывшими от Пресвятой Девы Богородицы, рассказывается и о том, как Божия Матерь однажды оказала чудесную помощь женщине, пренебрегаемой и ненавидимой своим мужем. Жили некогда двое супругов, еще довольно молодых. Они были из благородного сословия и имели немалое состояние. Сначала супружеская жизнь их была очень счастлива, но потом стала несчастна. Сначала муж любил свою жену. Она и достойна была любви, так как была не только прекрасна видом, но и кротка, послушна и отменно благочестива. Каждый день, утром и вечером, она усердно молилась Богу как о своем собственном спасении, так и о спасении своего мужа, и всячески старалась, чтобы их жизнь шла по святым заповедям Божиим. Но врагу рода человеческого - диаволу ненавистно было такое благочестивое направление их жизни, и ему удалось произвести в муже охлаждение и нелюбовь к благочестивой жене. Он стал скучать в обществе своей кроткой и тихой супруги; ему стали нравиться другие женщины, которые не походили на нее и отличались живым, непокорным характером и разгульным нравом. Все чаще и чаще он оставлял жену одиночествовать в доме, а сам искал развлечений и удовольствий на стороне; когда же приходил домой, то капризничал, старался отыскать у жены непорядок и опущения в хозяйстве, осыпал ее упреками и бранными словами. На беду случилось, что богатство супругов, сначала очень большое, стало уменьшаться; неудача в разных денежных оборотах, неурожай хлеба в имениях и другие несчастья произвели то, что, прежде очень богатые, эти люди пришли потом в полное разорение. Но это горе не сблизило мужа с женой, а послужило для него поводом еще больше ненавидеть ее. Он стал говорить теперь, что жена, выходя за него замуж, не принесла ему достаточного приданого, которым он мог бы теперь поправиться, что она принесла с собой одно несчастье и неурядливостью своей помогла его разорению. Свое несчастье они переносили не одинаково; муж ходил по городу, вертелся около знакомых богачей, ожидая от них помощи, выпрашивал в долг денег у людей, которые не успели узнать о его разорении; жена же в отсутствии мужа все время проводила в молитве. Она молилась о возвращении к ним не прежнего богатства, но прежнего согласия и прежней любви. Тысячи раз падала она перед иконой Богоматери, умоляя Ее возвратить ей сердце мужа и устроить их семейную жизнь по-прежнему. Но некоторое время злоба диавола имела как будто перевес над молитвами благочестивой женщины. Однажды муж сидел в каком-то трактире и бесцельно глядел, как люди входят, пьют, едят и уходят. Нужно бы ему идти домой, но ему противно и вспомнить о доме: опостылела ему жена и семья. Тут подошел к нему какой-то человек с хитрым взглядом и начал вкрадчиво говорить ему: "Ты раньше был богат, а теперь разорился. Но не сетуй о потерянном богатстве: у тебя есть средство снова обогатиться. Если ты сделаешь для меня то, чего я от тебя желаю, то ты через короткое время будешь богаче прежнего". Эти слова имели такое действие, что разорившийся богач отложил всякое недоверие к незнакомцу и пообещал сделать для него все возможное, лишь бы он указал ему средство к обогащению. "Пожертвуй мне свою жену, - отвечал незнакомец, - это для тебя ничего не стоит, потому что ты ее не любишь. Между тем, я хочу приобрести ее в свою собственность". "Для чего она нужна тебе и что ты будешь с ней делать?" - спросил муж. "Что тебе за дело до этого, - отвечал незнакомец. - Если бы даже я умертвил ее, не все ли тебе равно? По скольку раз в день ты, бранясь, посылаешь ее к самому диаволу или в ад кромешный? Итак, не все ли тебе равно, что я стану делать с ней, когда она будет моей рабой!" Когда муж выразил сомнение в том, может ли он обогатиться через продажу своей жены, то незнакомец предложил ему немедленно написать условие, по которому муж сначала получит от незнакомца обещанные сокровища, а потом представит в его распоряжение свою жену. Муж не вдруг решился; дело было слишком необычно, да и жены стало как будто жалко. Но потом он подумал, что еще, может быть, незнакомец не в силах будет исполнить своего обещания; подумал он и то, что от денег можно и после отказаться, а все же приятно хоть руками коснуться их, хоть глазами на них полюбоваться. Подумав все это, муж подписал условие. Незнакомец сказал, что деньги его закопаны в загородном месте, что муж должен идти с ним туда не дальше, как завтра, что, получив там деньги, муж обязан передать на том же месте свою жену, но не вдруг, не ближе, как через два месяца. На следующий день незнакомец и муж отправились за город, долго шли, зашли в лесную чащу; здесь незнакомец указал место, велел мужу копать землю и сам помогал ему. Скоро докопались они до колодца, в котором было великое множество золота и дорогих каменьев. Все это тут же и вручено было мужу, с тем чтобы через два месяца он на этом самом месте в ночное время передал незнакомцу свою жену. Прошло два месяца, в продолжение которых муж из доставшихся ему сокровищ заплатил свои долги, выкупил свои прежние дома и имения и снова зажил в богатстве и почете. Но вот наступил день, когда муж должен был передать свою жену незнакомцу, от которого он получил богатство. С наступлением сумерек он приказал ей одеться и идти с ним. Она, не ожидая ничего хорошего, стала умолять, чтобы он оставил ее дома. Но он намеренно придал своему голосу жестокость и повелительность, и она покорилась. Они молча шли по городским улицам, направляясь к выходу из города. По дороге пришлось им проходить мимо храма. Двери его были еще открыты: жена обратилась к мужу с просьбой зайти в храм, чтобы там помолиться перед иконой Божьей Матери. Мужу очень не понравилась эта просьба: ему стыдно было, идя на такое дело, заходить в церковь; однако и совсем отказать жене у него не хватило духа, так как он подумал, что в последний раз можно сделать ей угодное. "Иди в церковь, а я подожду тебя на улице; да смотри, возвращайся скорее, не заставляй долго ждать тебя: мы должны спешить", - сказал муж жене. Жена, войдя в храм, упала пред иконой Божией Матери и стала просить Заступницу рода христианского, чтобы Она защитила от восстающих на нее зол. Она с таким усердием молилась, что и забыла, что на улице ожидает ее муж. Молитва принесла ей успокоение и радость; тело, истомленное душевной скорбью, требовало отдыха и - по Божию устроению - бедная женщина пред иконой Пресвятой Богородицы, на церковном полу заснула спокойным и отрадным сном. Между тем муж с нетерпением и досадой ждал ее на улице. Он собирался сделать ей суровый и обидный упрек, лишь только она выйдет. И вот, он видит, что по ступеням храма к нему сходит жена, покрыв лицо покровом, как бы от ночного холода или от нескромных взоров. "Не буду я браниться с ней за ее промедление; недолго ей быть со мной; скоро мы разлучимся навсегда". Так думал муж и молча пошел вперед, а жена за ним. При выходе из города он думал, что его спутница станет тревожиться и спрашивать, куда он ведет ее. Но она шла спокойной поступью, как будто знала все, что будет. Снова мужу сделалось жалко жены, которая никогда ни в чем не прекословила ему и которую он готовился передать человеку, не имеющему никаких хороших намерений. Наконец, они пришли на место. Была полночь. Незнакомца еще не было, но скоро по лесу заслышались шаги его - и он показался при месячном свете. Муж пошел к нему навстречу и сказал, что жена - здесь и что теперь требуется уничтожить их условие, так как оно исполнено с обеих сторон. Незнакомец охотно передал мужу условие, а сам направился к жене, которую он считал своей собственностью. "А, усердная молитвенница! - сказал он, злобствуя и радуясь. - Теперь ты в моей власти". Говоря это, он приблизился и дерзко схватил ее за руку. Но в то же мгновение, как будто прикоснувшись к огню и опалившись, он метнулся в сторону и страшно вскрикнул. Тут покрывало, бывшее на голове у Жены, распахнулось, и Она взглянула на незнакомца взором, полным царственного величия и гнева. Незнакомец, стараясь защититься руками от этого взора, заговорил в ужасе: "Матерь Иисуса! Кто призвал Ее, зачем Она здесь? Разве Она может быть под моей властью? Я сторговал жену этого негодяя, которая досаждает мне своим благочестием и которую погубить все-таки есть надежда. Мог ли я думать, что вместо нее придет сюда Матерь Христа? Проклятый обманщик, ты обещал мне свою жену, а Кого привел вместо нее?" При этих словах он бросился было на трепещущего мужа и разорвал бы его на части, но взгляд Богоматери лишал его силы: он упал на землю и исчез на месте. В то же время стала невидима и Пресвятая Дева. Муж остался один и долго не мог придти в себя от страха, долго не мог собраться в обратный путь. Наконец, страх его стал проходить, и вместо того на него напал нестерпимый стыд и горькое раскаяние. Так вот кому хотел он продать свою жену и вот в Ком нашла она помощь и заступление! Он очутился в содружестве с диаволом, а жена его под покровом Царицы Небесной. Таков плод его злобы и таков плод ее кротости и благочестия. О, как он недостоин и низок пред своей женой, которую спасти от него явилась Сама Матерь Божия! С такими мыслями и чувствами возвращался он в город и приблизился к тому храму, где осталась его жена. Между тем наступило время утренней службы. Когда церковный сторож отпер означенный храм и вошел в него, то скоро заметил молодую женщину на церковном полу пред иконой Божией Матери. На ее лице были следы обильных слез и вместе тихая, радостная улыбка. Она, очевидно, пробыла тут целую ночь. Когда церковник разбудил ее, то она, как будто вспомнив что-то, ничего не говоря, бросилась бежать вон из храма. И вот, когда преступный муж проходил мимо, то из храма выбежала к нему жена; она трепетала теперь от робости пред мужем; она не смела взглянуть ему в лицо, она не знала, какими бы словами вымолить У него прощение. "Прости, прости меня, дорогой мой! Я не знаю, как это все случилось. Я молилась, и какое-то забытье нашло на меня, я уснула.., меня заперли в церкви, и я пробыла тут целую ночь". Так говорила она, не надеясь на прощение мужа, ожидая от него бранных слов и ударов. Но муж ее был уже другой человек, не тот, что вчера и третьего дня. "Нет, не ты предо мной виновна, а я без конца виновен пред тобой". И сказав это, муж с горькими слезами поведал жене все свои преступления, свое гнусное намерение продать ее и, наконец, чудное явление Богоматери в прошедшую ночь, устрашившее диавола и образумившее мужа. Через несколько минут супруги, примиренные и счастливые взаимной любовью, приносили в том же храме благодарную молитву Божией Матери, Которая избавила их от сатанинской крамолы и теперь устроила между ними прежнее согласие. Вскоре после этого, не желая владеть богатством, которое досталось им от диавола, они разделили нищим свое имение. И стали жить трудами рук своих, угождая Богу молитвой и добрыми делами. * Из брош. "Руно орошенное". Изд. 1882 г.

Как Бог бандита вразумил

Как Бог бандита вразумил

Эту историю рассказал настоятель одного из сельских храмов Самарской епархии. Попросил только изменить его фамилию и название села, где он служит. Однажды утром иерей Сергий обнаружил на крыльце своего дома письмо. Короткое послание состояло из сплошных угроз – неизвестные обвиняли отца Сергия в том, что он зовёт людей в церковь, обличает пьяниц и наркоманов, проповедует здоровый образ жизни. Угроз отец Сергий не испугался. Продолжал служить так, как и прежде. Но вскоре ему подбросили второе письмо, затем третье… А потом дотла сгорела баня. «Длиннополый, ты понял, что мы не шутим?» – спрашивали его в очередном письме. О происшедшем священник доложил архиепископу Самарскому и Сызранскому Сергию. Владыка приободрил и сказал: «Если не боишься – служи, как и прежде служил. Господь не оставит». Через месяц у батюшки сгорел гараж. И снова письмо: «Смотри, длиннополый, доиграешься. Последнее предупреждение…». Прошло ещё некоторое время, и однажды вечером к дому священника подкатил дорогой американский джип. Двое крепких мужчин постучали в дверь. «Отец Сергий, – обратился один из них к вышедшему батюшке. – В деревне Козловке умирает бабушка, просит причастить. Мы вас к ней подбросим». Через несколько минут отец Сергий уже устраивался на заднем сиденье. Рядом с ним сели и те двое. Всего в машине оказалось четверо крепких мужчин. По их виду, коротким репликам священник догадался: городские. Козловка тем временем осталась в стороне, а машина свернула на полевую дорогу и устремилась к лесу. В это время один из сидевших с батюшкой достал пистолет, а второй – нож. «Вот ты и доигрался, длиннополый, – резко повернулся к нему тот, что с пистолетом. – Сколько раз тебя предупреждали – умерь пыл. Не послушался. Сам виноват. Кончать тебя будем». «Если есть воля Божия убить меня – убьёте, а если нет воли Божией – не убьёте!» – решительно ответил отец Сергий. Такое заявление «приговорённого» буквально развеселило бандитов. Они повернулись и с интересом стали его разглядывать. Потом главный, поднимая пистолет, со смехом переспросил: «Так что ты там говоришь насчёт воли Божьей?» Дайте мне помолиться, – неожиданно попросил отец Сергий. – Ну что же, помолись напоследок, – подумав, разрешил главарь и опустил пистолет. «Отходную по себе я читал почти полчаса, – позднее рассказывал мне отец Сергий. – Читал не спеша, громко. Всё это время бандиты сидели молча, со скучающим видом. Ждали, когда закончу…» После завершающих моих слов: «Господи, прости им, не ведают, что творят», главный ещё некоторое время сидел неподвижно, потом повернулся к одному из подельников и сказал: «Давай выйдем». Через десять минут они вернулись в машину. – Батюшку – домой, – коротко распорядился главарь. – С той поры прошло полгода, – продолжал свой рассказ отец Сергий. – Однажды утром я обнаружил на крыльце конверт. В нём было короткое письмо и 50 тысяч рублей. Записка гласила: «Отец, мы, кажется, были неправы…» Деньги мне очень пригодились – оплатил ремонт храма, закупил стройматериалы… Прошло ещё восемь месяцев. И вот однажды в храм буквально влетел один из тех четверых, самый молодой по возрасту. Был он бледный, какой-то испуганный. «Батюшка, хочу обо всём рассказать, хочу покаяться». Вот что он рассказал. После несостоявшейся расправы над священником (как оказалось, бандиты были наняты) их бригада продолжала заниматься своим привычным ремеслом – разбоями, грабежами, насилием над людьми. Но всем им почему-то вспоминалось то решительное заявление отца Сергия: «Будет воля Божия – убьёте, не будет воли Божией – не убьёте». А ведь в итоге всё так и вышло – не по их воле… «Случайность это. Надо забыть», – потребовал главарь. Но забыть не получилось. Однажды автомобиль, в котором ехал главарь, неожиданно заглох на железнодорожном переезде. Сколько ни пытался водитель завести машину – она не заводилась. Юрий занервничал, попытался выйти из машины – дверца не открывалась. Он потянулся к правой передней дверце – и она не открылась. Испугавшись ещё больше, он перемахнул на заднее сидение, рванул по очереди оба задние дверцы – ни одна не открылась. Почувствовав себя в мышеловке, он дико закричал. Этот страшный, нечеловеческий крик услышали водители, но помочь не успели – налетевший железнодорожный состав в клочья разнёс дорогую иномарку и водителя. Его похоронили. На поминках много пили, молчали. Думали всё о тех же словах священника. Прошёл месяц. В тот роковой для себя день новый старший бригады был на балконе своей самарской квартиры. Облокотившись о перила, курил одну сигарету за другой. В это же время на восьмом этаже стеклили балкон. Неожиданно лист стекла вырвался из рук мастера и полетел вниз. Ударом в шею старшему, словно мечом, отсекло голову. И его похоронили. Снова пили на поминках. Но водка не брала. Тем двоим, помнивших отца Сергия, было страшно. Они решили прекратить свой преступный промысел. Появлялись даже мысли о праведной жизни, о покаянии. Но переступить порог церкви они так и не решились. Прошло ещё немного времени, и вот уже к третьему из них постучалась смерть. Когда тот почувствовал лёгкое недомогание, начал самолечение – бросился в аптеку, накупил разных дорогих лекарств. Но они не помогли. Участковый врач после осмотра направил его к онкологу. Затем уже в онкоцентре установили, что всё его тело пронизано метастазами. Но вот что удивило врачей. Сколько они не искали самой раковой опухоли, очага злокачественного заболевания найти не смогли. Между тем болезнь стремительно развивалась. Когда он заявил, что предчувствует близкий конец, ему предложили исповедаться у православного священника. Он сразу вспомнил отца Сергия, долго думал и… отказался. Через несколько дней его не стало. Тогда самый молодой из бывшей бригады уже твёрдо знал, что ему делать. После похорон он помчался к отцу Сергию. – Ты поступил правильно, – сказал ему священник. – Нет такого греха, который бы Господь не простил. Старайся больше не грешить. И помни: Бог не оставит тебя без Своей помощи и поддержки. Он порвал с преступным миром, и сейчас прихожанин одного из самарских храмов. Работает на производстве, создал семью. Помогает молодым, запутавшимся в жизненных проблемах людям.

Легенда о немой молитве

Легенда о немой молитве

Есть старая легенда, которая наглядно показывает как бесплодны иногда бывают наши молитвы. Давным-давно жил один святой старец, который много молился и часто печалился о грехах человеческих. И странным ему казалось, почему это так бывает, что люди постоянно в церковь ходят и Богу молятся, а живут всё также плохо, не исправляются: ругаются, завидуют, обижаются, пьянствуют, зло друг другу делают и потому лучше не делаются, грех не убывает. «Неужели, Господи, Ты не слышишь наши молитвы и не принимаешь их» — думал старец. «Вот люди постоянно молятся, чтобы жить им в мире и покаянии, и никак не могут. Неужели суетна и напрасна их молитва» Однажды он с этими мыслями погрузился в сон. И во сне явился к нему Ангел, обняв его крылом, поднял его высоко-высоко над землей… По мере того, как они подымались всё выше и выше, всё слабее и слабее становились звуки, доносившиеся с поверхности земли. Не стало слышно более человеческих голосов, затихли песни, крики, весь шум суетливой мирской жизни. Лишь порой долетали откуда-то гармоничные, нежные звуки, как звуки далёкой лютни. «Что это?» – спросил старец. «Это святые молитвы», - отвечал Ангел, - «Только они слышатся здесь!» «Но отчего так слабо звучат они? Отчего так мало этих звуков? Ведь сейчас весь народ молится в храме?... Ангел взглянул на него и скорбно было лицо его. – «Ты хочешь знать?…Смотри…» Далеко внизу виднелся большой храм. Чудесной силой раскрылись его своды, и старец смог видеть всё, что делалось внутри. Храм весь был полон народу, на клиросе был виден большой хор. Священник в полном облачении стоял в алтаре. Шла служба! Какая служба сказать невозможно, ибо ни одного звука не было слышно. Видно было как беззвучно молился священник, стоявший на левом клиросе дьячок тоже что-то быстро-быстро читал шлёпая и перебирая губами, но слова туда вверх не долетали. На амвон медленно вышел громадного роста диакон, плавным жестом поправил свои пышные волосы, потом широко раскрыл рот и начал читать молитву, и … ни звука! На клиросе регент раздавал ноты: хор готовился петь. «Уж хор-то, наверно, услышу…» — подумал старец. Регент стукнул камертоном по колену, поднес его к уху, вытянул руки и дал знать начинать, но по прежнему царила полная тишина. Смотреть было удивительно странно: регент махал руками, притоптывал ногой, басы краснели от натуги, тенора вытягивались на носках, высоко поднимая голову, рты у всех были открыты, но пения не было. «Что же это такое?» – подумал старец. Он перевел глаза на молящихся прихожан. Их было очень много, полная церковь, разных возрастов и положений: мужчины и женщины, старики и дети, купцы и простые крестьяне. Все они крестились, кланялись, многие что-то шептали, но ничего не было слышно. Вся церковь была немая. «Отчего это?» – спросил старец. «Спустимся пониже, и ты всё сам увидишь и поймёшь…» – сказал Ангел. Они медленно, никем не видимые, спустились в самый храм. Нарядно одетая женщина стояла впереди всей толпы и, по видимому, усердно молилась. Ангел приблизился к ней и тихо коснулся её рукой… и вдруг старец увидел её сердце и понял её мысли. «Ах эта противнейшая почтмейстерша! – думала она. «Опять в новой шляпке! Муж – пьяница, дети – оборванцы, а она форсит!… Ишь выпялилась!…» Рядом стоял купец в хорошей суконной поддевке и задумчиво смотрел на иконостас. Ангел коснулся его груди, и пред старцем сейчас же открылись его потаенные мысли: «Эка досада! Продешевил… Товару такого теперь нипочем не купишь! Не иначе как тыщу потерял, а может и все полторы…» Далее виднелся молодой крестьянский парень. Он почти не молился, а всё время смотрел налево, где стояли женщины, краснел и переминался с ноги на ногу. Ангел прикоснулся к нему, и старец — прочитал его мысли: «Эх, и хороша Дуняша!… Всем взяла: и лицом, и повадкой, и работой… Вот бы жену такую! Пойдет или нет она за меня?» И многих касался Ангел, и у всех были подобные НЕПРАВЕДНЫЕ мысли и желания, пустые, праздные, житейские. Перед Богом стояли, но о Боге — НЕ ДУМАЛИ. Только ДЕЛАЛИ вид, что молились. «Теперь ты понимаешь? – спросил Ангел. «Почему, такие молитвы к нам не доходят и Бог их не принимает. Оттого и кажется, что они все — Немые…» В эту минуту, чей-то детский робкий детский голосок отчетливо проговорил: «Господи! Ты благ и милостив… Спаси и помилуй, исцели мою бедную маму!…» Ангел прикоснулся к его груди, и старец увидел детское сердце. Там были скорбь и любовь. – «Вот молитвы, которые — СЛЫШНЫ у нас!» – сказал Ангел. Таким образом все наши Лицемерные, чисто внешние молитвы — никогда до Бога не доходят, и плода не приносят. Бог – НЕ ПРИНИМАЕТ такие Лживые, неискренные, пустые молитвы, они Ему — ПРОТИВНЫ. Вот почему люди помногу лет — ХОДЯТ в храм, молятся, а толку от этого – НИКАКОГО – не исправляются. Потому они и остаются такими же, какие и были – грешными, дурными людьми, и часто становятся ещё хуже, чем были, но ведь все такие люди, если не исправятся, то погибают и попадают прямой дорогой — в Ад!

Откровение бывшего экстрасенса

Откровение бывшего экстрасенса

С чего началось? Болела долгое время жена. Галина безрезультатно ходила по многим врачам, бабулькам. Поиск здоровья и привел ее к экстрасенсам. Подруга зазвала на курсы биоэнергетики, по методу Джуны. И Галину, и подругу эти курсы увлекли. Однажды привез их на занятия и — дай, думаю, зайду, просто посмотрю, что там? Услышанное захватило и меня, необыкновенно интересным показалось. Ведь мы жили, как все люди живут. Праздники­гулянки, встречи­знакомства: сегодня у нас гости, назавтра мы в гостях, разговоры, суды-­пересуды... Радовались, на детей глядя, что растут у нас двое таких сыновей, радовались, что свой дом есть, дела какие­то... А здесь — новое, неизведанное. Преподаватель курсов выявил, у кого из нас есть способности, нашел их, в частности, у меня. Закончили мы эти курсы, стали практиковать. Дома начали помаленьку убирать порчи, так называемые пробои, сглаз и т.п. И знаете, чем больше ими занимались, тем больше они прилипали к нам. Интерес затягивал дальше. И мы попали еще на одни курсы — парапсихологов. Другое направление, более сложное. Интересно было очень! Нельзя умалять того, что может тьма эта. Человека она тем и завлекает. Бога я знал тогда, чувствовал Его. Мы даже читали Библию, бывали в православном храме, свечки ставили, приносили домой, лечили при помощи этих свечек, сжигали разные там невзгоды. Что­то смущало меня, я чувствовал препятствие, мешавшее мне «лечить», теперь лишь понял: калечить людей, их души. Входил в медитацию, производил выход из тела и мог блуждать по мирам духовным. Мне нравилось заниматься медитацией, испытывать сверхъестественные ощущения, хотя иногда становилось очень страшно. Как раз в то время у нас в доме умирала третья собака. Приехали с дачи, и собака, которую оставляли дома, вылетела с воем из квартиры, потому что сила какая­то давила ее. Она пугала, эта сила, страх прописался у нас, жил внутри. Ощущение такое, будто кто­то за спиной стоит. И эта сила по моему зову приходила в любой момент и откликалась на мой голос, водила моей рукой, и рука писала сама — изречения, мысли разные, рука брала карандаш и писала сама. И хотелось знаний, больше, больше... Книжные полки ломились от оккультной литературы, а мне все казалось мало. На работе у меня, во Дворце спорта, открыли лабораторию парапсихологическую. К нам обращались со всего края. «Лечились» сами, приводили детей, своих родственников, знакомых. Я во время разговора по телефону мог видеть на расстоянии внутренние органы человека, что именно болит. Как на рентгене, видел воспаленную печень, опущенные или сморщенные почки, спазмы сосудов... Рука писала ответ на любые вопросы об этом человеке. И я стал замечать: лечишь взрослых — их ребенок начинает болеть, жену — муж заболевает, убирается болячка с бабушки — возвращается к сыну или внуку. С большей силой. Заболевание, как наследственное, не уходило из семьи. Позже оказался я в Санкт­Петербургской, тогда Ленинградской, школе эволюционного сознания. Духовная школа — это лишь название, называются духовными, проповедуют Христа, и человек легче попадается на эту удочку, хотя уровень преподавания может быть очень высоким. Создатель сей школы, известный в прошлом экстрасенс, любил говорить: «Я ее, экстрасенсорику, в Союзе породил, я ее и убью». И убивал, одновременно возрождая и совершенствуя ее на ином уровне. Занимались медитацией, и в тело вселялась неведомая и могущественная сила, полностью подчиняющая себе. Рука пишет: «Сходи в церковь. Покайся. Поставь свечки, помолись, после придешь ко мне». И человек идет в церковь. С верой, что экстрасенс служит Богу. И потом этот человек с очищенным сердцем, с чистой совестью возвращается к экстрасенсу, который служит... кому? И что происходит? В чистое сердце вновь заселяются бесы, более злейшие, и душа погублена. Так действует сатана. Мы убирали «раздражение» в квартирах. Но сердца живущих там оставались принадлежать тому же духу раздражения. Выгоняли, вычищали зло, но оно рано или поздно опять возвращалось туда же. Потому что экстрасенс может удалить зло лишь на краткое время. Допустим, дух пьянства владеет человеком. Нарколог, зачастую экстрасенс, говорит: «Закодируем, и не будешь болеть». Хозяин у нарколога и духа пьян­ства один — князь тьмы, и он говорит духу: «Отойди до поры от человека этого, через иного духа он принадлежит мне». И закодированный не пьет. Но стоит ему сорваться, в семь раз злейший бес приходит и семь злейших бесов с собой приводит. И дух пьянства, и тот, что «выгоняет» кодированием, — это все одного поля ягода. Как­то в третьем часу ночи я разбудил жену: «Галя, вставай!» Страх сковал сердце. Мы встали на колени, молились, и я сказал: «Смотри, чем занимается лаборатория. Энергетический вампиризм — реальность!» Да, он не только существует, он стал необходимой составной частью биоэнергетики и экстрасенсорики, что практиковал и наш преподаватель. В первую очередь забиралась сексуальная энергетика. Женщин он наставлял на путь извращения: я тебя исцелю, но ты должна так делать. И она делала, иначе ей становилось плохо. Сам он был только проводником. Его жена рассказала, как эта сила подымала его и била об стенку, как после работы он часами сидел неподвижно, схватившись за голову. И не вынес всего — бросился под поезд. В ту ночь я многое понял и взмолился: Господи, что же такое со мной творится? — И мне был показан огонь. Я отогнал от себя видение. И опять: Господи, что? — и увидел пожарище... — Господи, Ты сохрани нас в этой ночи! Уснули мы только под утро. Я проснулся, слышу, Галя говорит: что за треск на улице? Я спросонья: кто­то дрова рубит. — В половине шестого? Я — к окошку, и увидел, в стороне, рядом, горели два дома. Один уже догорал, другой полыхал буквально в десяти метрах от нашего, и ветер дул на нас. На небе — ни облачка. Я кричу, хватаем хоть какую­то одежду, выскакиваем, дети мои прямо в нижнем белье, а март был — в Сибири почти зимний месяц. Старший со мной начал пожар тушить, жена вытаскивает вещи... В доме у нас вода, шланг маленький, но стали поливать стены... искры сыпались на нас. Соседка наша, Люда, верующая, за нас молилась. Пожарка приехала, вода кончилась. А пожар разгорался вовсю. Тогда Люда упала на колени и воззвала к Богу громким воплем. Та молитва спасла нас, спасла мою семью и мой дом, потому что произошло чудо: ветер внезапно подул в другую сторону, снег повалил огромными хлопьями... Представляете, не здесь ли рука Божья? В тот день мы не пошли на занятия. Галя плакала и кричала: «Все, я теперь пойду за Богом, потому что чувствую, здесь помог Бог!» А соседка нам говорила: придите в церковь, за вас помолимся. И я пошел послушать. И когда увидел там раскрепощенных людей, их любовь друг к другу, увидел общение между ними. Меня поразило — никто не испытывал страха, а на курсах и в духовной школе страх сопровождал нас постоянно. Когда в церкви пригласили на исповедь (а пришли и те, кто занимался со мной в лаборатории), желание было — только бы не заплакать! Потому что сердце было растоплено, очистилось от зла, скверны, и теперь принадлежало только Богу. Я все­таки заплакал тогда, и окончательно сломалась моя старая натура. И все пошло по­другому. Мы сожгли все свои дипломы экстрасенсов, стали ходить в храм. Перестала болеть жена. Но не только жену — и меня Господь исцелил. Семнадцать лет у меня было кожное заболевание, лечили, и ничто не помогало. Помолился: Господи, исцели. У меня взяли все анализы и сказали: ничего нет. Бог если исцеляет, то исцеляет навсегда. Благодарен Богу, что Он спас нас всех разом. Я был во зле и сыновья были там, младший особенно сильно интересовался: взрослые удивлялись его познаниям, он мог прочитать лекцию об этом. Первое время мне хотелось всем людям кричать: слава Богу! — всем экстрасенсам говорить и говорить о Господе. Но в слове я был слаб, чувствовал, что победа в этот момент может оказаться не за мной. «Не Твоим ли именем мы исцеляли...» Но экстрасенсам Господь говорит: «Отойдите от Меня, делающие беззаконие». Когда лечат свечками, упоминают имя Божье, молятся над людьми, в действительности, отвергают Бога, заповеди Его. И мне хочется им сказать: опомнитесь и почитайте слово Божие, почему Бог судит чародеев наравне с человекоубийцами. Не потому ли, что губят душу человека, продают ее сатане. Посмотрите не разумом, а сердцем своим. Обратитесь, прежде всего, к Богу. Я молю Господа, чтобы Он вырвал вас из лап смерти. Бог говорит: молись. Бог по молитве спасает многих. И за всех я молюсь. Принял крещение. Я благодарю Бога — Он спас меня, спас мою семью. Сердце мое свободно. Я знаю, Бог живет в моем доме. Чего мне бояться? Он всегда со мной. Чувствую Его руку на себе, на детях. Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу. И говорю вам, люди: духовный мир реально существует, он — не выдумка, не ложь и не сказка. И я в здравом уме, смело так говорю о нем, потому что Бог защищает меня сейчас. Важно раз и навсегда сделать выбор — зло и смерть или добро и жизнь. Избери жизнь. Автор: Сергей Бобровский, бывший красноярский экстрасенс и парапсихолог

Звонок с того света

Звонок с того света

Маленький мальчик позвонил мне и просил спасти его умирающую маму. Её спасли, но, как выяснилось позже, мальчик Максимка, звонивший мне, месяц назад был ... похоронен... Я врач. За годы работы в моей практике случались самые разные истории. Были и грустные, и радостные, и курьезные. Но одна из них, пожалуй, самая удивительная, мне особенно запомнилась. История эта произошла на заре моей карьеры, в начале 1980-х годов. Я тогда только окончил медицинский институт и по распределению попал в поселковую поликлинику. Я ожидал увидеть обшарпанное ветхое здание, а оказался в новом, только что построенном медицинском учреждении. Коллектив встретил меня очень благодушно. Я был счастлив! Ничего примечательного за первую неделю работы не было, хотя пациентов приходилось принимать до самой ночи. В пятницу я решил прийти на работу раньше обычного. Хотел спокойно привести в порядок бумаги, пока меня никто не отвлекает. До начала приема был еще целый час, поэтому медсестра Марина еще не пришла. Но, как только я приступил к своим делам, неожиданно зазвонил телефон. Я поднял трубку и услышал звонкий мальчишеский голос: - Павел Васильевич! Моей маме плохо! Рабочая улица, дом 11. Приходите скорее! - Что с твоей мамой? - спросил я. - Она умирает! - ответил мальчишка, но несколько тише. - Почему умирает? Что с ней произошло? Вызови скорую помощь! - заволновался я. - Дома никого нет, только я. А сестренка еще не пришла, - ответил мальчик еле слышно. В этот момент связь оборвалась. Я наскоро надел халат и поспешил по адресу, который назвал мальчишка. Через 15 минут я уже был на месте. Дверь дома оказалась приоткрытой. Я громко спросил: - Врача вызывали? Однако ответа не дождался. Я прошел вглубь и в комнате увидел женщину. Она лежала поперек кровати, а ее голова чуть свисала вниз. Мертвенно-бледное лицо было скрыто под спутанными темными волосами. Я взял ее за руку, кожа была очень холодной, но все же я почувствовал слабое пульсирование. На полу валялся пустой пузырек из-под таблеток. Все указывало на то, что женщина приняла смертельно опасную дозу лекарства. Да, иметь дело с самоубийцами мне еще не приходилось. Счет шел на секунды. На тумбочке в углу я увидел телефон и вызвал неотложку. Ожидая бригаду, я как мог оказал первую помощь. Скорая приехала довольно быстро. Я сказал врачам, что женщина не рассчитала дозу лекарства, вовремя это поняла и успела позвонить мне. Я это сделал для того, чтобы ее не отправили в психиатрическую больницу и не поставили на учет - с самоубийцами тогда разговор был короткий. Когда женщину на носилках выносили из дома, толпа любопытных соседей уже собралась у машины. - Доктор, что с ней? - спросила бабулька, - неужто померла? - Поправится! - сказал я уверенно. Старушка вздохнула: - Не иначе как это ее Максимка к себе зовет. Сынок у нее утонул. Скоро месяц будет, как схоронили. - Но ведь у нее остались еще дети. Мальчик и девочка, - ответил я. Бабушка покачала головой: - Да нет у нее больше деточек, он один был. Вот это новости. Кто же мне тогда звонил? О какой сестренке говорил мальчуган? Времени на раздумья у меня не было, и я поспешил в поликлинику, ведь через пять минут начинался прием. Марина всплеснула руками: - Павел Васильевич, где вы пропадаете? Я уже забеспокоилась, не случилось ли чего! Я рассказал ей странную историю, приключившуюся со мной этим утром. - Я знаю эту семью, - сказала Марина с грустью. - Женщину Лидия зовут, она очень хорошая. У них с мужем деток долго не было. А когда Максимку родили, то пылинки с него сдували. И за что им такое горе, единственного ребенка потерять? - голос медсестры дрогнул. Потом Марина задумчиво посмотрела на меня и спросила: - Я вот только одного понять не могу. Как это вам могли позвонить, если нашу поликлинику еще к телефонному узлу не подключили? - Как это не подключили? - в недоумении уставился я на Марину, - вот же телефон. Медсестра подняла аппарат, и только тогда я заметил, что у него не было ни единого провода. Я был растерян. Выходит, на неработающий телефон мне позвонил погибший мальчик? Мне что, самому пора к врачу? Ведь все это, мягко говоря, странно. Но ведь звонок был, я лично разговаривал с мальчуганом! Весь день я провел в раздумьях, а после работы отправился в больницу, чтобы справиться о здоровье Лидии. Женщине стало лучше, она пришла в себя, и мне даже позволили ее навестить. Вместе с ней в палате находился ее муж. - Доктор, спасибо вам огромное! - сказал мужчина, - если бы не вы, моей Лидочки уже не было, - он крепко пожал мою руку. А женщина безразлично и отстраненно смотрела в окно. - Как вы оказались у нас дома? - тихо спросила она меня безжизненным голосом. Я рассказал о необычном звонке. По ее бледной щеке покатилась слеза: - Это Максимка меня спас. Я взял женщину за руку: - Послушайте, ваш сын хочет, чтобы вы жили! Иначе он не вызвал бы меня! Боритесь ради памяти своего мальчика! Возможно, у вас еще будут дети, ведь он говорил мне о сестренке, которая еще не пришла. Но женщина лишь замотала головой: - Нет, врачи сказали, что детей у меня теперь никогда не будет. Лидия отвернулась и заплакала. Я вышел из палаты, сам едва не плача. Больше я Лидию не навещал, потому как мне показалось, что она не очень-то рада меня видеть. Но эта печальная история еще долгое время не покидала моих мыслей. Я отчего-то проникся к этим людям. Позже я узнал, что Лида с мужем куда-то переехали. Прошло лет пять. Однажды зимой во время приема в кабинет постучали. - Да-да, - ответил я и, к своему удивлению, увидел в дверях Лидию и ее мужа. Женщина выглядела совсем не так, как во время нашей последней встречи. Она заметно похорошела, на ее лице сияла улыбка. Одной рукой Лида поглаживала живот, а другой крепко держала девочку лет пяти. - Познакомьтесь, доктор. Это наша доченька, Оля. Девочка спряталась за Лидину юбку. Глаза женщины светились от счастья. Она пришла поблагодарить меня за то, что я спас ей жизнь. - Если бы не вы, я бы не была такой счастливой, как теперь. Ваши слова попали мне в самое сердце, и, когда я выписалась, мы с мужем поехали в детский дом. Оленька стояла на крылечке, словно бы ждала нас. В тот момент я поняла, почему Максимка не позволил мне умереть. Ну а потом произошло чудо, - Лида кивнула на живот. С той поры прошло много лет, но до сих пор я часто думаю о мальчике, который каким-то мистическим образом связался со мной с того света. Я задаюсь вопросом: почему в помощники он выбрал именно меня? Павел Ильин

💝 Помогите шестерёнкам проекта крутиться!

Ваша финансовая поддержка — масло для технической части (серверы, хостинг, домены).
Без смазки даже самый лучший механизм заклинит 🔧

Чудо в одной семье

Чудо в одной семье

– Тетя Лена, – окликнул меня нежный голосок. Я обернулась. Меня догоняла какая-то девушка. – Вы что, меня не узнаете? Я присмотрелась. – Дашка? Да. Это была Дашка. Ну надо же! Сколько ей сейчас? Пятнадцать, наверное... Я, и правда, с трудом узнавала в этой рыжеволосой длинноногой красавице ту нелепую, угловатую девчонку, которой она была еще года два назад. Когда я в последний раз ее видела. Помню, она жаловалась, что в классе ее дразнили «Жабынёй». – Вы давно приехали, теть Лен? – Позавчера... Всё это происходило в маленьком украинском городке, где живет моя свекровь и куда я приезжаю каждое лето... – А к нам зайдете с девчонками? Родители будут очень рады. – Конечно, зайду. Папе с мамой привет передавай... Девушка радостно махнула мне рукой и побежала дальше... А я смотрела ей вслед, такой счастливой, солнечной и прекрасной, и вспоминала ту давнюю историю... * * * Дашка... Ее родители, Вика с Димой, поженились еще в институте. Жили хорошо, дружно. Хотели детей. Но Господь не давал. Точнее, они Его и не просили. В Бога они тогда оба не верили. Они обошли всех возможных врачей: везде им сказали, что со здоровьем у них всё хорошо и в чем проблема – неизвестно. С Богом Вика всё же позже попыталась «наладить отношения». По совету знакомой баптистки начала ходить в местный молельный дом. И мужа агитировала, но он лишь посмеивался. Так они и жили... Шли годы. Им было уже за тридцать. Однажды, поехав по своим рабочим делам в Киев, Дмитрий зашел в Киево-Печерскую лавру. Даже не из любопытства (ничего интересного он там для себя не видел) – за компанию с коллегой. – Ты помолись, попроси старцев о детях, – настаивал тот. Дима лишь недоверчиво махал рукой. – Врачи ничего не смогли – ты думаешь, эти «кости» помогут? Но молебен заказал и свечку поставил – так, для приличия. И вдруг через месяц – беременность. Вика была уверена, что все это благодаря ее посещениям молельного дома. О печерских старцах она и слышать не хотела. А муж особо и не спорил. Он лишь удивлялся такому «совпадению». Родилась Дашка. Прекрасная, здоровая девочка. Дочку родители не крестили: Вика – потому что баптисты крестят во взрослом возрасте, а Дима – потому что считал это «поповскими выдумками». Он и сам был некрещеным. Но любили ее без памяти, пылинки сдували. С рук не спускали, как будто боялись потерять. И даже часто спорили, кто будет укачивать это их ненаглядное счастье. * * * А потом случилась беда. Было Дашке три года. Они с отцом подъехали на машине к магазину. Девочка неожиданно открыла дверь, выскочила на дорогу, и ее на полном ходу сбил проезжавший автомобиль. – Я ничего не помню – шок у меня был, – рассказывал Дима. – Люди потом говорили, что я держал ее на руках, всю окровавленную, умирающую, и выл как волк. А когда подъехала скорая, кинул ее врачу на руки, упал перед ним на колени и всё выл... Девочка была без сознания, но еще жива. Ее подключили к каким-то аппаратам, обвешали трубками и капельницами. Но врачи не давали Даше никаких шансов. Сказали честно, что это лишь искусственно оттянет неизбежный конец. Слишком серьезными были травмы. Диме разрешили находиться в реанимации, и он не отходил от кровати умирающей дочки. Не спал, не ел. Только плакал, прижавшись лицом к ее безжизненной ручке. Вика же в это время сама лежала в больнице. Сердце не выдержало. Там, в больнице, Дима встретил отца Анатолия, местного священника, который пришел кого-то причащать. – Я схватил его за руку и прямо закричал: «Ну где этот ваш Бог? Почему всякая сволочь живет, а моя дочь умирает?!?!» – рассказывал Дима. – А он так терпеливо начал меня расспрашивать, что случилось. Утешить как-то пытался... vk.com/pravoslavn_ist Узнав, что девочка некрещеная, отец Анатолий предложил крестить ее прямо там, в реанимации. – Я, хотя в Бога и не верил, – признавался Дмитрий, – но схватился за это как за последний шанс. Батюшка что-то говорил, я ничего не понимал. Но когда он водой на Дашку брызнул, смотрю – палец у нее шевельнулся. Подумал, показалось. А только отец Анатолий закончил, она глаза открыла, посмотрела на меня и прошептала: «Папа...» До сих пор мурашки по коже... Тут врачи сбежались, нас с отцом Анатолием вытолкали. А потом самый главный позвал меня и говорит: «Чудо! Мы были уверены, что она и в себя-то не придет». * * * Где-то через неделю отец Анатолий крестил у себя в храме Дмитрия с Викторией. Точнее, с женой делали что-то другое, она же была баптисткой. Узнав, что дочь пришла в себя, она сразу встала на ноги и «сбежала» из больницы. Я как раз зашла заказать записки, и батюшка меня с ними познакомил. Помню, Дима, двухметровый бугай, радовался как ребенок и всё повторял: «А Бог же есть, есть! Во я дурак! Какой дурак!» А Вика, бывшая баптистка, не признававшая икон, стояла на коленях перед образом Спасителя и что-то Ему шептала. Долго, то плача, то улыбаясь. А что – я не слышала... Но Даша еще была в реанимации. Поэтому отец Анатолий вместе с родителями и всеми прихожанами каждый день молился о выздоровлении девочки. Через месяц ее выписали. В инвалидной коляске. И врачи сказали, что и так уже случилось чудо. А будет ли она ходить – неизвестно. Тогда Дима с Викой взяли благословение у отца Анатолия и поехали в Киев. К тем самым преподобным печерским, которых Дмитрий назвал когда-то «костями». Неделю пробыли в столице, ходили на службы, молились... Исповедовались и причастились всей семьей. Потом вернулись в свой городок – и через месяц Дашка встала. Помню, Дима примчался на подворье с девочкой на руках. Вот-вот должна была начаться всенощная. И кричал, растирая по лицу счастливые слезы: «Люди! Отец Анатолий! Дашка пошла! Господи, спасибо тебе! Дочь, покажи!» И девочка, покачиваясь, неуверенно сделала несколько маленьких шажочков... И мы все тогда чуть не плакали... Да, с Дашей много занимались, но Дима с Викой уверены, что без помощи Божией и преподобных киево-печерских старцев этого бы не случилось... ... И вот Дашка выросла. Стала красавицей, умницей. В тот день она легко бежала куда-то, улыбалась ветру, жизни, мне... Ее золотые волосы искрились на солнце. А я смотрела на нее и думала о том чуде, которому я когда-то была свидетелем. И о том, как же милостив и всемогущ Господь! Автор истории: Елена Кучеренко.

Почему люди долго живут

Почему люди долго живут

Однажды в Оптиной пустыни уже почивший престарелый игумен (много лет назад; ему было около восьмидесяти лет, он участник Великой Отечественной войны, был артиллеристом, остался жив, пройдя все четыре года войны) в каком-то совершенно бытовом разговоре вдруг мне задает вопрос: «Мелхиседек, а ты знаешь, почему люди долго живут?» Ситуация была бытовой и не располагала к переключению ума на такие философские рассуждения, и я пошутил, говорю: «Знаю, почему долго живут. Потому что у них сбалансированное питание и они соблюдают режим труда и отдыха». А он этой шутки о сбалансированном питании и соблюдении режима труда и отдыха даже не понял, потому что прошел войну. Какое сбалансированное питание? Дай Бог, там банка тушенки в день была, и то мы об этом не знаем, была или нет. Какой режим труда и отдыха? В монастыре без конца какие-то труды, проблемы, молитвенные подвиги. Говорит: «Нет, люди живут долго не из-за этого». И тогда я уже серьезно у него спрашиваю: «А почему, батюшка?» – «Они живут долго потому, что кому-то нужны». Вот когда человек нужен кому-то, он будет долго жить. Я потом практически сам, по своей жизни, в этом убедился. До армии я работал в Институте Склифосовского, в отделении нейрохирургии, и видел бесчисленные инсульты, трепанации черепа для спасения человека, видел уход за теми или иными людьми. И я на этой годичной практике сделал потрясающее наблюдение. Когда человек сам хотел жить и его родные и близкие хотели, чтобы он жил, он выкарабкивался. А если при всем этом была какая-то икона на тумбочке, крестик на груди (а это советское время) – это вообще была почти стопроцентная гарантия. А почему был уход со стороны родных и близких? Потому что замечательный человек. Мама, папа, бабушка, дедушка, муж... Так вот, чтобы долго жить, надо быть кому-то нужным. Надо уметь радовать. Поэтому наш замечательный святой отец Алексей Мечёв, который служил на Маросейке, говорил: «Будьте друг для друга солнышками». Если ты послал от себя какое-то маленькое участие, к тебе все равно это вернется. Апостол Павел говорил: «Сеющий доброе пожнет доброе, а сеющий злое пожнет злое; сеющий щедро пожнет щедро, а сеющий скупо пожнет скупо». Поэтому будем друг для друга солнышками и будем стараться это доброе настроение сохранить. Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)

Дайте мне самого больного ребёнка

Дайте мне самого больного ребёнка

Людям, которые страдают от депрессий, страхов, неврозов, я всегда рассказываю историю Галины. Этот живой опыт можно брать и использовать в жизни. Это настоящий пошаговый план выхода из депрессии, так можно сказать. А узнала я её от Ольги и Алексея Ивановых. Вот, что они рассказали. – Когда мы усыновили ребенка с водянкой головного мозга, все крутили пальцами у виска. Но мы были спокойны, потому что для нас в этом и было настоящее Православие: действовать не по правде человеческой, а по правде Божьей. Помните, в Евангелии от Матфея в 18-й главе: «И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает». Кирюшку мы увидели в какой-то социальной группе по детям-сиротам. Ножки у него не ходили, но на видео от его лица шло такое сияние радости жизни, в речи его сквозил такой ясный ум и доброта, что наше сердце просто замерло. Мы прошли школу приемных родителей, собрали нужные документы и забрали Кирюшку домой. А так как у нашего сына стоял шунт, который не давал лишней жидкости скапливаться в голове, то раз в год мы ездили на осмотр в Москву к нейрохирургу Дмитрию Юрьевичу Зиненко. Этот такой удивительный верующий врач, который оперирует детей-сирот: уменьшает им головы, ставит шунты, направляет на грамотную реабилитацию – и дети расцветают, начинают говорить и ходить. А значит, у ребенка появляется шанс попасть в семью. Так вот, сидим мы, ожидаем приёма. Кирюшка смеется на руках, радостно болтает, хлопает в ладоши. И тут по коридору проходит медсестра. И удивленно так: – Ой, а это же наш Кирюша! Он у нас так долго в реанимации лежал, только няня Галина Валентиновна его и спасла своей любовью. Мы внимательно расспросили медсестру о спасительнице нашего сына. Оказалось, что Галина Валентиновна – это няня из детского дома Кирюши. – Часто детские дома не предоставляют ухаживающих, и сироты лежат в больнице одни, – рассказывала нам медсестра, – тут некого винить. Детей в детдоме полно, на всю группу три-четыре нянечки, зарплата копеечная. Кому охота неделями лежать с сиротой в больнице. Лежат эти малютки одни, молчат. Плохо им, больно – они все молчат. Жалко их. А вот Галину Валентиновну мы хорошо все знаем – примелькалась в отделении: она всегда ложится даже с самыми тяжелыми детьми. Вашего вот Кирюшку все на подушку свою клала, гладила и приговаривала: «Ты только выздоравливай, касатик, а уж мама тебя обязательно найдет!». Все процедуры, все уколы и горькие лекарства – все она с ним, с лаской, с теплотой такой, и вот малыш-то ваш и выкарабкался. Вон как расцвел! Естественно, после такого рассказа нам захотелось найти эту нянечку. Мы навели справки в Доме ребенка, нам дали её телефон и вот мы уже у неё в гостях в крохотной квартирке-«хрущевке». Галина Валентиновна оказалась пожилой энергичной женщиной, с плавной речью и живыми глазами. Во всех её высказываниях не было какой-то глубокой психологии или богословия – только мудрость Большого сердца. – Вы первые, кто меня нашел. 25 лет работаю в Доме ребенка, а впервые могу встретиться с тем, кого выкармливала из бутылочки. Да, повезло Кирюше с вами, повезло. Галина Валентиновна неторопливо наливает чай и рассказывает: – В Дом ребенка я устроилась только потому, что он – рядом с домом. А началось все с того, что я родила ребенка-инвалида. «Дурачка», как называли его бабки у подъезда. Кособокенький, маленький, глупенький, он из тех детей, которыми никогда не будешь гордиться. Умственно отсталый. Все советовали его «сдать». Родить еще, здорового. Я и сходила в Дом ребенка посмотреть, как там и что. Тогда это еще можно было, пускали всех. И поняла, что я не хочу, чтобы мой ребенок, моя плоть и кровь, лежал и смотрел в потолок. Один. Естественно, я, как и многие мамашки детей-инвалидов «истерила», обвиняла Бога, обвиняла мужа в бесчувственности. Мне казалось, что я одна на земле такая несчастная. Муж тоже страдал – но по-своему. По-мужски, молчаливо. Этого я тогда не понимала: что у каждого своя форма переживаний. И родила я потом здоровую дочь, но и это не сделало меня счастливой. Мужа я довела своими упреками, и он ушел. Мужчинам же что главное – чтобы дом был кусочком рая последи ада. Местом, где ему не нужно было бы воевать. И вот нужно было куда-то выходит на работу после второго декрета – и я вышла в Дом малютки. Зарплаты там у нянечек копеечные, свободные места всегда были. В 90-е бандиты построили огромный храм около моего дома, и я все ходила туда с вопросом к батюшке: «Почему Бог так со мной? За что?». Батюшка досадливо покашливал, ничего вразумительного не отвечая. Тогда кто в попы-то шел, не больно образованные люди. Но от встречи с батюшкой мне было как-то спокойнее, в храме пахло чудом и каждый вторник я ходила туда на кружок – читать Библию, чтобы в конце прочтения каждой главы сказать, что в Бога я не верю. Говорила эту фразу и уходила. Мне так хотелось этим православным испортить их благой идеал Бога, что я не пропускала ни одного занятия по Библии. И люди стали как-то уже даже меня ждать с моей фразой, при встрече здороваться и обниматься, у меня там завязались приятельские отношения, но Бог все также был далеко-далеко. А на работе меня ждали молчаливые дети. Это дома ребенок вертится, смеется, агукает, икает, опять смеется. Плачет, когда ему скучно или больно. А в Доме ребенка они молчали. Привыкли, что на их плач никто не реагирует. И это было так. Но не потому, что мы, нянечки, какие-то бездушные люди. Нет. Просто физически не реально успокоить и утешить двадцать младенцев двум людям. Поэтому и приходилось детей подстраивать под эту молчаливую систему. Когда кричи – не кричи, не придут все равно. Кормление и смена подгузников – строго по расписанию. А дома меня ждал мой умственно отсталый ребенок, мой «дурачок», который кое-как выучился говорить, стучать по кастрюлям, перебирать мои бусы и каждый раз кособоко ковылял мне навстречу, сияя улыбкой. Я снимала обувь, сажала его на колени, прижималась губами к его макушке, которая так вкусно пахла, и замирала от счастья… Он тоже сидел неподвижно, сидел долго, не умом, а сердцем понимая, что вот прямо сейчас мама рядом с ним заряжается силой и радостью, а он сам – согревается в её любящих объятьях. А на работе все те же молчаливые дети, которые спустя полгода как-то заставили биться моё замороженное сердце. На занятия по Библии я теперь ходила с другой фразой: «Дети-сироты – это ваш персональный позор, православные». Мне пытались собирать памперсы, игрушки, одежду. Но наш Дом ребенка был городской, его прекрасно финансировали, была своя система спонсоров. Детям нужны были родители. Дети умирали без родителей. В нашем Доме ребенка умирали от тоски абсолютно здоровые младенцы. Они словно знали, что никому не нужны и жить им незачем. Мне ребенка не давали – в мою-то однушку, да с нищенской зарплатой. И тогда я поразмышляла: что еще я могу сделать для этих брошенных детей? А ничего. Просто выполнять свою работу честно. И если руководство посылало ребенка на лечение или обследование – я всегда ехала. Потому что пролеченного и обследованного ребенка быстрее заберут с семью. Тут Галина Валентиновна прервалась и ласково погладила нашего сына по голове. - А Кирюшка ваш, да. Он мой внучок. Я так его и называла. Я знала, что даже с неходячими ножками его заберут. Потому что он – свет. Как и мой больной ребенок всю жизнь для меня был и остается светом. Мне потом батюшка сказал, что святой Иоанн Крондштадский советовал: «Когда тебе плохо – иди к тому, кому еще хуже». Вот и весь совет. Для всех несчастных людей. Замерзает душа наполовину от боли – иди к тому, который почти до пяток промерз. Начнешь для другого чего-то делать – и в действии-то и согреешься! И никогда не нужно на себя брать роль Бога. Никогда – решать кто и чего достоин. Пришла к нам как-то в детский дом маленькая лохматая женщина и говорит: «Дайте мне самого больного ребенка. Потому что здорового я не заслуживаю». Директор посмотрела на нее и говорит – да разве такая странная сможет вырастить ребенка? И отказала ей. А та в прокуратуру письмо написала. Оказалось, что эта худенькая 45-летняя женщина – талантливая педагог, которая всю жизнь работала с даунами, успешно с ними занималась, обучала речи, различным навыкам, устраивала на работу. А мы-то по внешности судили. Она потом несколько больных детей усыновила и выходила их, вырастила таких красавцев-парней. Мне внучки показывали в интернете. Так что всегда, когда приходит пара на знакомство с ребенком, то выходит наш врач Дома ребенка, озвучивает все диагнозы ребенка и самый плохой прогноз по здоровью. Потому что люди должны быть предупреждены, чтобы не возвращали потом детей. И потом врач уходит и оставляет женщину подумать немного. Тогда я остаюсь рядом с женщиной, которая задумчиво смотрит на сироту и говорю: «Ты сердце слушай. Оно никогда не обманет. Легко не будет – это точно, но в жизни появляется полнота, когда идешь по дороге жертвенной любви». Потом Ольга с Алексеем в благодарность поставили пластиковые окна в «хрущевке» Галины Валентиновны. Они смотрели, как сияют новенькие окна, а женщина в окнах неторопливо собирается на свой «кружок Библии», который никогда не пропускает. Они смотрели, вдвоём обнимая своего спящего сына, понимая, что никто и никогда не сможет сполна воздать за всю доброту и мудрость этой женщины. Только Господь. Согласно закону о тайне усыновлении имена героев этой реальной истории изменены. Мы сохранили только имя няни из детского дома – Галины, чтобы на Литургии вы помолились о ней, а также помянули в молитве тысячи сирот, лишенных спасительного тепла и любви родителей. Да покроет их Богородица Пресвятым омофором и поможет обрести семью! Елена Янковская

Показано 73-81 из 95 рассказов (страница 9 из 11)