Видео-рассказы

Духовные истории и свидетельства, которые вдохновляют и поучают

Наказание грабителей

В одном поселке городского типа жил священник, а точнее, иеромонах. Он уже давно потерял жену и после этого решил принять постриг. Сподобившись пострижения в монашество в одном из монастырей, он, после хиротонии, был по благословению своего владыки приписан к храму этого поселка. Отец Никон (так его звали) уже несколько лет жил при храме и питался, как говорил апостол Павел, своими священническими трудами. Он был добросовестный священник и за свою отзывчивость был любим своей немногочисленной паствой. За многолетнее служение на благо Матушки Церкви, он приказом Святейшего Патриарха был награжден крестом с украшениями. Этот крест он берег и надевал его только по большим праздникам. Отец Никон не считал себя достойным этой награды, но его признали достойным и с этим ничего нельзя было сделать. На дворе стоял октябрь и с каждым днем становилось все холоднее, хотя снега все еще не было. В этот день отец Никон занимался дровами, желая натопить печь. Хотя он и был почтенного возраста, но порох, как он часто шутил, все еще был в пороховницах и обслужить сам себя он еще был в состоянии.. — Бог в помощь! — раздался внезапно чей-то голос. Отец Никон посмотрел и увидел в воротах двоих. Они стояли и озирались, вероятно, высматривали собаку. Было видно, что они замерзли, об этом говорили и их легкие куртки. Они сжались и держали руки в карманах. У одного из них за плечами был большой рюкзак, у другого в руках пакет. — Благодарствую, — ответил отец Никон. — Вы настоятель этого храма? — Да, — ответил священник, — вы ко мне? — Нет, вообще-то, — ответил один из них. — Мы просто проходили мимо и увидели эту красоту, — он двумя руками показал на храм. — И вот решили посмотреть поближе. — А вы тут один живете?, — спросил второй. — Да нет, не один. Я с котом. . Путники улыбнулись и неуверенно вошли в ворота. — Вы замерзли, как я погляжу. Давайте я вас чаем напою. — Мы не против. Время позволяет. Отец Никон воткнул топор в пенек и рукой указал гостям на входную дверь. — А вы сами-то совсем не чаем разогреваетесь. — Да, вот приходится разминаться иногда, иначе совсем жиром заплыву. Как говорится, помяни, Гоподи, непраздного Никона. Все трое засмеялись. Войдя на терассу, путники разделись, оставили рюкзак и пакет и прошли в дом. Было сразу видно, что в доме живет верующий человек: изобилие икон и фотографий, подсвечников и горящих лампад непроизвольно бросалось в глаза, а черные рясы, висящие при входе, говорили еще и о том, что этот верующий — священник. На стене тихонько тикали часы. Серый кот прошел за людьми в дом и вертелся в ногах у отца Никона. Чайник вскипел, и уже через несколько минут все трое сидели в зале за чаем. — Ну и как она, жизнь священническая, — после некоторой паузы спросил один из пришельцев. — Непростая она, — ответил священник, — ответственная. Но и незаменимая. .. в комнате заиграла красивая церковная музыка «Се Жених грядет». Это был телефонный звонок. Отец Никон взял телефон и вышел в другую комнату. Это был его сын, который периодически связывался со своим отцом-монахом и интересовался его здоровьем. Они разговаривали минут пять, после чего отец Никон вернулся к гостям. Когда он вошел в зал, двое его гостей стояли по стойке «смирно» и смотрели на него круглыми глазами. Они несколько раз переглянулись. Один явно что-то говорил другому своим взглядом. И вдруг он объявил: — Нам уже нужно идти. Простите нас. — И они быстро проскочили на терассу. — Так быстро?, — только и успел сказать им вслед озадаченный священник. Еще через несколько секунд входная дверь закрылась. Отец Никон услышал, что на пороге они о чем-то спорят друг с другом. Посмотрев в окно, он только успел увидеть, как они быстрым шагом выходили, почти выбегали из его ворот. Он только пожал плечами — Наверно, я что-то не то сказал, — подумал он и сел допивать свой чай. Только на следующий день отец Никон поймет в чем было дело — он не найдет на положенном месте своего подарочного креста. Коробочка останется на месте, а ее содержимого не будет. Отец Никон немного растерялся и сначала подумал, что в последний раз не положил его на место, но потом сообразил в чем дело. Он перенес пропажу спокойно. Помолившись за молодых людей, он вверил себя и их в руки Божии, что он всегда и старался делать по жизни и к чему приучал себя с молодости. Прошло некоторое время и в жизни отца Никона произошли перемены. То ли из-за перераспределения кадров, то ли по личной договоренности архиереев отца Никона перевели в другую епархию. Ему пришлось оставить свой облюбованный домик с печкой и уехать в городскую квартиру.. Прошел год. Отца Никона уже знали и любили все. Молодые священники часто советовались с ним, а пожилые почитали за своего друга и любили пообщаться. Новый владыка, узнав о краже его подарочного креста, в скором времени на День его ангела преподнес отцу Никону этот подарок. Справедливость, как казалось, восторжествовала. Но суд Божий оказался несколько иным. Однажды в главном соборе города был престольный праздник. В такие дни, как правило, служил владыка, а духовенство города и окрестных близлежащих приходов приезжало сослужить своему архиеерею. Отцу Никону также было велено принять участие в праздничной архиерейской службе..После окончания богослужения и праздничного молебна, отец Никон направился в ризницу. Внизу священники разоблачались и что-то шумно обсуждали. Когда он спустился, один из его знакомых батюшек обратившись к нему спросил: — Отец Никон, у тебя случайно нет знакомого непраздного священника Нифонта? Когда он это сказал, все священники дружно засмеялись. — Что-то я тебя не пойму, – ответил отец Никон. — Да у нас тут никто понять не может, что это за непраздный священник Нифонт. — А почему непраздный, беременный что ли? Молодые священники засмеялись. — Вот мы и сами пытаемся понять, на каком, интересно, он месяце и как так вообще получилось? — Ладно, будем надеяться, что он когда-нибудь найдется. Отец Никон снял фелонь и спросил: — А кто его ищет? — Да не знаю. По телевизору уже несколько дней бегущей строкой это объявление мелькает, что помогите, мол, найти некоего непраздного Нифонта, у которого год назад украли крест. Отец Никон так и присел после услышанного. «Непраздный Никон», так ведь это я так себя назвал год назад, когда с незнакомцами разговаривал, — подумал он. Что-то я понять не могу, меня что ли ищут? Кто и зачем? — задавал себе вопросы отец Никон. Никак воры-то мои покаялись. Вот так чудо! — А там адрес или телефон прилагался?, — поинтересовался он. — Да, телефон какой-то был. — Отец, Кирилл, ты не мог бы мне услужить? Перепиши для меня этот телефон. — Хорошо, отче, не вопрос. Завтра же пришлю вам сообщение на телефон. Весь оставшийся вечер отец Никон думал, что же они хотят ему сказать? Наверно, крест вернут, прощение будут просить. Он и не держал на них зла, просто за их ошибку переживал. Слава Богу! Образумились. Хоть через год, но образумились. Надеюсь, у них там все в порядке, — задавал он себе вопросы. На следующий день ближе к обеду действительно пришло сообщение от знакомого священника, в котором был номер телефона. Отец Никон немного помедлил: — «Господи, благослови», и набрал номер. — Алло! — раздался чей-то незнакомый голос на том конце провода. — Здравствуйте! Меня зовут иеромонах Никон. Я… Но ему не дали договорить. — Батюшка, как хорошо, что вы позвонили! Мы вас уже столько месяцев ищем, совсем отчаялись уже. Где вы сейчас? Нам срочно нужно вам вернуть ваш крест. Мы допустили тогда ошибку и теперь расплачиваемся за нее. Так где же вы? Как нам встретиться? Оказалось, что они совсем в разных областях. Отец Никон сказал ему свой новый адрес и они договорились встретиться. Тот человек обещал завтра же приехать к нему. «Вот это да, — думал отец Никон, — видать сильно прижало». На следующий день тот человек и правда приехал. Не было еще 10 часов дня, как в дверь позвонили. Открыв дверь, отец Никон сразу узнал своего гостя-боевого офицера. Одет он сейчас был по-летнему, но лицо его он запомнил хорошо. Лицо вполне честное, доброе и приличное, — промелькнула мысль, — что же их подвигло на воровство? — Здравствуйте, батюшка! Благословите, — и гость подошел под благословение. Эту перемену нельзя было не заметить. В прошлый раз они про благословение и не вспомнили. — Заходи старлей, — сказал отец Никон, — гостем будешь. Тот зашел, разделся и прошел в квартиру. — А у вас хорошая память, — сказал вошедший. — Не жалуюсь. Может чаю? — спросил хозяин. Гость посмотрел отцу Никону в глаза и невольно вспомнил про последний с ним чай год назад. Тогда священник тоже предложил им чай. Было видно, что он очень сильно переживает и чувствует вину. Это предложение чая было, как удар по больному месту. Он опустил глаза и сказал: — Да, если не трудно. — Да какой уж там труд, — сказал священник и ушел хлопотать на кухне. Через пять минут чай был готов и они сидели за чашками ароматного чая. — Какой хороший чаек!, — сказал гость. — Да, мне его специально из столицы привозят. Люблю, знаешь ли, хороший чай и ничего не могу с собой поделать. Тебя звать-то как? — Александр. — А вы, стало быть, отец Никон. А то мы вспоминали, вспоминали и ничего, кроме отца Нифонта не вспомнили. С этими словами он достал из нагрудного кармана небольшой сверток, развернул его и положил на стол. Отец Никон сразу узнал свой крест. Он ничуть не изменился и был таким же красивым и сверкающим. — Да, это он, — сказал отец Никон. Он и не собирался спрашивать о мотивах их поступка, но Александр сказал сам. — Я даже не знаю, как это произошло, — начал он свой рассказ. Это Юра зачем-то его взял, ну, тот второй, помните? Когда вы вышли из комнаты, он стал бродить по залу и смотреть обстановку. Заметив какую-то коробочку, он открыл ее и увидел крест. Достав его, он долго рассматривал, а потом почему-то положил в карман. Я увидел это в последний момент. Я даже не знал, что он там взял. Я подумал, что что-то незначительное, может на память о гостеприимном хозяине. Говорю, ты что взял? Он отвечает — так, ничего особенного. Я подхожу, открываю футляр, рядом с которым он стоял, а он пустой. Я его спрашиваю, ты, что крест взял что ли? И тут заходите вы. Я, право, и не знал как поступить. Все так неожиданно получилось. Сказать при хозяине, — положи крест на место, было бы, своего рода, предательством нашей дружбы. И я промолчал. Поэтому и решил быстро уйти. Я его потом спрашиваю, зачем тебе священнический крест? А он говорит, я сам не знаю зачем его взял. Говорит — бес дернул. Ну и пошла у нас после этого «веселая» жизнь. Все началось уже на вокзале, когда у нас украли наши вещи. У меня в рюкзаке отличная новая палатка была, а Юра в пакете свой отремонтированный ноутбук нес, который только что из сервиса забрал. Я ему говорю — вот видишь, это все из-за этого креста! А он мне говорит — это совпадение, сами виноваты, не доглядели. Ну, я тогда спорить с ним не стал, так как и действительно не доглядели. Но потом я приезжаю домой, а у моей машины все колеса проколоты. Через неделю Юра мне звонит и говорит: «У меня гараж взломали, ну и, понятно, все, что можно вынесли». Я ужаснулся. У него там новенький квадроцикл стоял, плюс мотоцикл его друга. Он в шоке. Я, говорит, не знаю, что делать? Ладно, за мотоцикл как-то расчитались. А потом по нашему городу, да и не только по нашему, пошла волна поджегов автомобилей. Вы, наверно, слышали об этом, когда по ночам по десять машин сразу жгли прямо во дворах? Ну и как вы думаете, чей был автомобиль, который подожгли первым? Отец Никон отхлебнул из чашки и посмотрел на своего рассказчика. — Да, — продолжил он, — это был мой Рено. Сгорел до тла, один черный кузов остался. Я звоню Юрке и говорю — так и так, а он мне в ответ: «Ты не поверишь, у меня дача сгорела. Говорят бездомные в нее пробрались и ночевали. Наверно, курили или еще что-то. Короче сгорела моя хибара». — Вот это да! — говорю. — Надо что-то делать. Сейчас ты тоже скажешь, что это совпадение? — Нет, — отвечает, — это не совпадение. Я ему говорю: — Ты украл, а расплачиваемся вдвоем. Ты во всем виноват! — Ладно, — говорит, — виноват я, виноват, давай решать уже что-то. — Что тут решать, — говорю ему, — поедим на то же место и отдадим крест. Договорились с ним о встрече и вдвоем приехали к вам туда. Ну а там, понятно, уже никого нет. Куда уехал священник никто не знает. Говорят только, что перевели. — Ну, — говорю, — попали мы! Что делать-то будем? — Не знаю. Может просто оставим крест тут, на окне и уйдем? — Нет, неправильно это будет. Утащили из квартиры, прям из-под носа владельца, а вернули на окно, да к тому же, когда хозяин уехал отсюда? Так что ли? — Нет, не пойдет так, — говорит. Короче, вернулись ни с чем. Этого мало. Нас на том же вокзале по пути домой опять ограбили. Только на этот раз в открытую — дали по голове и вытащили все из карманов. Прошло где-то с несколько месяцев. В это время было некоторое затишье. А потом автобус, в котором мой Женька ехал, попал в аварию. Ни у кого даже царапины нет, а он один упал так неудачно, что головой прямо на металлический уголок. Весь в крови, огромный порез, плюс сотресение и перелом двух пальцев на руке. Я был в ужасе. Через неделю мне звонит Юра и говорит, что его ограбили — вскрыли квартиру и вынесли на несколько десятков тысяч. Благо, их кто-то спугнул, а так бы все вынесли. И опять мы задумались о своих действиях, но не знали что делать. Ходили в храм, советовались со священником. Он хотя и дело говорил, но нам что-то подсказывало, что мы должны вернуть украденную вещь ее хозяину. Потом, как по какому-то сценарию мы оба попали под сокращение на своих работах.. потом я узнал, что Юра погорел — квартира сгорела. Дело было ночью и он спал со своей семьей дома, когда замыкание случилось. Вроде все живы, но он сильно обожжен и лежит в больнице. Месяц назад он мне позвонил из больницы и говорит: «Сделай что-нибудь, что угодно, иди к президенту, к Патриарху, но найди способ вернуть крест, иначе мы все умрем». Я молился и просил вразумления, как поступить. А потом мне пришла мысль дать объявление по какому-нибудь общественному телеканалу, который показывают у всех. И после больших трудов и немалых денег это удалось сделать. Правда, не знал что написать и написал то, что вспомнил, точнее то, что только мы с вами знали. Хотя имя ваше так и не вспомнил. Саша замолчал и допил чай. Отец Никон тоже молчал какое-то время. Он удивлялся действию Промысла Божия и Его справедливости. Вот ведь как все непросто! Ничего не бывает без последствий. Все-таки милостив Господь, что наказывает нас еще здесь. — Вот это история!, — сказал отец Никон после некоторой паузы. — А ведь уже давным-давно в Священном Писании сказано — Не укради. Давным-давно. Но, видно, не все знакомы с Священным Писанием. Вот ты и узнал на себе о действиях Промысла Божия. Кто ворует тот и сам ограблен будет. Но у вас немного другой случай. Вы украли у монаха, а это другая статья. — отец Никон улыбнулся. — Монахи — это дети Божии, которых Господь бережет и не дает в обиду. Не случайно говорят, что имущество монахов — огонь. Украдешь у монаха десять рублей, потеряешь тысячу. Воровать вообще нельзя, а тем более у монахов. Это опасно для жизни. Они засмеялись. Отец Никон принял его извинения и уверил его, что их покаяние принято Богом и больше с ними ничего скорбного случится не должно, если, конечно, не нагрешат снова. Глядя в окно, отец Никон провожал взглядом своего гостя. Слезы радости сползали по его щекам. Он благодарил Бога за Его неустанный Промысел о мире и о себе, и еще раз уверился в христианской истине, что всякий надеющийся на Господа не постыдится. Автор истории: Иеромонах Роман (Кропотов)

1 просмотров • 7 месяцев назад

Вразумление через скорби

Помолитесь за моего мужа

– Да, молитва – великая сила, продолжил рассказ батюшка. – Был у меня один родственник, умер уже, по-христиански, слава Богу, с Покаянием и святым Причастием. Жена его в храм ходила и все меня просила: «Помолись за моего мужа окаянного, пьет беспробудно!..» Дядя Коля работал кочегаром, запойный был мужик. Но и в запое работу не оставлял, а там, в кочегарке, и оставался ночевать с бутылкой, домой не шел. Пробовал я увещевать его, уговаривать. Какое там! Послал он меня, как мальчишку, подальше: «Ты, – говорит, – не лезь не в свое дело. Твое дело – кадилом махать, а мое – печи топить. Иди, откуда пришел». Молился за него весь год, на каждой службе. А потом еще и прихожанам своим задание дал читать 40 дней за дядю Колю акафист Божией Матери в честь иконы «Неупиваемая чаша». И что вы думаете? Дней через 40 прибегает дядя Коля сам в храм, трясется, перепуганный. «Что случилось, дядя Коля?» – спрашиваю. А он мне: «Белая горячка у меня, батюшка, спасай!» «Так это к врачам тебе, дядя Коля», – говорю. А он: «Нет-нет! Это духовное, тут только Бог меня спасет!..» И рассказал: «Сижу я вчера у печи. Ну, выпил маленько, но пьяным не был. Так, вместо снотворного, шоб уснуть. Сижу, смотрю в огонь. И вдруг вижу: женщина страшная в белом с косой!.. Смотрит на меня горящими глазами и говорит мне: “Заберу я тебя, Николай, и будешь@ ты в этом огне вечно гореть!..? Я так сознание и потерял со страху». И перестал пить дядя Коля, в храме каждое воскресенье был, золото, а не человек. Все его любили. Год назад умер он кончиной праведника. Вот что значит молитва… Рассказы сельского священника. Записал Сергей Герук

1 просмотров • 7 месяцев назад

Вразумление через скорби

алкоголь внутренняя сила врачебные истории молитва моя половинка Папа покаяние семья

Лёха был правильным пацаном.

Леха был правильным пацаном. После ПТУ шабашил на стройках, не дурак был выпить и подраться, но матери и сестрам деньгами помогал. Ему уже стукнуло хорошо за тридцать, когда в их строительной бригаде появился Сыч. Точнее, Константин, но работяги вскоре прозвали его Сычом. Странный он был парень. Высокий, плотный, с волосами, собранными в хвост на затылке, всегда смурной. Отказывался от курева и вина, бубнил чего-то себе под нос и совсем уж не выносил мужских разговоров про женский пол — краснел, бледнел, а то и вовсе уходил подальше. С ним было трудно общаться, а еще труднее — работать, потому что работал он честно. Вся бригада спешит кое-как закончить объект и смыться с участка, а из-за Сыча приходится вкалывать до заката — потому что он по правилам замешивает раствор и дожидается полного высыхания. Чудика пытались бить, но драки как-то не получалось, он всегда умудрялся избежать разборок. Озверев, бригада пошла к прорабу Михалычу с требованием убрать это чудо-юдо. Мол, не наш он совсем, да и работает плохо. Но Михалыч отмахнулся: «Хватит бухтеть, мужики! Костя — самый правильный из вас, просто несчастье у него. Не повезло парню… а всё эти, будь они неладны, попы». Леху эта новость прямо-таки поразила. Что за попы, что за чепуха? Просто у Сыча с головой не в порядке. Но все-таки он загорелся про этих попов узнать подробнее, вытянуть из Кости его историю. Зачем? А чтобы потом всей бригадой посмеяться. Так бы все это и оставалось в планах, но случай подвернулся сам. Стояла Светлая Седмица (о чем никто из работяг и не задумывался) — и тут вдруг Сыч явился на объект с подарками! Каждому в бригаде вручил он по куличу и паре крашеных яиц, а вдобавок спел что-то церковное. Тут-то над ним и заржали. Только недолго — увидели его глаза, потемневшие от гнева. Сыч переменился вмиг. Начал кричать, обзывать богохульниками — а после неожиданно расплакался. Встал на колени, произнес: «Простите, братья, меня окаянного!», вытер слезы рукавом и побежал на выход. А мужики сидели как пришибленные. Вот тут Леха и осознал: Сыча спасать надо! Человек ведь, жалко его! И он начал действовать. Взял в конторе у Михалыча адрес Кости — тот, оказалось, не имел своего жилья, снимал комнатку у кладбищенского сторожа. В сторожке Леха Сыча не застал, зато пообщался со сторожем. Звали его Женька, был это пожилой дядька, большой любитель поддать. Леха поставил выпивку — и за рюмкой вина узнал немало интересного о Косте. Оказалось, он — расстрига. Что это значит, Леха понимал не вполне, даже думал, уж не охотятся ли за Сычом менты? По Женькиным словам, приехал Костя откуда-то из Костромской области, о себе говорил мало, все больше книжки читал, особенно ту, что в черном переплете и с крестом. Да еще постоянно молился и плакал. А то вдруг нехило поддавал, ходил к какой-то путане, на которой думал жениться. Потом на несколько дней пропадал, и вновь по кругу: молитвы, книжки, рюмка… В церковь тоже ходил, но изредка. Пока ошарашенный Леха переваривал эту информацию, пришел и сам Костя-Сыч. Сел к ним, молча налил себе стопку — и начался долгий разговор. Сторож Женька, впрочем, быстро вырубился, а Леха с Сычом сидели до утра. Оказалось, Сыч верил в Бога — по-настоящему, серьезно. С юности мечтал стать монахом, и стал — получил благословение своего духовника, в 18 лет поехал в монастырь под Калугой, был трудником, послушником, а в 25 лет принял постриг. И все до поры до времени было у него хорошо: молился, трудился, как и все. А потом что-то с ним стряслось. «Бес попутал», пояснил Костя. Он стал дерзить игумену, братии, пропускал службы. Однажды сбежал из обители и пошел к девице легкого поведения. Переночевал у нее, вернулся в монастырь. Там игумен его наказал, и вроде бы подействовало, Костя опомнился, и целый год все было хорошо. А потом все пошло по новой. После дикого скандала с игуменом он сказал, что не хочет больше быть монахом. Ему дали время, много времени, с ним беседовали старцы — но Костя их выгонял, оскорблял. За него молились — но это не шибко помогало. И тогда его расстригли. Он перестал быть монахом и не мог больше оставаться в обители. Ему дали денег на дорогу и молитвенник — и Костя ушел в мир. А в миру все завертелось. Ни дня без выпивки и женщин. Ни дня без слез, когда хмель сойдет, а совесть проснется. Костя начал ездить по разным монастырям, просился в послушники, его принимали — но спустя пару дней или приходилось его выгонять, или он сам уходил. Постепенно по обителям и вовсе пошла о нем недобрая слава. Расстрига — это как клеймо. Как с этим жить, он не знал. Вписаться в мирскую жизнь, стать обывателем у него тоже не получалось. Заработать денег он мог, мог обзавестись имуществом, жильем — но постепенно начал осознавать, что все это ему не слишком нужно. То время, которое он провел в монашестве, не прошло ведь для него бесследно. Он видел и чудеса, совершаемые по молитвам старцев — как исцелялись алкоголики, как у бездетных родителей рождались дети. Многое он видел. Глубоко веровал. И предал. Лехе в диковинку было все это слышать, особенно про чудеса. Вот бы встретиться с такими старцами, подумалось ему вдруг. Тогда, возможно, он и пить перестал бы, и работу себе нашел получше, и семьей обзавелся. И вспомнилось ему разное: покойный отец, смертным боем избивавший мать по пьяни, загулы старшей сестры, вечный поиск денег на выпивку. Стало ему горько — и тут он сам заплакал, как совсем недавно Сыч. А тот принялся утешать Леху, бубнил что-то. Они обнялись как собутыльники — и оба уснули. Утром в сторожке Сыча не оказалось — Женька сказал, что тот в город поехал, в храм. Леха кивнул и поехал на стройку. Но все уже было как-то не так. Обрывки ночных разговоров с Сычом не выходили из его головы, и это заметили в бригаде, принялись шутить: уж не заколдовал ли тебя Сыч? Прошло несколько дней. Леха, протрезвев, пытался заговорить с Костей, но тот на разговоры не велся, а вскоре и вовсе заявил, что бросает работу и уезжает далеко. И вот тут-то Леху что-то подтолкнуло: он попросился с Сычом за компанию, и тот, странное дело, не отказал. Они поехали на остров Валаам, о котором раньше Леха и понятия не имел. Устроились в монастырь трудниками. Поначалу было очень непривычно. С одной стороны, вкусная еда, пироги с грибами и ягодами. С другой — и это Леху сильно напрягало! — никакого вина. Однако понемногу он втянулся. Началась у него какая-то другая жизнь. Убирали картошку, помогали на кухне, работы было глаз не поднять. Зато чувства после этой работы были совсем другие, чем раньше, на шабашках, где заколачивал он немалые деньжищи. А тут бесплатно — но почему-то радостно. Недалеко лес, красота неописуемая. Монахи, молодые и старые, с добрыми лицами, всегда готовы помочь. Будто в семью попал! А вот с Костей-Сычом было неладно. Из храма тот всегда выходил в слезах, ничем не мог утешиться. Лехе так жалко его стало, что пошел к старому монаху, которого называли прозорливым. Рассказал ему все, что знал о Сыче, спросил — как же ему помочь? Может, обратно в монахи принять, чтоб не мучился? Старец улыбнулся в бороду, а потом серьезно сказал: «Не о Сыче ты сейчас должен думать, а о своих грехах. А Константина поблагодари за то, что открыл тебе себя самого. И молись за него. Может, Господь и смилуется, как над апостолом Петром. Богу все возможно». Леха понял одно: назад Сыча не примут, и начал возражать: как же так? Погибает же человек. И тогда старец произнес печально и твердо: «Он сам оставил Христа, сынок. Насильно ко Христу никого привести нельзя». Только тут до Лехи дошел весь ужас драмы Сыча. Тот потерял всё. Остался совершенно один. Тем более нельзя его бросать! А что можно сделать? Старец советовал молиться, но как? Леха ведь не монах, не умеет… …Пролетело два года. Вместе с Сычом Леха трудился в монастыре, научился молиться утром и вечером, ходил на церковные службы, исповедовался и причащался… и как-то вдруг понял, что хочет стать монахом и остаться здесь, на острове. О том, чтобы вернуться к прежней беспутной жизни, уже и помыслить не мог. Его благословили принять иноческий постриг, только не на Валааме, а в другом монастыре, в глубинке, куда Леха вскоре и уехал. Теперь он уже не Леха, а инок Леонид. Что же до Сыча, тот остался трудником на Валааме — хотя, быть может, там его сейчас уже и нет. Через несколько месяцев после отъезда инок Леонид получил от него открытку, где написано было только «Слава Богу, я жив». Что это значит? Быть может, он был прощен и трудится где-нибудь во славу Божию? Не зря же Господь свел его на жизненном пути с Лехой… Автор: Вера Евтухова

1 просмотров • 7 месяцев назад

Вразумление через скорби

алкоголь дети доброе слово животные за пределами логики испытания истории из жизни мама молитва моя половинка Папа покаяние простая радость семья сын христианская любовь чудеса

Как старец юношу вразумил

Однажды священнослужители привезли к старцу Гавриилу Ургебадзе мальчика, страдавшего алкоголизмом. Думали, что старец наставит его, прочтет стихи из Псалтыри, притчи из Евангелия, но не тут-то было! Старец принял всех в своей келье, выслушал, посмотрел на мальчика, улыбнулся и, достав из-под кровати большую канистру с красным вином, предложил выпить всем вместе. Предложил с такой убедительностью, что никто не смог отказаться. Он говорил тосты и благодарил Господа, Пресвятую Богородицу. Три стакана они выпили спокойно. А когда он налил в четвертый раз и произнес тост, то, взмахнув руками в сторону мальчика, толкнул его стакан, и вино из него выплеснулось. Так повторилось несколько раз. Всем стало стыдно, особенно священнослужителям, которые рассказали мальчику, что ведут его к великому богоносному старцу с даром молитвенной помощи и провидения. Но что им оставалось делать? Они молча сидели и мечтали поскорей выйти из кельи, но батюшка их не отпускал. Такое было благословение старца, которому все вынуждены были в тот момент послушаться. Скоро старец встал и начал такими словами ругать всех вокруг, что находившиеся в его келье священнослужители покраснели от стыда и потеряли дар речи. Обругав всех последними словами, он вдруг вскочил на табуретку и начал танцевать и говорить, что сейчас покажет всем «стриптиз». Этого все уже не выдержали и опрометью выбежали из его кельи в твердой уверенности, что монах Гавриил – простой сумасшедший! Прошло несколько месяцев. Старец скончался, а в монастырь пришел тот мальчик со всей своей семьей. Он… был полностью исцелен от греха пьянства. Как рассказали его родители и он сам, тогда в келье старец Гавриил повторял точь-в-точь поступки и слова этого мальчика, когда он находился в состоянии опьянения. «Мой сын ругал всех нас последними словами, – вспоминала его мать. – Бывало, в совершенно неадекватном состоянии от опьянения он запрыгивал на стол и начинал танцевать стриптиз, настолько он был одержимым и падшим!» Все прослезились, услышав эту историю. Тогда-то и стало ясно, почему старец вел себя подобным образом в тот вечер! Он со стороны показал мальчику всю мерзость греха, которым тот был одержим. Показал, не думая ни о своей собственной репутации, ни о том, что могут о нем сказать и подумать, – и исцелил! И подобных случаев в жизни старца Гавриила было немало. За каждым его поступком и словом (даже ругательным!) скрывались большой подвиг и великая любовь, которой он и сейчас осеняет всех в столь трудные времена!

1 просмотров • 7 месяцев назад

Вразумление через скорби

алкоголь дети доброе слово животные мама Папа покаяние семья сын христианская любовь

Благославите на убийство

Отец Афанасий не поверил своим ушам… Шла обычная исповедь. Одни старушки пытались доказать ему, что они совершенно безгрешны, а во всем виноваты зятья, мужья и родные сестры. Другие, напротив, уверяли, что грешнее их нет никого на белом свете. Одна принесла с собой, как обычно, свою греховную тетрадь, в которую ежедневно вписывала вереницы своих прегрешений, включая даже такие, как убийство мыши во сне с особой ненавистью. Мужчины вели себя, как всегда, сдержаннее, не рыдали, не били себя в грудь, не сваливали вину на жен и детей. И вдруг этот незнакомец… — Отец… Не знаю, как обращаться к тебе… — Отец Афанасий. — Отец Афанасий, благослови на убийство. Вот тут-то ушам и не поверилось. — Не расслышал. На что благословить? — На убийство. И при этом так спокойно, даже с достоинством. С вызовом? Священник пригляделся. Нет, без вызова. Перед произнесением просьбы благословить на убийство человек каялся, что имеет недостаток в любви ко всем людям, а иных даже вовсе ненавидит. Но ведь каялся… — На охоту собрались? — вдруг разволновавшись, попытался пошутить отец Афанасий. — На охоту. На человека охотиться хочу. Благослови. — Та-ак… Поподробнее нельзя ли? — Можно. Дело несложное. Жену мою соблазнил. Священник вгляделся в него. Лет под сорок человеку, вроде бы давно не юноша. Примерно того же возраста, что и сам отец Афанасий. — А жена где теперь? Надеюсь, не убитая? — Ее я выгнал. У матери своей спасается. — Убивать не собираешься? — Это как вопрос решится. — Стало быть, если войдешь во вкус, то и ее приговоришь… В законном браке пребываете? — Расписаны. — Расписаны — это гражданский брак. — Гражданский, отец Афанасий, это когда так, шаляй-валяй живут. — Ошибаешься. Когда шаляй-валяй, это просто сожительствуют. Строже говоря, во грехе живут. А когда только расписаны, а не венчаны, это гражданский брак. — Что-то я впервые про такое слышу. По-моему, ты ошибаешься. — Погоди. Ты расписывался с ней в загсе? — В загсе. — Как расшифровывается слово «загс»? — Это… — … запись актов гражданского состояния. Верно? — Нуда, верно. — Значит, ваш брак там определен как гражданское состояние. Это лишь гражданский брак. А законный — это когда в храме Божием. — Мне все равно, я, если бы и венчанные, прогнал бы ее. Отец Афанасий, даешь благословение на убийство? — Погоди… — Не надо меня уговаривать, я уже все решил. — Зачем же тебе благословение? На меня захотел вину свою?.. — Не знаю… Подумал, что… Понимаю, не дашь благословения? — А как ты думал! — Остальные-то грехи отпускаешь мне? — Остальные — да… Раскаиваешься, что задумывал убийство? — В этом нет. И не собираюсь. Обойдусь без благословения… И человек зашагал прочь от священника к выходу из церкви. Отец Афанасий растерялся. «Уйдет! И убьет! Говорил все так спокойно, без истерик, взвешенно. Непременно убьет». К нему уже подходил на исповедь знакомый прихожанин. — Игорь, верни этого! Скажи: отец Афанасий просит вернуться. Тот выполнил просьбу. — Вот ты говоришь: благословение тебе, — заговорил батюшка, приблизив лицо к лицу замыслившего убийство. — А я не могу тебе его дать без благословения владыки. — Как это? — Ну а как же! — отец Афанасий аж задыхался от своей внезапной придумки. — Надо мной начальство стоит. Епископ. Ты думаешь, я каждый день благословения на убийство раздаю направо-налево? — Думаю, не каждый. — Если мне владыка даст добро, я тебе дам благословение. Как тебя зовут? — Неважно… Евгений. — Но только владыка сейчас в отъезде по епархии. Можешь подождать неделю? Через неделю приходи, будет принято решение. — Не думал я, что и у вас тут волокита… А что мне целую неделю делать, если я ночами не сплю, места себе не нахожу? Волком выть? — Волком не надо. Человеком надо. Молитвы читай. Молитвослов есть? Если нету, купи. Или погоди, я тебе свой личный дам для надежности. * * * Всю неделю отец Афанасий сам чуть волком не выл, гадая, придет или не придет убийца. Пришел. Да к самому началу исповеди. Никогда еще отец Афанасий столь вдохновенно не начинал общую исповедь, а когда к нему стали подходить под епитрахиль, все волновался, как сложится разговор сегодня. Вдруг скажет: «Капут, убил уже, не дождался решения твоего владыки»? — Жив еще твой обидчик? — Жив, гадюка. Ну что епископ сказал? — А ты молитвы читал? — Читал. Вот он, молитвослов твой, при мне. — Ну и как? — А то я раньше их не читывал… Хотя с твоего молитвослова как-то мне легче читалось. Поначалу помехи были, а потом ничего. — Вот что я хочу тебе сказать, раб Божий Евгений. Когда император Александр Павлович вступал с войсками во Францию, он сказал: «Я придумал для Наполеона и всех французов самое страшное наказание». Знаешь, какое? — Какое? — Милость. «Они, — говорит, — ждут от нас тех же зверств, какими в наших отеческих пределах обозначились. А мы этих европейских варваров лучше всего накажем тем, что ни грабить не будем, ни убивать, ни насиловать…» — Так что сказал епископ? — Не благословил. — Это и к гадалке можно было не ходить. Зря я только поддался на провокацию. — Не благословил, но и не сказал окончательное «нет». Велел спросить, чем ты его убивать собрался. — Топором, — по-прежнему спокойно ответил потенциальный убийца. — Это никак нельзя. Получается, как Раскольников у Достоевского. Нужен оригинальный метод совершения мести. Владыка, скажу по секрету, очень любит детективы. Ему интересно что-то новенькое. Если сможешь изобрести, даст благословение. Только смотри, держи язык за зубами. — Да ладно тебе дурить меня, отец Афанасий! Что я, ребенок? — Короче, придумай самый оригинальный способ убийства и приходи через… — Еще неделю? — Как только придумаешь, так и приходи. Только меня три дня не будет. В четверг приходи, вечером. И молитвослов мой читай побольше. Он тебе будет помогать. В четверг не состоявшийся пока убийца не пришел. Отец Афанасий огорчился, но подумал: видать, не изобретен еще самый оригинальный способ убийства. Но когда Евгений не объявился в течение двух недель после второго разговора, батюшка сильно опечалился. К печали примешивались угрызения совести: вон сколько чепухи нагородил! Не приведи Бог, если кто узнает про его фантазии, что владыка детективы читает и может дать благословение убийце, если тот придумает новый оригинальный способ убийства. При мыслях об этом отца Афанасия окатывало словно бы чьим-то горячим дыханием, становилось жарко и тошно. К концу сентября исполнился месяц с того дня, как Евгений впервые пришел за благословением. Теперь отец Афанасий уже нисколько не сомневался в том, что раб Божий Евгений свой страшный замысел исполнил. Однажды, проснувшись, он даже отчетливо увидел, как тот душит своего обидчика стальной гитарной струной. «Уж не открылся ли у меня дар ясновидения?» — подумалось священнику. Весь август и сентябрь шли дожди, а в последние сентябрьские денечки засияло солнце, и как раз в один из таких Евгений вновь явился в храм. Отец Афанасий сразу подметил, что на сей раз он не так зловеще спокоен, а, напротив, взволнован и даже как-то застенчив. — Здравствуйте, отец Афанасий, — сказал он и подошел под благословение. Батюшка осенил его крестным знамением и спросил в самое ухо: — Надеюсь, не убийцу благословляю? — Вот жена моя, Надя, — вместо ответа позвал Евгений миловидную женщину. — Подойди, не стесняйся. Отец Афанасий благословил и ее. — Помирились, стало быть, — обрадовался он, как давно уже не радовался. — Надя… А сегодня как раз Вера, Надежда, Любовь и мать их Софья. Евгений попросил его отойти в сторонку и быстро заговорил: — Образумилось все, самым чудесным образом разрешилось. Я получил четкие доказательства, что никакой измены не было, Надя не виновна, и тот гад только пялился на нее, а ничего такого себе не позволил, оказывается. И что удивительно: я уж было окончательно решил его прикончить, назначил день, а накануне вдруг решил помолиться о его счастье. — О счастье?! — Представь себе. Подумал: пускай у него последний в жизни вечерок будет счастливым. И через твой молитвослов попросил у Бога, чтоб Он дал ему, гадюке, счастья напоследок. Я даже тогда сначала посмеялся, а потом почему-то слезу пустил, разнюнился, жалко стало этого поросенка. И в тот же вечер я получил неопровержимые доказательства его и Надиной невиновности! Как, что — долго рассказывать, утомлю. Но полные доказательства, это уж ты мне поверь. — Да верю, верю! И очень рад, — так весь и светился отец Афанасий. — Слава Богу, нет у меня дара ясновидения! — А ведь ты не зря про царя рассказал, как тот изобрел лучший способ наказать французов, — смеялся Евгений, по-прежнему как-то и почему-то смущаясь. — С виду ты довольно простой, а на поверку ух мудрый! Я даже стыжусь теперь тебя на «ты» называть. — Это ничего, нормально, на «ты» даже лучше, естественнее и душевнее. Раньше все друг друга на «ты» называли, это уже потом у европейцев научились выкать. Говори мне «ты», не стесняйся. — Да, молитвослов твой, вот он. — Оставь его себе, может, еще пригодится. Или другому кому передашь, когда прижмет человека. Александр Сегень

1 просмотров • 7 месяцев назад

Вразумление через скорби

вразумление дети доброе слово животные истории из жизни мама молитва моя половинка Папа покаяние простая радость христианская любовь чудеса

Мама, учи молитвы!

Однажды в Оптиной Пустыни на исповедь ко мне подошла одна женщина, приложившись к кресту и Евангелию, она неожиданно для меня заплакала. Неожиданно потому, что слез ее нельзя было отнести к исповеди. Тогда я спросил ее: «Что ты плачешь?» Она ответила, что ей вспомнились ее скорби, и рассказала такую историю. Недолго прожив в браке, она развелась с мужем и стала одна растить ребенка. Когда сыну исполнилось 18 лет, его забрали в армию. Было это в самый разгар Афганской войны. Сначала сын попал в Ташкент, а через полгода стал ей писать письма с пометкой Ташкент-16, а это и был, как она потом выяснила, Афганистан. За все это время она пролила море слез. Была она на это время абсолютно неверующим человеком и не имела никакой духовной опоры, жизненного стержня, в церковь никогда не ходила. Как получит письмо — то у нее радость, проходит короткое время — опять тревога, так как отовсюду слышит самые тревожные и трагичные известия. Так прошло полтора года. Наконец, сын возвращается без единой царапины с боевыми медалями. Казалось, весь кошмар закончен. Но в нашей жизни часто бывает, что абсолютно непредсказуемые события расстраивают все наши надежды. Но Господь силен всякую злую ситуацию, устроенную диаволом, повернуть в другую сторону. Сын вернулся домой в мае, и они с друзьями пошли на речку отметить возвращение. Как водится, распили немало вина, водки. И человек, пройдя войну и оставшись целым и невредимым, пьяным утонул в реке. Ее материнское сердце буквально разрывалось от этого горя — пройдя страшную войну и не получив никаких царапин, ее сын в нескольких шагах от дома погибает так банально и бессмысленно. Она не могла найти себе места. И вот однажды, через два дня после похорон, то ли во сне, то ли наяву, видит своего сына, сидящим у нее в ногах на кровати. Не веря себе, она спрашивает его: «Саша, ты ли это?» И он отвечает: «Я, мама». Сидит он очень грустный и погруженный в себя. Внутренний голос подсказывает ей, что это душа его. Это не что-то абстрактное, а вполне конкретный образ именно этого человека, так как душа носит на себе отпечаток нашего тела. Мать смотрит на него, а он начинает удаляться, удаляться, стены дома как бы раздвигаются, душа стремительно летит, и она слышит душераздирающий голос, родной голос сына: «Мама, учи молитвы». Он сказал только три слова? Но они перевернули всю ее жизнь. Для чего учить молитвы? – Значит есть Тот, к Кому обращены эти молитвы, значит и есть смысл в этих молитвах. Как молнией ожгли ее эти мысли. Глаза ее приоткрылись, и почувствовав душу сына она увидела выход из этой ситуации. После этого она впервые взяла в руки Евангелие, впервые пришла в храм, стала интересоваться тем, чему учит церковь. Это было целое открытие: Евангелие говорит о том, что человек создан Богом бессмертным, что смерти после Воскресения Христа нет, а есть лишь только временное разлучение человеческой души с телом. Вновь все будет восстановлено, по образу зерна, которое, истлевая, дает росток новой жизни. Именно так будет и с нашим бренным человеческим телом. Автор: архим. Мельхиседек (Артюхин)

1 просмотров • 7 месяцев назад

Вразумление через скорби

алкоголь животные истории из жизни мама молитва моя половинка покаяние простая радость семья сын

💝 Помогите шестерёнкам проекта крутиться!

Ваша финансовая поддержка — масло для технической части (серверы, хостинг, домены).
Без смазки даже самый лучший механизм заклинит 🔧

Поддержать проект

Заступление Пресвятой Богородицы за обижаемую мужем жену

В древних книгах между многими чудесами, бывшими от Пресвятой Девы Богородицы, рассказывается и о том, как Божия Матерь однажды оказала чудесную помощь женщине, пренебрегаемой и ненавидимой своим мужем. Жили некогда двое супругов, еще довольно молодых. Они были из благородного сословия и имели немалое состояние. Сначала супружеская жизнь их была очень счастлива, но потом стала несчастна. Сначала муж любил свою жену. Она и достойна была любви, так как была не только прекрасна видом, но и кротка, послушна и отменно благочестива. Каждый день, утром и вечером, она усердно молилась Богу как о своем собственном спасении, так и о спасении своего мужа, и всячески старалась, чтобы их жизнь шла по святым заповедям Божиим. Но врагу рода человеческого - диаволу ненавистно было такое благочестивое направление их жизни, и ему удалось произвести в муже охлаждение и нелюбовь к благочестивой жене. Он стал скучать в обществе своей кроткой и тихой супруги; ему стали нравиться другие женщины, которые не походили на нее и отличались живым, непокорным характером и разгульным нравом. Все чаще и чаще он оставлял жену одиночествовать в доме, а сам искал развлечений и удовольствий на стороне; когда же приходил домой, то капризничал, старался отыскать у жены непорядок и опущения в хозяйстве, осыпал ее упреками и бранными словами. На беду случилось, что богатство супругов, сначала очень большое, стало уменьшаться; неудача в разных денежных оборотах, неурожай хлеба в имениях и другие несчастья произвели то, что, прежде очень богатые, эти люди пришли потом в полное разорение. Но это горе не сблизило мужа с женой, а послужило для него поводом еще больше ненавидеть ее. Он стал говорить теперь, что жена, выходя за него замуж, не принесла ему достаточного приданого, которым он мог бы теперь поправиться, что она принесла с собой одно несчастье и неурядливостью своей помогла его разорению. Свое несчастье они переносили не одинаково; муж ходил по городу, вертелся около знакомых богачей, ожидая от них помощи, выпрашивал в долг денег у людей, которые не успели узнать о его разорении; жена же в отсутствии мужа все время проводила в молитве. Она молилась о возвращении к ним не прежнего богатства, но прежнего согласия и прежней любви. Тысячи раз падала она перед иконой Богоматери, умоляя Ее возвратить ей сердце мужа и устроить их семейную жизнь по-прежнему. Но некоторое время злоба диавола имела как будто перевес над молитвами благочестивой женщины. Однажды муж сидел в каком-то трактире и бесцельно глядел, как люди входят, пьют, едят и уходят. Нужно бы ему идти домой, но ему противно и вспомнить о доме: опостылела ему жена и семья. Тут подошел к нему какой-то человек с хитрым взглядом и начал вкрадчиво говорить ему: "Ты раньше был богат, а теперь разорился. Но не сетуй о потерянном богатстве: у тебя есть средство снова обогатиться. Если ты сделаешь для меня то, чего я от тебя желаю, то ты через короткое время будешь богаче прежнего". Эти слова имели такое действие, что разорившийся богач отложил всякое недоверие к незнакомцу и пообещал сделать для него все возможное, лишь бы он указал ему средство к обогащению. "Пожертвуй мне свою жену, - отвечал незнакомец, - это для тебя ничего не стоит, потому что ты ее не любишь. Между тем, я хочу приобрести ее в свою собственность". "Для чего она нужна тебе и что ты будешь с ней делать?" - спросил муж. "Что тебе за дело до этого, - отвечал незнакомец. - Если бы даже я умертвил ее, не все ли тебе равно? По скольку раз в день ты, бранясь, посылаешь ее к самому диаволу или в ад кромешный? Итак, не все ли тебе равно, что я стану делать с ней, когда она будет моей рабой!" Когда муж выразил сомнение в том, может ли он обогатиться через продажу своей жены, то незнакомец предложил ему немедленно написать условие, по которому муж сначала получит от незнакомца обещанные сокровища, а потом представит в его распоряжение свою жену. Муж не вдруг решился; дело было слишком необычно, да и жены стало как будто жалко. Но потом он подумал, что еще, может быть, незнакомец не в силах будет исполнить своего обещания; подумал он и то, что от денег можно и после отказаться, а все же приятно хоть руками коснуться их, хоть глазами на них полюбоваться. Подумав все это, муж подписал условие. Незнакомец сказал, что деньги его закопаны в загородном месте, что муж должен идти с ним туда не дальше, как завтра, что, получив там деньги, муж обязан передать на том же месте свою жену, но не вдруг, не ближе, как через два месяца. На следующий день незнакомец и муж отправились за город, долго шли, зашли в лесную чащу; здесь незнакомец указал место, велел мужу копать землю и сам помогал ему. Скоро докопались они до колодца, в котором было великое множество золота и дорогих каменьев. Все это тут же и вручено было мужу, с тем чтобы через два месяца он на этом самом месте в ночное время передал незнакомцу свою жену. Прошло два месяца, в продолжение которых муж из доставшихся ему сокровищ заплатил свои долги, выкупил свои прежние дома и имения и снова зажил в богатстве и почете. Но вот наступил день, когда муж должен был передать свою жену незнакомцу, от которого он получил богатство. С наступлением сумерек он приказал ей одеться и идти с ним. Она, не ожидая ничего хорошего, стала умолять, чтобы он оставил ее дома. Но он намеренно придал своему голосу жестокость и повелительность, и она покорилась. Они молча шли по городским улицам, направляясь к выходу из города. По дороге пришлось им проходить мимо храма. Двери его были еще открыты: жена обратилась к мужу с просьбой зайти в храм, чтобы там помолиться перед иконой Божьей Матери. Мужу очень не понравилась эта просьба: ему стыдно было, идя на такое дело, заходить в церковь; однако и совсем отказать жене у него не хватило духа, так как он подумал, что в последний раз можно сделать ей угодное. "Иди в церковь, а я подожду тебя на улице; да смотри, возвращайся скорее, не заставляй долго ждать тебя: мы должны спешить", - сказал муж жене. Жена, войдя в храм, упала пред иконой Божией Матери и стала просить Заступницу рода христианского, чтобы Она защитила от восстающих на нее зол. Она с таким усердием молилась, что и забыла, что на улице ожидает ее муж. Молитва принесла ей успокоение и радость; тело, истомленное душевной скорбью, требовало отдыха и - по Божию устроению - бедная женщина пред иконой Пресвятой Богородицы, на церковном полу заснула спокойным и отрадным сном. Между тем муж с нетерпением и досадой ждал ее на улице. Он собирался сделать ей суровый и обидный упрек, лишь только она выйдет. И вот, он видит, что по ступеням храма к нему сходит жена, покрыв лицо покровом, как бы от ночного холода или от нескромных взоров. "Не буду я браниться с ней за ее промедление; недолго ей быть со мной; скоро мы разлучимся навсегда". Так думал муж и молча пошел вперед, а жена за ним. При выходе из города он думал, что его спутница станет тревожиться и спрашивать, куда он ведет ее. Но она шла спокойной поступью, как будто знала все, что будет. Снова мужу сделалось жалко жены, которая никогда ни в чем не прекословила ему и которую он готовился передать человеку, не имеющему никаких хороших намерений. Наконец, они пришли на место. Была полночь. Незнакомца еще не было, но скоро по лесу заслышались шаги его - и он показался при месячном свете. Муж пошел к нему навстречу и сказал, что жена - здесь и что теперь требуется уничтожить их условие, так как оно исполнено с обеих сторон. Незнакомец охотно передал мужу условие, а сам направился к жене, которую он считал своей собственностью. "А, усердная молитвенница! - сказал он, злобствуя и радуясь. - Теперь ты в моей власти". Говоря это, он приблизился и дерзко схватил ее за руку. Но в то же мгновение, как будто прикоснувшись к огню и опалившись, он метнулся в сторону и страшно вскрикнул. Тут покрывало, бывшее на голове у Жены, распахнулось, и Она взглянула на незнакомца взором, полным царственного величия и гнева. Незнакомец, стараясь защититься руками от этого взора, заговорил в ужасе: "Матерь Иисуса! Кто призвал Ее, зачем Она здесь? Разве Она может быть под моей властью? Я сторговал жену этого негодяя, которая досаждает мне своим благочестием и которую погубить все-таки есть надежда. Мог ли я думать, что вместо нее придет сюда Матерь Христа? Проклятый обманщик, ты обещал мне свою жену, а Кого привел вместо нее?" При этих словах он бросился было на трепещущего мужа и разорвал бы его на части, но взгляд Богоматери лишал его силы: он упал на землю и исчез на месте. В то же время стала невидима и Пресвятая Дева. Муж остался один и долго не мог придти в себя от страха, долго не мог собраться в обратный путь. Наконец, страх его стал проходить, и вместо того на него напал нестерпимый стыд и горькое раскаяние. Так вот кому хотел он продать свою жену и вот в Ком нашла она помощь и заступление! Он очутился в содружестве с диаволом, а жена его под покровом Царицы Небесной. Таков плод его злобы и таков плод ее кротости и благочестия. О, как он недостоин и низок пред своей женой, которую спасти от него явилась Сама Матерь Божия! С такими мыслями и чувствами возвращался он в город и приблизился к тому храму, где осталась его жена. Между тем наступило время утренней службы. Когда церковный сторож отпер означенный храм и вошел в него, то скоро заметил молодую женщину на церковном полу пред иконой Божией Матери. На ее лице были следы обильных слез и вместе тихая, радостная улыбка. Она, очевидно, пробыла тут целую ночь. Когда церковник разбудил ее, то она, как будто вспомнив что-то, ничего не говоря, бросилась бежать вон из храма. И вот, когда преступный муж проходил мимо, то из храма выбежала к нему жена; она трепетала теперь от робости пред мужем; она не смела взглянуть ему в лицо, она не знала, какими бы словами вымолить У него прощение. "Прости, прости меня, дорогой мой! Я не знаю, как это все случилось. Я молилась, и какое-то забытье нашло на меня, я уснула.., меня заперли в церкви, и я пробыла тут целую ночь". Так говорила она, не надеясь на прощение мужа, ожидая от него бранных слов и ударов. Но муж ее был уже другой человек, не тот, что вчера и третьего дня. "Нет, не ты предо мной виновна, а я без конца виновен пред тобой". И сказав это, муж с горькими слезами поведал жене все свои преступления, свое гнусное намерение продать ее и, наконец, чудное явление Богоматери в прошедшую ночь, устрашившее диавола и образумившее мужа. Через несколько минут супруги, примиренные и счастливые взаимной любовью, приносили в том же храме благодарную молитву Божией Матери, Которая избавила их от сатанинской крамолы и теперь устроила между ними прежнее согласие. Вскоре после этого, не желая владеть богатством, которое досталось им от диавола, они разделили нищим свое имение. И стали жить трудами рук своих, угождая Богу молитвой и добрыми делами. * Из брош. "Руно орошенное". Изд. 1882 г.

1 просмотров • 7 месяцев назад

Вразумление через скорби

внутренняя сила животные испытания истории из жизни кротость мама молитва моя половинка покаяние простая радость семья сильная личность сострадание христианская любовь

Как Бог бандита вразумил

Эту историю рассказал настоятель одного из сельских храмов Самарской епархии. Попросил только изменить его фамилию и название села, где он служит. Однажды утром иерей Сергий обнаружил на крыльце своего дома письмо. Короткое послание состояло из сплошных угроз – неизвестные обвиняли отца Сергия в том, что он зовёт людей в церковь, обличает пьяниц и наркоманов, проповедует здоровый образ жизни. Угроз отец Сергий не испугался. Продолжал служить так, как и прежде. Но вскоре ему подбросили второе письмо, затем третье… А потом дотла сгорела баня. «Длиннополый, ты понял, что мы не шутим?» – спрашивали его в очередном письме. О происшедшем священник доложил архиепископу Самарскому и Сызранскому Сергию. Владыка приободрил и сказал: «Если не боишься – служи, как и прежде служил. Господь не оставит». Через месяц у батюшки сгорел гараж. И снова письмо: «Смотри, длиннополый, доиграешься. Последнее предупреждение…». Прошло ещё некоторое время, и однажды вечером к дому священника подкатил дорогой американский джип. Двое крепких мужчин постучали в дверь. «Отец Сергий, – обратился один из них к вышедшему батюшке. – В деревне Козловке умирает бабушка, просит причастить. Мы вас к ней подбросим». Через несколько минут отец Сергий уже устраивался на заднем сиденье. Рядом с ним сели и те двое. Всего в машине оказалось четверо крепких мужчин. По их виду, коротким репликам священник догадался: городские. Козловка тем временем осталась в стороне, а машина свернула на полевую дорогу и устремилась к лесу. В это время один из сидевших с батюшкой достал пистолет, а второй – нож. «Вот ты и доигрался, длиннополый, – резко повернулся к нему тот, что с пистолетом. – Сколько раз тебя предупреждали – умерь пыл. Не послушался. Сам виноват. Кончать тебя будем». «Если есть воля Божия убить меня – убьёте, а если нет воли Божией – не убьёте!» – решительно ответил отец Сергий. Такое заявление «приговорённого» буквально развеселило бандитов. Они повернулись и с интересом стали его разглядывать. Потом главный, поднимая пистолет, со смехом переспросил: «Так что ты там говоришь насчёт воли Божьей?» Дайте мне помолиться, – неожиданно попросил отец Сергий. – Ну что же, помолись напоследок, – подумав, разрешил главарь и опустил пистолет. «Отходную по себе я читал почти полчаса, – позднее рассказывал мне отец Сергий. – Читал не спеша, громко. Всё это время бандиты сидели молча, со скучающим видом. Ждали, когда закончу…» После завершающих моих слов: «Господи, прости им, не ведают, что творят», главный ещё некоторое время сидел неподвижно, потом повернулся к одному из подельников и сказал: «Давай выйдем». Через десять минут они вернулись в машину. – Батюшку – домой, – коротко распорядился главарь. – С той поры прошло полгода, – продолжал свой рассказ отец Сергий. – Однажды утром я обнаружил на крыльце конверт. В нём было короткое письмо и 50 тысяч рублей. Записка гласила: «Отец, мы, кажется, были неправы…» Деньги мне очень пригодились – оплатил ремонт храма, закупил стройматериалы… Прошло ещё восемь месяцев. И вот однажды в храм буквально влетел один из тех четверых, самый молодой по возрасту. Был он бледный, какой-то испуганный. «Батюшка, хочу обо всём рассказать, хочу покаяться». Вот что он рассказал. После несостоявшейся расправы над священником (как оказалось, бандиты были наняты) их бригада продолжала заниматься своим привычным ремеслом – разбоями, грабежами, насилием над людьми. Но всем им почему-то вспоминалось то решительное заявление отца Сергия: «Будет воля Божия – убьёте, не будет воли Божией – не убьёте». А ведь в итоге всё так и вышло – не по их воле… «Случайность это. Надо забыть», – потребовал главарь. Но забыть не получилось. Однажды автомобиль, в котором ехал главарь, неожиданно заглох на железнодорожном переезде. Сколько ни пытался водитель завести машину – она не заводилась. Юрий занервничал, попытался выйти из машины – дверца не открывалась. Он потянулся к правой передней дверце – и она не открылась. Испугавшись ещё больше, он перемахнул на заднее сидение, рванул по очереди оба задние дверцы – ни одна не открылась. Почувствовав себя в мышеловке, он дико закричал. Этот страшный, нечеловеческий крик услышали водители, но помочь не успели – налетевший железнодорожный состав в клочья разнёс дорогую иномарку и водителя. Его похоронили. На поминках много пили, молчали. Думали всё о тех же словах священника. Прошёл месяц. В тот роковой для себя день новый старший бригады был на балконе своей самарской квартиры. Облокотившись о перила, курил одну сигарету за другой. В это же время на восьмом этаже стеклили балкон. Неожиданно лист стекла вырвался из рук мастера и полетел вниз. Ударом в шею старшему, словно мечом, отсекло голову. И его похоронили. Снова пили на поминках. Но водка не брала. Тем двоим, помнивших отца Сергия, было страшно. Они решили прекратить свой преступный промысел. Появлялись даже мысли о праведной жизни, о покаянии. Но переступить порог церкви они так и не решились. Прошло ещё немного времени, и вот уже к третьему из них постучалась смерть. Когда тот почувствовал лёгкое недомогание, начал самолечение – бросился в аптеку, накупил разных дорогих лекарств. Но они не помогли. Участковый врач после осмотра направил его к онкологу. Затем уже в онкоцентре установили, что всё его тело пронизано метастазами. Но вот что удивило врачей. Сколько они не искали самой раковой опухоли, очага злокачественного заболевания найти не смогли. Между тем болезнь стремительно развивалась. Когда он заявил, что предчувствует близкий конец, ему предложили исповедаться у православного священника. Он сразу вспомнил отца Сергия, долго думал и… отказался. Через несколько дней его не стало. Тогда самый молодой из бывшей бригады уже твёрдо знал, что ему делать. После похорон он помчался к отцу Сергию. – Ты поступил правильно, – сказал ему священник. – Нет такого греха, который бы Господь не простил. Старайся больше не грешить. И помни: Бог не оставит тебя без Своей помощи и поддержки. Он порвал с преступным миром, и сейчас прихожанин одного из самарских храмов. Работает на производстве, создал семью. Помогает молодым, запутавшимся в жизненных проблемах людям.

1 просмотров • 7 месяцев назад

Вразумление через скорби

алкоголь бабушка бандиты внутренняя сила врачебные истории животные истории из жизни мама молитва моя половинка Папа покаяние семья сильная личность

Легенда о немой молитве

Есть старая легенда, которая наглядно показывает как бесплодны иногда бывают наши молитвы. Давным-давно жил один святой старец, который много молился и часто печалился о грехах человеческих. И странным ему казалось, почему это так бывает, что люди постоянно в церковь ходят и Богу молятся, а живут всё также плохо, не исправляются: ругаются, завидуют, обижаются, пьянствуют, зло друг другу делают и потому лучше не делаются, грех не убывает. «Неужели, Господи, Ты не слышишь наши молитвы и не принимаешь их» — думал старец. «Вот люди постоянно молятся, чтобы жить им в мире и покаянии, и никак не могут. Неужели суетна и напрасна их молитва» Однажды он с этими мыслями погрузился в сон. И во сне явился к нему Ангел, обняв его крылом, поднял его высоко-высоко над землей… По мере того, как они подымались всё выше и выше, всё слабее и слабее становились звуки, доносившиеся с поверхности земли. Не стало слышно более человеческих голосов, затихли песни, крики, весь шум суетливой мирской жизни. Лишь порой долетали откуда-то гармоничные, нежные звуки, как звуки далёкой лютни. «Что это?» – спросил старец. «Это святые молитвы», - отвечал Ангел, - «Только они слышатся здесь!» «Но отчего так слабо звучат они? Отчего так мало этих звуков? Ведь сейчас весь народ молится в храме?... Ангел взглянул на него и скорбно было лицо его. – «Ты хочешь знать?…Смотри…» Далеко внизу виднелся большой храм. Чудесной силой раскрылись его своды, и старец смог видеть всё, что делалось внутри. Храм весь был полон народу, на клиросе был виден большой хор. Священник в полном облачении стоял в алтаре. Шла служба! Какая служба сказать невозможно, ибо ни одного звука не было слышно. Видно было как беззвучно молился священник, стоявший на левом клиросе дьячок тоже что-то быстро-быстро читал шлёпая и перебирая губами, но слова туда вверх не долетали. На амвон медленно вышел громадного роста диакон, плавным жестом поправил свои пышные волосы, потом широко раскрыл рот и начал читать молитву, и … ни звука! На клиросе регент раздавал ноты: хор готовился петь. «Уж хор-то, наверно, услышу…» — подумал старец. Регент стукнул камертоном по колену, поднес его к уху, вытянул руки и дал знать начинать, но по прежнему царила полная тишина. Смотреть было удивительно странно: регент махал руками, притоптывал ногой, басы краснели от натуги, тенора вытягивались на носках, высоко поднимая голову, рты у всех были открыты, но пения не было. «Что же это такое?» – подумал старец. Он перевел глаза на молящихся прихожан. Их было очень много, полная церковь, разных возрастов и положений: мужчины и женщины, старики и дети, купцы и простые крестьяне. Все они крестились, кланялись, многие что-то шептали, но ничего не было слышно. Вся церковь была немая. «Отчего это?» – спросил старец. «Спустимся пониже, и ты всё сам увидишь и поймёшь…» – сказал Ангел. Они медленно, никем не видимые, спустились в самый храм. Нарядно одетая женщина стояла впереди всей толпы и, по видимому, усердно молилась. Ангел приблизился к ней и тихо коснулся её рукой… и вдруг старец увидел её сердце и понял её мысли. «Ах эта противнейшая почтмейстерша! – думала она. «Опять в новой шляпке! Муж – пьяница, дети – оборванцы, а она форсит!… Ишь выпялилась!…» Рядом стоял купец в хорошей суконной поддевке и задумчиво смотрел на иконостас. Ангел коснулся его груди, и пред старцем сейчас же открылись его потаенные мысли: «Эка досада! Продешевил… Товару такого теперь нипочем не купишь! Не иначе как тыщу потерял, а может и все полторы…» Далее виднелся молодой крестьянский парень. Он почти не молился, а всё время смотрел налево, где стояли женщины, краснел и переминался с ноги на ногу. Ангел прикоснулся к нему, и старец — прочитал его мысли: «Эх, и хороша Дуняша!… Всем взяла: и лицом, и повадкой, и работой… Вот бы жену такую! Пойдет или нет она за меня?» И многих касался Ангел, и у всех были подобные НЕПРАВЕДНЫЕ мысли и желания, пустые, праздные, житейские. Перед Богом стояли, но о Боге — НЕ ДУМАЛИ. Только ДЕЛАЛИ вид, что молились. «Теперь ты понимаешь? – спросил Ангел. «Почему, такие молитвы к нам не доходят и Бог их не принимает. Оттого и кажется, что они все — Немые…» В эту минуту, чей-то детский робкий детский голосок отчетливо проговорил: «Господи! Ты благ и милостив… Спаси и помилуй, исцели мою бедную маму!…» Ангел прикоснулся к его груди, и старец увидел детское сердце. Там были скорбь и любовь. – «Вот молитвы, которые — СЛЫШНЫ у нас!» – сказал Ангел. Таким образом все наши Лицемерные, чисто внешние молитвы — никогда до Бога не доходят, и плода не приносят. Бог – НЕ ПРИНИМАЕТ такие Лживые, неискренные, пустые молитвы, они Ему — ПРОТИВНЫ. Вот почему люди помногу лет — ХОДЯТ в храм, молятся, а толку от этого – НИКАКОГО – не исправляются. Потому они и остаются такими же, какие и были – грешными, дурными людьми, и часто становятся ещё хуже, чем были, но ведь все такие люди, если не исправятся, то погибают и попадают прямой дорогой — в Ад!

1 просмотров • 7 месяцев назад

Вразумление через скорби

алкоголь дедушка дети животные истории из жизни молитва моя половинка покаяние семья христианская любовь чудеса

Показано 28-36 из 44 рассказов (страница 4 из 5)