Видео-рассказы

Духовные истории и свидетельства, которые вдохновляют и поучают

Вот так бывает.

У нас с матушкой Светланой 9 детей: 4 мальчика и 5 девочек. Троих сами родили, шестерых Бог послал. Всё началось в 1990-х. Тогда зарплату месяцами не платили, многие люди вокруг теряли работу, государство им не помогало, и появилось много брошенных детей. Как-то раз матушка говорит: «У нас дом большой, мы, слава Богу, не голодаем! Давай какую-нибудь сиротку возьмем в семью!» На следующий день мы поехали в отдел опеки, рассказали о нашем желании. Там очень удивились, но не отказали. В местном роддоме были детки, от которых отказались родители, мы приезжаем, нам говорят: «Есть мальчик!» Мы: «Очень хорошо! Будет в нашей семье сынок!» Все документы оформили быстро, буквально за несколько дней. У нас появился сын – а у него семья. А дальше пошло-поехало. Старший наш, Николай, уже диакон, тоже служит в нашем храме. Дети пятерых внуков нам уже подарили, нарадоваться не можем. – У вас при храме большой приют, где принимают всех, даже неверующих. Это правда? – Чистая правда! У меня давно задумка была сделать приют для наших одиноких старых прихожан. Мы наших стариков кормили на приходе, как могли, какие-то продукты собирали, потом развозили, но я понимал, что этого мало. И тогда мы решили сделать для них на приходе приют. Когда у нас появилась возможность приобрести территорию бывшего леспромхоза, там было двухэтажное здание, которое потихоньку мы привели в порядок и сделали в нем приют, или Дом милосердия, как хотите. Это стало возможным благодаря нашему земляку, который сейчас живет в Москве, Александру Юрьевичу Потапову. Я его в нашем храме крестил, затем венчал. Он помог нам все отремонтировать, привести в рабочее состояние, благоустроить. Его мама Лидия Александровна – наша прихожанка, низкий ей поклон, что она воспитала такого сына. Земля богатеет такими людьми! Поначалу мы думали принимать в приют только верующих людей, но быстро от этой идеи отказались. Потому что если приходил неверующий, не могу же я его на улицу выставить: это не по-христиански, не по-человечески! Для Бога мы все равны, всем одинаково требуется ласка, забота и простое человеческое участие. Вспомните притчу о милосердном самаритянине. Мы стали принимать всех: и неблагополучных, вернувшихся из мест заключения, и беженцев, и инородцев, всех. И сейчас принимаем. У нас жили и православные, и мусульмане, и неверующие. Кого посылает Господь, тех и принимаем. Порядки у нас в приюте простые: кто хочет ходить в храм, тот ходит. Никого не заставляем. Это дикость – заставлять кого-то в храм ходить! Сейчас в нашем хозяйстве 15 дойных коров, столько же молодняка. Молоко свое, сливки, творог, масло делаем. Овечек держим, курочек разводили. Хлеб печем, булочки, пироги. Кто может управляться по хозяйству, тот нашим работникам помогает. Но всё это добровольно, по желанию. Сейчас в нашем приюте живет человек 20, иногда доходит до 40. Сироты жили, выпускники детских домов. Их из детского дома выпустили, а жилье сразу не дали, они оказались на улице, мы их приютили. В 2015 году беженцев из Украины приняли. Несколько семей и одиноких. Помогали им документы сделать, в больнице на учет встать, трудоустроиться. Все они потом благополучно получили гражданство и устроились. Сейчас живут двое из Казахстана – женщина с сыном, молодым парнем. Тоже помогаем, как можем. – В вашей жизни случались чудеса? – Давайте я расскажу вам об иконе Царственных страстотерпцев, которая начала мироточить у нас прямо в алтаре. Эта икона прибыла к нам во время Всероссийского крестного хода и находилась в храме несколько дней. Я всегда почитал Царственных страстотерпцев как святых, отдавших свою жизнь за Россию. Мы служили Литургию, в алтаре было несколько священников, человек восемь. Вдруг один взглянул на икону и тихо, замирающим голосом, говорит: «Отцы, а икона Царственных страстотерпцев замироточила!» Смотрим: вся икона, словно росой, покрылась масляными благоухающими каплями, которые на глазах увеличивались и стали стекать вниз. При виде этого чуда мы упали на колени, прославили Господа и Его святых мучеников. Потом мы собирали появившееся миро на ватки, помазывались им, а оно появлялось снова. – У вас есть какая-нибудь сокровенная мечта? – Когда я бывал в Оптиной пустыни, всегда смотрел, что у них и подсобное хозяйство свое, и кузница, и столярное производство. Очень понравилась их конюшня, где держат разных лошадей, даже тяжеловозов. У нас от прежних хозяев остался столярный цех, где можно делать всё: от сушки до готовых изделий из массива дерева. А работать некому. Сейчас профессия столяра никому не нужна. Ей молодежь больше не обучают, а старые мастера или умерли, или спились. В магазинах мебели из дерева почти не найти, всюду штамповка из ДСП. У меня мечта – с Божией помощью возродить профессию столяра. Есть у нас при храме старый мастер – руки золотые. Раньше пил, но сейчас «завязал». Он нам для храма и аналои, и киоты делает, кресты вырезает. Все, что ни сделает, – красота! Вот, думаю, было бы здорово набрать молодых ребятишек и выучить их с деревом работать! Изготовленная своими руками вещь – это не бездушная штамповка на конвейере: дерево – оно живое, и в руках мастера раскрывается для человека подлинной красотой! А такая красота – от Бога. Историю отца Игоря поведал Денис Ахалашвили Фото: отец Игорь и матушка Фотинья с первенцем.

1 просмотров • 12 месяцев назад

Как-то радостно и тепло

О добрых делах

Мне 20 лет. Я подрабатываю уборщицей в огромном супермаркете. Недавно, когда я мыла пол, ко мне подошел дедушка со словами: «Спасибо вам за чистоту! Я знаю, какой это труд, — сам мыл полы 20 лет», — и поклонился. Как же меня тронула его похвала, а тем более поклон... Я заплакала. Мой брат, такой суровый рокер в черной одежде, когда едет на байке и видит торчащую из окна другой машины руку, кладет в нее конфетку. Со мной в реабилитационном центре лежит двухметровый мужчина лет сорока пяти. Ему очень больно заниматься ЛФК, но он ни мускулом не показывает, какие адские боли терпит. Сегодня ему привезли его огромного пса, и он, обняв его двумя руками, выл в голос. Когда я был маленьким, бабушка приходила с рынка, приносила мне всякие вкусности и говорила, что зайчик передал. А сейчас она лежит, почти не ходит, и я ей приношу всякие вкусняшки и говорю: «Бабуль, я от зайчика принес». Люблю свою бабулю. Еду сегодня в метро, слушаю музыку, а рядом со мной подсаживается бабуля. Вежливо просит выключить телефон, у нее кардиостимулятор барахлит. В этот момент можно было заметить, как весь вагон начал выключать телефоны. Когда у меня обнаружили рак, наша кошка спала постоянно на мне. Потом она заболела, у нее тоже оказалась онкология. Теперь она умерла, а я выздоровела. Плачу и благодарю ее за все, ведь у меня муж и двое детей... Наши соседи — старенькие бабушка с дедушкой. Каждый день они выходят посидеть на лавочке возле дома и всегда держатся за ручку. Сегодня, когда была в саду, услышала их разговор. Она жаловалась на различные боли, а он: «У тебя есть я, у меня есть ты, что нам еще нужно?» Никогда не считала голубей умными птицами.Но на днях в соседнем подъезде умерла бабушка, которая кормила бездомных животных. На ее голос сбегались все окрестные кошки и собаки. И прилетали голуби. Когда из подъезда вынесли гроб с телом, слетелось огромное количество голубей. И потом, когда бабушку увезли, птицы еще около часа кружились над двором. Столько голубей сразу я не видела, даже когда бабушка их кормила. Добрые дела делают мир лучше!

1 просмотров • 12 месяцев назад

Как-то радостно и тепло

бабушка внутренняя сила дедушка животные мама моя половинка семья

Живые в помощи

Есть удивительная молитва, Псалом 90 – «Живый в помощи Вышнего», эта молитва обладает Могущественной Силой, когда человеку угрожает смертельная опасность, если он прочитает эту молитву, то Господь — спасёт его от любой беды. Расскажу две истории об этой молитве, о том, как она спасает людей, в своё время эти истории сильно укрепили меня в вере в Бога. История первая. В 1990 году общался я как-то со своим товарищем офицером афганцем, был месяц август. Случайно нагнувшись он выронил из нагрудного кармана небольшую иконку, опередив его я поднял её и посмотрел, на ней был образ Господа Иисуса Христа и вот эта молитва «Живый в помощи Вышняго». Я удивился и спросил его неужели он верующий, на что он ответил утвердительно и рассказал мне следующую историю. Когда он пошел в армию, то мать провожая его, подарила ему эту иконку с молитвой и сказала, что если будет трудно, то пусть прочитает эту молитву трижды. Служил он долго, стал офицером и был направлен в Афганистан, командовать разведротой. В основном уходили в тыл к «душманам», делали засады на караваны с оружием и как-то раз сами попали в засаду. С первых же секунд нападения «душманы» больше половины его солдат положили, остальные успели рассредоточиться и залегли. Их окружили со всех сторон, начался жестокий бой, боеприпасы стали заканчиваться, ребят оставалось в живых всё меньше и меньше. И тогда он ясно понял, что живыми они отсюда не уйдут, их всех ждала неминуемая смерть. В самый критический момент мой товарищ вдруг вспомнил про просьбу своей матери, про то, что у него в нагрудном кармане есть иконка и молитва. Достав иконку, он стал читать эту молитву «Живый в помощи Вышняго», а дальше произошло — Чудо. Вдруг стало ТИХО - тихо, только пули беззвучно пролетали над головой, а его как бы накрыло — невидимым ПОКРЫВАЛОМ и он почувствовал себя в полной Безопасности, и понял, что с ним ничего — не случится. Подозвав к себе уцелевших солдат, он вместе с ними пошел на прорыв из окружения, и они пробились, все кто был с ним в этой атаке остались живыми. После этого случая он стал перед каждым походом в тыл врага читать эту молитву, и так до воевал до конца службы и вернулся домой. Эта история произвела на меня большое впечатление, в то время я ещё был некрещеный, но после этого твёрдо решил креститься и через месяц я принял Крещение. История вторая. В 1992 году летом в июле я помогал строить дачу своим родственникам. Нас было трое, дед Семен, которому было за семьдесят, его товарищ такого же возраста и я, ну естественно мне как самому молодому выпала вся тяжелая физическая работа. В процессе работы к нам подошел еще дед Никита, ему было больше восьмидесяти лет, он как бывший хороший плотник помогал нам советом. Поработав, сели обедать. За обедом старики стали вспоминать давно прошедшую Великую Отечественную войну, я сидел рядом и слушал, и тут я услышал историю как дед Никита в Бога поверил, а надо сказать, что он был глубоко верующим. Когда дед Никита, тогда еще молодой уходил на фронт в 1941 году, то его мать дала ему две молитвы, написанные листке бумаге: «Живый в помощи Вышняго» и «Да воскреснет Бог и расточатся враги Его», и сказала, чтобы он их постоянно читал. Но дед Никита тогда был большой атеист, молитвы, конечно, он взял, но не читал. Так и провоевал до 1943 года. А в 1943 году наши войска перешли в наступление и форсировали реку Днепр, вместе со всеми переплыл на тот берег и он. Его батальон, численностью 800 человек захватил плацдарм и был приказ удерживать занятую территорию до подхода основных сил. Вот тут-то всё и началось. Немцы, опомнившись, начали их атаковать, практически безпрерывно, в короткие минуты между атаками они обстреливали их из орудий и бомбили с воздуха. Так длилось целую неделю. Когда немцы начали усиленно бомбить и обстреливать из орудий и миномётов занятый плацдарм, дед Никита, видя, сколько вокруг него гибнет его товарищей понял, что может также как и они погибнуть здесь, а был молодой, умирать не хотелось. Вот тогда-то, под сильной бомбёжкой, он и вспомнил про наказ матери, достал молитвы, которые она ему дала и стал их читать. Прочитав молитву, как он потом рассказал, что он вдруг почувствовал, как его словно накрыло — Плотным Колпаком, и стало спокойно на душе, так прошел весь день. Теперь дед Никита уже без напоминания прочитывал свои молитвы с утра пораньше, до начала боя, читал во время боя и вечером. Когда, наконец, к ним пришла подмога, то из 800 человек солдат и офицеров целого батальона их осталось в живых всего — четверо, причем трое были ранены и только один дед был без единой царапины. Вот так дед Никита и поверил крепко в Бога. Он дошел до Берлина и штурмовал Берлин, и всю войну читал свои молитвы, которые ему дала мать, и вернулся домой живой и невредимый. Когда я слушал эту историю, то я вспомнил, что мне рассказал про молитву «Живый в помощи Вышняго» мой товарищ, который воевал в Афганистане и тоже остался живым и невредимым. Сравнив обе эти истории, я понял, что это за удивительная молитва Псалом 90 – «Живый в помощи Вышняго», и какую она имеет ВЕЛИКУЮ Силу — спасать и ЗАЩИЩАТЬ людей в любой самой страшной беде! Расскажу ещё про один случай с этой молитвой. Рассказал сам человек, с которым случилась эта история. Добавлю, что этот рассказ был напечатан в нескольких книгах. Когда началась война этого человека забрали в армию и наскоро обучив отправили на передовую. В первые месяцы 1941 года немцы быстро наступали, окружали и уничтожали много русских частей. Также произошло и с его частью она была окружена и разбита. Вместе со своим товарищем ему пришлось выходить из окружения, шли всегда ночью, а днем отсыпались. И вот вечером зашли они в одну деревню, в которой не было немцев и решили заночевать. Ночью, пока он с товарищем спал в одной хате, село окружили немцы. Из окна было видно, как колонна танков прошла по улице, потом проехали мотоциклисты, после всех появились автоматчики с собаками. Бежать было поздно, да и куда бежать, всё село окружено. Немцы заходили в каждую хату. Тех, кто выскакивал на улицу сразу же убивали, если кто стрелял из окна, то сжигали хату вместе со всеми кто там был. Да и что сделаешь с винтовкой против автомата. Тех, кто выходил с поднятыми руками, выводили и увозили в грузовиках. Он, вместе с товарищем попытался спрятаться в хате под кроватью и лежал с краю, а товарищ спрятался за его спиной у стенки. Понимая, что может погибнуть он стал вспоминать молитвы и молиться, но все молитвы, которым его учила мать от страха забыл и ничего не помнил кроме начала: «Живый в помощи Вышняго… Живый в помощи Вышняго», — только и повторял про себя он. Когда немцы вошли в хату и стали делать обыск, он продолжал повторять про себя эту молитву«Живый в помощи Вышняго…». Что же немцы? Зашли, начали всё обыскивать и заглянули под кровать, и вытащили того, кто лежал ближе к стенке у него за спиной, а его оставили, как будто это был мешок или пустое место — совсем не заметили. Товарища вывели во двор и расстреляли. Потом, прочесав село, немцы уехали. Он же лежал до ночи без конца повторяя: «Живый в помощи Вышняго…» и ночью ушел из этой деревни в лес. Потом, в первой же деревне, где была Церковь, достал нательный крест и одел его на себя и долго стоял в Храме, благодаря Бога за свое спасение от верной смерти. У верующих людей достал Псалтирь и переписал весь Псалом 90 «Живый в помощи Вышняго». Потом выучил его наизусть. Всю войну прошел, каждый день читая эту молитву, и живым вернулся домой. Псалом 90. (Молитва Защиты, если есть большая опасность то эту молитву читают утром и вечером — по три раза, пока есть опасность и благодарить Бога за Его помощь.) Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небесного водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой и уповаю на Него. Яко Той избавит тя от сети ловчи и от словеса мятежна, плещма Своими осенит тя, и под криле Его надеешися, оружием обыдет тя истина Его. Не убоишися от страха нощного, от стрелы летящия во дни, от вещи во тьме преходящия, от сряща и беса полуденного. Падет от страны твоея тысяща, и тьма одесную тебе, к тебе же не приближится, обаче очима твоима смотриши и воздаяние грешников узриши. Яко Ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится к телеси твоему, яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путях твоих. На руках возьмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия. Яко на Мя упова, и избавлю, и покрыю и, яко позна имя Мое. Воззовет ко Мне – и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его и прославлю его, долготою дней исполню его и явлю ему спасение Мое. ( Эту молитву нужно читать, и когда кто-то заболел 3 – 12 раз.) Один офицер во время войны носил за пазухой напротив сердца маленькую икону Святителя Николая, которую он завернул в листок бумаги, на котором был написан псалом 90 – молитва Живый в помощи Вышнего. В одном из боев пуля попала в грудь офицера, пробила одежду, дошла до бумажки, но ни иконы, ни бумажки с молитвой она не повредила — не смогла пробить! Девяностый псалом имеет великую силу, эта молитва - мощное ограждение от любого зла, и от недобрых людей и от бесов. Блаж. Феодорит пишет: "Сей псалом учит, что сила упования на Бога есть необорима: ибо блаженный Давид, прозря издали духовными очами, что имело быть при блаженном Езекии и, увидев, как он в надежде на Бога истребил войско Ассириан, написал сей псалом в наставление людям о том, сколько благ доставляет упование на Бога". "Как сильное оружие на демонов, 90-й псалом испытан многими поколениями христиан", - свидетельствует иеромонах Иов (Гумеров).

1 просмотров • 12 месяцев назад

О Великой Отечественной Войне

внутренняя сила ВОВ дедушка доброе слово животные за пределами логики испытания истории из жизни мама молитва моя половинка семья сострадание чудеса

Как святой Илья Муромец женщину спас

По Святой Лавре шла экскурсия паломников, прибывших из разных мест. На подходе к Ближним Антониевым пещерам одна женщина пожилого возраста, попросила проводника: «Подведите меня пожалуйста к мощам Ильи Муромца». «Хорошо», - обещала гид. Группа зашла в пещеры. Женщина снова с волнением обратилась к сопровождающей: «Где мощи Ильи Муромца?» Ее успокоили: «Я вам покажу. Они в конце маршрута». Люди продвигались по пещерам, прикладывались к мощам, молились. Пенсионерка опять умоляюще обернулась к проводнику: «Вы не забыли, что мне нужно к мощам Ильи Муромца?» Гид успокоила: «Конечно, я помню». Когда группа, наконец, подошла к раке преподобного, женщина упала на колени перед мощами, начала очень сильно плакать и громко всхлипывать, не в состоянии сдержать своих чувств. Вокруг нее собралось много людей с сочувствием глядящих на распростершуюся у мощей пенсионерку. Она рыдала навзрыд и не могла остановиться. Припадала к раке с мощами и целовала ее. Увидев, что ее окружили паломники, она смутилась и сквозь рыдания проговорила: «Люди добрые, я плачу не с горя, а с радости. Я приехала поблагодарить этого великого угодника». И поведала, что с ней произошло. Эта раба Божия была больна редкой и неизлечимой болезнью – сибирской язвой, которая достигла той фазы, когда ткани тела уже начали отделяться от костей. Она днями лежала в своей комнате, не вставая с постели, очень страдала от боли и уже ожидала смерти. Однажды она задремала и увидела странное видение – полусон-полуявь. Приходит к ней богатырь в древнерусских одеждах, в шлеме и кольчуге. Болящая изумленно наблюдала за ним, поскольку никогда таких людей не видела. А богатырь тем временем берет косу, идет вокруг нее по полю и косит траву, из которой выползают змеи, убегают в разные стороны и исчезают. Богатырь, ласково посмотрев на страдалицу, говорит: «Больше ты болеть не будешь. Господь благоволил тебя исцелить. Ты наследница по крови нашего рода. Я Илья Муромец. Мои мощи лежат в Ближних пещерах Киево-Печерской Лавры». На тот момент болящая была человеком невоцерковленным и с недоумением внимала словам диковинного гостя. Она не могла знать, что молитвами святого сподобилась тонкого видения, хотя различала, что это не обычный сон. «Я слушала и не понимала, о чем он говорит, - рассказывала женщина людям, столпившимся послушать ее в пещере возле раки чудотворца. - Дальше Илья Муромец сказал мне: "В нашем роду по мужской линии до трех лет никто ногами не ходил". И я вспомнила, что действительно ни мой дед, ни мой отец до трехлетнего возраста не ходили ногами. И все в нашем роду были очень крупного телосложения». Надо сказать, что и сама паломница была весьма крупная, ширококостная, высокая, но не толстая. Сколько она помнила, их род жил в Донецкой области. Видение закончилось, и женщина открыла глаза. И сразу почувствовала, что нет той жуткой боли, от которой она столько страдала и мучилась. С радостью и волнением она прислушивалась к новым ощущениям в теле. Ей вдруг захотелось включить телевизор, который стоял у нее в комнате. Она протянула руку к пульту, нажала клавишу и потрясенная замерла. По телевизору в этот момент шла передача о Киево-Печерской Лавре и как раз рассказывали об Илье Муромце. Женщина была невозможно изумлена таким совпадением. Она все яснее ощущала, что у нее ничего не болит, начала двигать руками и ногами. «Я встала на ноги и поняла, что могу идти. И только тут осознала, что со мной произошло чудо, о котором сказал святой богатырь в видении - делилась исцеленная. - Слезы неудержимо заливали лицо, сердце выскакивало из груди. Невозможно описать мои чувства. И тогда я дала обет: как только смогу собрать нужную сумму от пенсии, обязательно приеду в Киев, приду в Киево-Печерскую Лавру и поблагодарю Илью Муромца за исцеление. И вот я приехала к этому великому святому. К былинному русскому богатырю. К своему предку». Когда женщина окончила рассказ, плакали все в пещерах. Эта чудесная история, случившаяся в наши дни, никого не оставила равнодушным. Жительница Донбасса не назвала своего имени. А все вокруг были настолько ошеломлены услышанным, что не спохватились спросить об этом исцеленную. Господь положил ей на сердце поведать случившееся во свидетельство милости Божией и заступничества Своего угодника.

1 просмотров • 12 месяцев назад

За пределами логики

внутренняя сила дедушка животные за пределами логики исцеление молитва моя половинка Папа простая радость чудеса

Отчитка бесноватой девушки

Однажды в церковь приехала греческая семья: отец, мать и дочь, которая была одержима демоном. Она рвала на себе одежду, убегала в лес, где ее приходилось разыскивать так, как охотники выслеживают зверя. Иногда с ней случались припадки: она кричала, царапала себе лицо, била себя кулаками по голове, рвала волосы, как будто невидимый огонь жег ее внутренности. Они просили меня отчитать их дочь. Мне не приходилось до этого читать молитвы об изгнании демонов. Я по своей неопытности согласился. Еще до этого случая митрополит, тогда архимандрит, Зиновий сказал мне: «Будь осторожен с отчиткой; некоторые молодые священники брались за это непосильное для них дело, но и себе повредили, и другим не помогли». Я спросил: «Как мне быть, отказывать в таких просьбах?». Владыка Зиновий ответил: «Соглашайся только в самых крайних случаях, и то лучше отслужи молебен с акафистом, а затем прочитай канон на изгнание бесов, а не заклинательные молитвы». Видно, владыка знал мою немощь и под моей внешней горячностью видел самонадеянность и гордыню. В церкви никого не было, кроме несчастной девушки и ее родителей. Казалось, девушка не видела и не слышала нас; она не говорила ни слова. Я поставил аналой с крестом и Евангелием на середину храма, вынес Требник и стал искать молитвы «о обуреваемых злыми духами». И вдруг девушка, которая сидела молча, как окаменевшая, стала проявлять беспокойство: она с испугом озиралась по сторонам, словно не понимая, куда попала. А когда я нашел нужное в Требнике место и приготовился читать, молча вскочила со скамейки и бросилась к двери. Родители с трудом удержали ее. Тогда меня поразило, как это девушка могла заранее почувствовать, какие именно молитвы я буду читать. Родители подвели ее к аналою, держа за руки. Мать что-то ласково шептала ей на ухо, гладила по голове и лицу. Я начал чтение, и вдруг из уст девушки вырвался какой-то злобный, нечеловеческий и даже не звериный крик. В нем звучала боль, ненависть и безысходная тоска. Я обернулся и увидел ее глаза: это были глаза не человека — демон смотрел через них. Я помню, как в детстве гулял по винограднику с матерью, и вдруг недалеко от нас что-то зашевелилось в траве; это была змея: она подняла голову, вытянула туловище вверх, как будто готовясь к броску. Нас отделяла глубокая канава с водой, которой поливали сад. Змея не переползла бы через эту канаву, но какой-то страх перед этим гадом, как перед непримиримым врагом, заполз в мое сердце. Мать схватила меня за руку и быстро повела прочь. Теперь, видя глаза этой бесноватой, я ощутил ужас демонического мира. Демон, беспощадный враг и убийца, в котором одно только чувство — ненависть, наполняющая его,- смотрел на меня. Перед этой жгучей злобой взгляд змеи, готовящейся к прыжку, чтобы вонзить свои ядовитые зубы в жертву, показался бы взглядом ребенка. В глазах, которые смотрели на меня, открывалась адская бездна, где нет света. Это была смерть. Не простая смерть, как переход из этого мира в другое бытие, а вечная смерть, где нет ни пощады, ни перемены, ни конца, ни уничтожения, ни забвения; это была как бы душа самой смерти, в сравнении с которой состояние трупа в могиле, разъедаемого червями, кажется тихим сном. Казалось, что ад, выплеснувшийся из-под земли, застыл в этих диких глазах. Взглянув в них, я почувствовал то, что знал умом: у сатаны не может быть раскаяния, у него нет по¬щады. Мне стало понятно и другое: мучения, которые причиняют люди друг другу, пытки, которым подвергали в застенках невинных, бессмыс-ленное уничтожение народов, ужасы гонений на христианство, кровожадность тиранов — все это присутствие страшной адской силы на земле. За спиной этих обезумевших некроманов и садистов, как тень, стояли демонические существа и диктовали им свою волю. Я верил в учение Церкви об аде и рае, но считал образы рая и ада, описанные у святых отцов и в житиях святых, только сложной символикой, имеющей ассоциативное сходство с реалиями этого мира, а образы ада — вообще некими абстракциями, определенным условным языком. Но отчитка юной гречанки показала мне, что эти образы ближе к буквальной реальности, чем мне казалось раньше. К концу отчитки изо рта девушки пошел смрад. Это был смрад не гнили, не человеческого тела — это был смрад, в котором все более явственно ощущался запах серы. Здесь самовнушение не могло иметь места: какой-то гадкий запах гари сменился запахом жженой серы. Наконец девушка почувствовала изнеможение, она как бы размякла на руках родителей, и они опустили ее на пол .Эти люди приехали на отчитку еще раз. Девушка уже говорила с матерью и отвечала на вопросы, она даже пыталась рассказать мне что-то из своей жизни, но мало понимала по-русски и смущенно улыбалась. Когда я вынес книгу для отчитки, испуг опять появился на ее лице. Она жалобно посмотрела на нас, как будто просила не мучить ее, а затем снова порывалась бежать из церкви. После этого у меня начались страшные искушения, притом неожиданные, странные, к которым я не был подготовлен. Митрополит Зиновий, у которого я исповедовался, запретил мне заниматься отчиткой, по крайней мере, несколько лет. Затем у меня стал болеть и темнеть палец на ноге, как при начавшейся гангрене. Владыка сказал, что будет молиться о моем здравии, но если это гангрена, то лучше сразу сделать ампутацию. Гангрены не оказалось, но палец был наполнен гноем. Известный врач Турманидзе, который меня лечил, сказал: «Хорошо, что ты не попал в руки других хирургов, а то бы они сразу отрезали палец, не разобравшись, в чем дело». Но мне пришлось полежать в постели несколько недель. Вскоре после этого меня перевели на другой приход. Еще хочу добавить, что после второй отчитки я сказал родителям этой девушки, чтобы они принесли покаяние в своих грехах, и отец рассказал о том, в чем чувствовал себя виновным: он зачал свою дочь в Великий пост, притом в состоянии опьянения. Еще он рассказал, что его отец — дед несчастной девушки — служил в сельсовете и подписал распоряжение о закрытии церкви в их селе. Потом он взял часть камней от полуразрушенного забора закрытой и разоренной церкви и употребил для своего сарая и ограды. Соседи говорили: «Не делай этого», но он не послушался, а потом пришла болезнь: у него стали дрожать руки, так что он даже ложку не мог донести до рта, и в последние годы до смерти его кормили, как маленького ребенка. Храм не разрушили, а только за¬рыли. Я посоветовал этому человеку ухаживать за храмом, следить, чтобы в окнах были стекла, не протекала крыша, а если можно, взятые камни по¬ложить на прежнее место и с односельчанами исправить забор. Он сказал, что готов сделать больше, лишь бы дочь его стала здоровой.. Архимандрит Рафаил (Карелин).

1 просмотров • 12 месяцев назад

За пределами логики

алкоголь внутренняя сила врачебные истории дедушка доброе слово дочь животные истории из жизни мама молитва Папа покаяние семья

Она ожила на третий день после смерти

Она увидела свое тело со стороны — лежащим на операционном столе. Вокруг суетились медики. К груди прижали похожий на утюг прибор. — Разряд! — крикнул профессор Псахес. Тело дернулось. Но она не почувствовала боли. Клиническая смерть — Разряд! — Сердце не реагирует! — Разряд! Еще! Еще! Врачи пытались «завести» ее сердце почти полчаса. Она увидела, как молодой ассистент положил руку на плечо профессору: — Борис Исаакович, остановитесь. Пациентка мертва. Профессор стащил с рук перчатки, снял маску. Она увидела его несчастное лицо — все в капельках пота. — Как жаль! — сказал Борис Исаакович. — Такая операция, шесть часов трудились… — Я здесь, доктор! Я живая! — закричала она. Но врачи не слышали ее голоса. Она попыталась схватить Псахеса за халат, но ткань даже не шевельнулась. Профессор ушел. А она стояла возле операционного стола и смотрела, как завороженная, на свое тело. Санитарки переложили его на каталку, накрыли простыней. Она услышала, как они говорят: — Опять морока: приезжая преставилась, с Якутии… — Родня заберет. — Да нет у нее никакой родни, только сын-малолетка. Она шла рядом с каталкой. И кричала: — Я не умерла! Я не умерла! Но никто не слышал ее слышит... Монахиня Антония вспоминает свою смерть с трепетом: — Господь милостив! Он любит всех нас, даже распоследнего грешника… Антония постоянно перебирает четки. Ее тонкие пальцы дрожат. Между большим и указательным видна старая татуировка — едва заметная буква «А». Матушка Антония перехватывает мой взгляд. Я смущаюсь, словно подсмотрел что-то запретное. — Это память о тюремном прошлом, — говорит монахиня. — Первая буква моего имени. По паспорту я Ангелина. В юности страсть какая бедовая была… — Расскажите! Матушка Антония испытующе глядит на меня. Такое ощущение, что она видит меня насквозь. Минута кажется вечностью. Вдруг замолчит, вдруг откажет? Наша встреча не была случайной. В Печоры Псковской области, где вблизи знаменитого Свято-Успенского монастыря живет 73-летняя матушка Антония, я приехал, получив весточку от знакомых верующих: «У нас чудесная монахиня есть. На том свете побывала». Матушка Антония, как оказалось, в недавнем прошлом была строительницей и настоятельницей женского монастыря в Вятских Полянах Кировской области. После третьего инфаркта по слабости здоровья была отправлена на покой. С журналистом «Жизни» согласилась встретиться только после того, как получила рекомендации от духовных лиц. Мне кажется, что она мою просьбу отсылает куда-то наверх. И получает ответ. У меня замирает дыхание. Наконец она произносит: — Расскажу. Не зная моего прошлого, не понять того, что случилось со мною после смерти. Что уж было — то было… Матушка Антония совершает крестное знамение. Еле слышно, одними губами, шепчет молитву. Чувствуется, что возвращение в прошлое требует от нее немалых душевных и физических усилий, словно пловцу, которому предстоит нырнуть в бурлящий водоворот. — Родилась я в Чистополе. Это маленький городок на Каме в Татарии. Папа, Василий Рукавишников, ушел на фронт добровольцем. Погиб на Брянщине, в партизанах. Мама, Екатерина, вновь вышла замуж — за старика, он лет на тридцать был старше ее. Я до того возненавидела его, что убежала из дома. Попала в детдом в Казани. Сказала, что сирота. В конце войны обучили меня вместе с подругами на мотористок и отправили на шахту в Свердловскую область. В первый же день мы бунт устроили — из-за приставаний. Мы малолетки, а шахтеры там ушлые. В первый же день облапали… Ну я и подбила подруг в Москву бежать, к товарищу Ворошилову. Жаловаться. Добирались на подножках вагонов, отчаянные были, смелые. Заночевали в парке Горького, в кустах, прижимаясь друг к другу… Ворошилов — Утром я, как самая маленькая, на вид мне давали лет двенадцать, пошла в разведку. Выбрала на лавочке дяденьку посолиднее. Подошла, спросила, как Ворошилова найти. Дяденька ответил, что запись на прием ведется в приемной Верховного Совета на Моховой улице. Нашли мы эту приемную. Явились туда всей гурьбой. «Куда?» — спросил нас милиционер у двери. — «К Ворошилову!» — «Зачем?» — «Это мы только ему скажем». Милиционер отвел нас в какой-то кабинет. За столом толстый начальник сидит. Глянул на нас строго: «Рассказывайте!». А я как заору: «Бежим, девчонки! Это не Ворошилов!». Такой шум мы устроили, что все сбежались. И тут вижу, как Ворошилов входит. Я его по фотографиям знала. Увел нас с собой. Велел принести бутербродов, чаю. Выслушал. И спросил: «Учиться хотите?» — «Да!» — «Скажите на кого, вам выпишут направление». Я выбрала геологический техникум в Кемеровской области… А там беда вышла — с ворьем связалась. По глупости и от голодухи. Нравилось мне, как они живут: рисково, красиво. Татуировку сделала, чтобы все видели, что я фартовая. Только погулять долго не получилось: нашу шайку поймали… В тюрьме мне не понравилось. — Когда вышла на свободу, дала клятву себе: никогда за решетку не попадать. Вышла замуж, уехала в Якутию — в поселок Нижний Куранах. Работала там в «Якутзолоте». Орден даже заслужила — Трудового Красного Знамени… Сначала все в семье ладно было, сыночка родила, Сашеньку. Потом муж пить начал. И бил из-за ревности. Потом бросил. Горевать не стала — так с ним намучилась! А тут еще болезнь навалилась. Сначала значения не придала, а потом, как уж прижало (несколько раз сознание средь бела дня теряла), к врачам пошла. Обследовали и нашли опухоль в голове. Отправили срочно в Красноярск, в клинику мединститута. Я плачу: "Спасите! У меня сынок один, еще школьник — круглым сиротой останется!». Профессор Псахес взялся прооперировать… Знала, что операция опасная, боялась страшно! Тогда и про Бога вспомнила. Прежде такой атеисткой была, богохульницей, а тут на ум молитва пришла. Вернее, стишок духовный, которому меня однажды в детстве одна женщина обучила. «Сон Богородицы» называется. Про Иисуса, все Его страдания. Почти все Евангелие в этих стихах пересказано… Повезли меня на операцию, а я дрожу и «Сон Богородицы» шепчу. Дали наркоз, сверлить череп стали… Я боли не чувствую, но все слышу — как с головой моей возятся. Долго оперировали. Потом, как сквозь сон, услышала, как меня по щекам хлопают. «Все, — говорят, — просыпайся!» Я очнулась от наркоза, дернулась, хотела встать, подняться, тут сердце и остановилось. А меня словно что-то наружу из тела вытолкнуло — из себя, будто из платья, выскользнула" …Каталку с безжизненным телом отвезли в холодную комнату без окон. Ангелина стояла рядом. Видела, как ее труп переложили на железный топчан. Как стащили с ног бахилы, которые были на ней во время операции. Как привязали клеенчатую бирку. И закрыли дверь. В комнате стало темно. Ангелина удивилась: она видела! — Справа от моего тела лежала голая женщина с наспех зашитым разрезом на животе, — вспоминает монахиня. — Я поразилась: прежде никогда не знала ее. Но почувствовала, что она мне почти родная. И что я знаю, от чего она умерла, — случился заворот кишок. Мне стало страшно в мертвецкой. Бросилась к двери — и прошла сквозь нее! Вышла на улицу — и остолбенела. Трава, солнце — все исчезло! Бегу вперед, а мне дороги нет. Как привязанная к больнице. Вернулась обратно. Врачей, больных в палатах и коридорах вижу. А они не замечают меня. Глупая мысль в голову пришла: «Я теперь человек-невидимка!». Смешно самой стало. Стала хохотать, а меня никто не слышит. Попробовала сквозь стену пройти — получилось! Вернулась в мертвецкую. Опять увидела свое тело. Обняла себя, стала тормошить, плакать. А тело не шевелится. И я зарыдала, как никогда в жизни — ни раньше, ни потом — не рыдала… Матушка Антония рассказывает: — Вдруг рядом со мной, как из воздуха, появились фигуры. Я их для себя назвала — воины. В одежде, как у святого Георгия Победоносца на иконах. Почему-то я знала, что они пришли за мной. Стала отбиваться. Кричу: «Не трогайте, фашисты!» Они властно взяли меня под руки. И внутри меня голос прозвучал: «Сейчас узнаешь, куда попадешь!» Меня закружило, во мрак окунуло. И такое нахлынуло — страсть! Боль и тоска невозможная. Я ору, ругаюсь всяко, а мне все больнее. Про эти мучения рассказать не могу — слов таких просто нет… И тут на правое ухо вроде как кто тихонечко шепчет: «Раба Божия Ангелина, перестань ругаться — тебя меньше мучить станут…» Я затихла. И за спиной словно крылья почувствовала. Полетела куда-то. Вижу: слабенький огонек впереди. Огонечек тоже летит, и я боюсь отстать от него. И чувствую, что справа от меня, как пчелка малая, тоже кто-то летит. Глянула вниз, а там множество мужчин с серыми лицами. Руки вверх тянут, и я их голоса слышу: «Помолись за нас!» А я перед тем, как умереть, неверующая была. В детстве окрестили, потом в храм не ходила. Выросла в детдоме, тогда нас всех атеистами воспитывали. Только перед операцией про Бога и вспомнила… Той «пчелки» справа не вижу, но чувствую ее. И знаю, что она не злая. Спрашиваю ее про людей: «Кто это и что это?» И голосок тот же, ласковый, отвечает: «Это тартарары. Твое место там…» Я поняла, что это и есть ад. — Вдруг я почувствовала себя как на Земле. Но все ярче, красивее, цветет, как весной. И аромат чудный, все благоухает. Меня еще поразило: одновременно на деревьях и цветы, и плоды — ведь так не бывает. Увидела стол массивный, резной, а за ним трое мужчин с одинаковыми очень красивыми лицами, как на иконе «Троица». А вокруг много-много людей. Я стою и не знаю, что делать. Подлетели ко мне те воины, которые в морг приходили, поставили меня на колени. Я наклонилась лицом до самой земли, но воины меня подняли и жестами показали, что так не надо, а нужно, чтобы плечи были прямо, а голову склонить на грудь… И разговор начался с теми, что за столом сидели. Меня поразило: они знали все обо мне, все мои мысли. И их слова словно сами возникали во мне: «Бедная душа, что же ты столько грехов набрала!» А мне было ужасно стыдно: вдруг ясно вспомнился каждый мой плохой поступок, каждая дурная мысль. Даже те, которые я давно забыла. И мне вдруг себя жалко стало. Поняла, что не так жила, но не обвиняла никого — сама свою душу сгубила. — Внезапно я поняла, как надо называть Того, Кто в середине сидит, сказала: «Господи!» Он отозвался — в душе сразу такое райское блаженство наступило. Господь Спросил: «Хочешь на Землю?» — «Да, Господи!» — «А посмотри вокруг, как здесь хорошо!» Он руки вверх воздел. Я посмотрела вокруг — и ну все как засияло, так было необычайно красиво! А внутри меня вдруг случилось то, чего я не испытывала никогда: в сердце вошли безконечная любовь, радость, счастье — все разом. И я сказала: «Прости, Господи, я недостойна!» И тут пришла мысль о сыне, и я сказала: «Господи, у меня сын есть Сашенька, он без меня пропадет! Сама сирота, от тюрьмы не убереглась. Хочу, чтобы он не пропал!» Господь отвечает: «Ты вернешься, но исправь свою жизнь!» — «Но я не знаю как!» — «Узнаешь. На твоем пути попадутся люди, они подскажут! Молись!» — «Но как?» — «Сердцем и мыслью!». Будущее — И тут мне будущее открыли: «Выйдешь вновь замуж». — «Кто же меня возьмет такую?» — «Он сам тебя найдет». — «Да не нужен мне муж, я с прежним пьяницей на всю жизнь намучилась!» — «Новый будет добрый человек, но тоже не без греха. С Севера не уезжай, пока сына в армию не проводишь. Потом встретишь его, женишь. А затем суждено тебе брата найти». — «Неужто он жив? Я с войны о Николае вестей не имею!» — «Инвалид он, на коляске ездит. Найдешь его в Татарии и сама туда с мужем переедешь. Ты брату будешь очень нужна, будешь ухаживать за ним и сама похоронишь его». — «А с сыном все хорошо будет?» — «За него не безпокойся. Он, как станет взрослым, от тебя откажется. Но ты не унывай. Помни Господа и расскажи людям о том, что видела здесь! И помни — ты обещала исправить свою жизнь!» Возвращение — Очнулась я уже в своем теле. Почувствовала, что мне очень холодно: я замерзла сильно. Взмолилась: «Мне холодно!» И голос слышу в правом ухе: «Потерпи, сейчас за тобой придут!» И точно: открывается дверь, входят две женщины с тележкой — хотели анатомировать меня везти. Подошли ко мне, а я простыню сбросила. Они — в крик и бежать! Профессор Псахес, который меня оперировал, с медиками прибегает. Говорит: «Не должно быть, что жива». Светит какой-то лампочкой в зрачок. А я все вижу, чувствую, а окоченела так, что сказать ничего не могу, только мигнула глазами. Меня привезли в палату, обложили грелками, закутали в одеяла. Когда согрелась, рассказала о том, что случилось со мной. Борис Исаакович Псахес внимательно выслушал. Сказал, что после моей смерти прошло три дня. — Еще в больнице, — рассказывает матушка Антония, — я написала о том, что со мной произошло, в журнал «Наука и религия». Не знаю, напечатали ли. Профессор Псахес назвал мой случай уникальным. Через три месяца выписали. Отчаяние — Уехала я обратно в Якутию, — рассказывает матушка Антония. — Опять в «Якутзолото» устроилась, я там на хорошем счету была. Работаю, сына ращу. В церковь ходить стала, молиться. Все случилось так, как мне на том свете предсказано было. Замуж вышла, потом сына женила. И старшего брата Николая, с войны потерянного, нашла — в Татарии. Он одинокий был, инвалид на коляске, уже сильно больной. Мы переехали в Нижнекамск, поближе к брату. Квартиру нам с мужем там дали, как северянам. Я к тому времени уже на пенсии была. Ухаживала за братом до самой его смерти. Похоронила, оплакала. А потом и сама заболела. В боку закололо, во рту кисло стало. Терпела долго. По сравнению с адскими муками все земные болячки — как укол булавкой. Уговорили меня сын с мужем в больницу пойти. Из поликлиники отправили на обследование в Казань. А там нашли рак печени. Сказали, что с операцией опоздала, что метастазы пошли. И такая тоска на меня напала — не передать. Грешная мысль пришла: «Кому я нужна такая, всем обуза!». Пошла на мост — топиться. А перед тем как в воду броситься, с небом решила попрощаться. Подняла глаза — и увидела кресты и купола. Храм. Думаю: помолюсь в последний раз перед тем, как утопиться. Пришла в собор. Стою перед иконой Богородицы и плачу. Тут женщина, что в храме убиралась, заметила мои слезы, подошла, спросила, что со мной случилось. Рассказала про рак, про то, что муж начал пить, что никому я не нужна, что у сына своя семья и я ему обуза. Что хотела руки на себя наложить. А женщина мне и говорит: «Тебе надо сейчас же ехать в Набережные Челны. Туда приехал чудесный батюшка, архимандрит Кирилл из Риги. Он все на свете лечит!». Архимандрит Матушка Антония показывает фотокарточку священника, что висит у нее в келье. На снимке — благообразный, осанистый батюшка с двумя крестами на облачении. — Это мой духовный отец, — ласково говорит монахиня. — Архимандрит Кирилл (Бородин). Чудотворец и праведник. При советской власти в тюрьме за веру страдал. Он сам врач по образованию, многих людей исцелил. В 1998 году отошел ко Господу. Мне отец Кирилл не только жизнь спас — душу вымолил. Приехала я тогда в Набережные Челны по указанному мне в церкви адресу, даже домой в Нижнекамск заезжать не стала. Очередь стоит в квартиру, в которой отец Кирилл принимает, длиннющая. Думаю, всю ночь стоять придется. Тут дверь распахивается, выходит священник и меня рукой манит: «Матушка, иди сюда!» Завел к себе. Ладонь на голову положил: «Ах, какая ты болящая!» И вдруг в меня радость вошла — как тогда, на том свете перед Господом… Хотела отцу Кириллу о себе рассказать, про то, что на том свете пережила, но он меня остановил: «Я все про тебя знаю».

1 просмотров • 12 месяцев назад

За пределами логики

алкоголь внутренняя сила ВОВ врачебные истории дедушка доброе слово животные за пределами логики испытания истории из жизни мама молитва моя половинка Папа покаяние простая радость семья сын христианская любовь чудеса

💝 Помогите шестерёнкам проекта крутиться!

Ваша финансовая поддержка — масло для технической части (серверы, хостинг, домены).
Без смазки даже самый лучший механизм заклинит 🔧

Поддержать проект

Живой мертвец

Возвращаясь из Нижнего Новгорода в Москву по железной дороге, я заметил в уголке вокзала Владимирской станции монаха, внимательно читающего книжку, видимо, молитвенник. Вид старца показался мне замечательным: седые волосы и белая как снег борода как будто противоречили юношескому взгляду больших черных глаз. Когда он окончил чтение и закрыл книгу, я подошел к нему и из разговора узнал, что он иеромонах Г., едет в Петербург по делам своей обители, что он монашествует уже более тридцати лет, а прежней мирской жизни был офицером. — Как это случилось, — спросил я, — что вы из офицеров решили сделаться монахом? Верно, в вашей жизни произошло что-нибудь необыкновенное? — Охотно передал бы я вам, — сказал Г., — повесть о моей жизни или, лучше сказать, о милости Божией, посетившей меня грешного, но рассказ длинен. Скоро прозвонит звонок, и нам придется расстаться: ведь мы в разных вагонах. Я пересел к моему собеседнику в вагон. К счастью, там не было никого, кроме нас, и он рассказал следующее. — Грустно и стыдно вспоминать мне прошлое, — так начал отец Г.— Я родился в знатном и богатом семействе: отец мой был генерал, а мать — урожденная княжна. Мне было семь лет, когда отец мой умер от раны, полученной в Лейпцигском сражении; мать умерла еще прежде. Круглым сиротою поступил я на воспитание моей бабушки, княгини К. В ее доме приискали мне наставника француза, ревностного республиканца, бежавшего в Россию от гильотины. Этот самозванец-философ не имел ни малейшего понятия о Боге, о бессмертии души, о нравственных обязанностях человека. Чему я мог научиться у такого наставника? Говорить по-французски с парижским произношением, мастерски танцевать, хорошо держать себя в обществе, обо всем прочем страшно сейчас и думать... Бабушка, старинная дама высшего круга, и другие любовались ловким мальчиком, но никто из них не подозревал, сколько гнусного разврата и всякой преждевременной мерзости скрывалось под красивой наружной оболочкой. Когда минуло мне восемнадцать лет, я был уже юнкером в гвардейском полку и помещиком двух тысяч душ, под попечительством дяди, который был мастером мотать деньги и меня обучил этому нетрудному искусству. Скоро я сделался корнетом в том же полку. Года через два я был помолвлен с княжной М., одной из первых красавиц того времени. Приближался день, назначенный для свадьбы. Но промысел Божий готовил мне другую участь: видно, что над моей бедной душой сжалился Господь. За несколько дней до предполагаемого брака я возвращался из дворцового караула. День был прекрасный. Я отпустил своего рысака и пошел пешком по Невскому проспекту. Мне было скучно, какая-то необыкновенная тоска стесняла грудь, какое-то мрачное предчувствие тяготило душу. Проходя мимо Казанского собора, я зашел туда: впервые отроду мне захотелось помолиться в церкви. Сам не знаю, как это случилось, но помолился я усердно перед чудотворною иконою Божьей Матери, молился об удалении от какой-то неведомой опасности, о брачном счастье. При выходе из собора остановила меня женщина в рубище, с грудным ребенком на руках и просила подаяния. До тех пор я был безжалостен к нищим, но на этот раз мне стало жалко бедной женщины, я дал ей денег и промолвил: — Помолись обо мне. Идучи далее, я стал чувствовать себя дурно, меня бросало то в жар, то в холод, мысли путались. Едва дошедши до квартиры, я упал без памяти, к ужасу моего верного Степана, который находился при мне с детства и часто (но, увы, безуспешно) предостерегал меня от многих дурных поступков. Что было после — не помню, только представляется, как будто во сне, что около меня толпились врачи и еще какие-то люди, что у меня страшно болела голова и все как будто кружилось вокруг меня. Наконец я совсем был без памяти. Беспамятство продолжалось, как я узнал после, двенадцать суток, и я как будто проснулся. Сознаю себя в полной памяти, но не имею сил открыть глаза и взглянуть, не могу открыть рта и испустить какой-нибудь звук, не могу обнаружить ни малейшего признака жизни, не могу тронуться ни одним членом! Прислушиваюсь — надо мной раздается тихий голос: — Господь спасет мя, и ничтоже мя лишит... А из угла комнаты слышу разговор двух моих сослуживцев, я узнал их по голосу. — Жаль бедного Б., — говорит один. — Еще рано бы ему... Какое состояние, связи, невеста красавица! — Ну, насчет невесты жалеть много нечего, — отвечал второй, — я уверен, что шла она за него по расчету. А вот Б. точно жаль, теперь и занять не у кого, а у него всегда можно было перехватить. Сколько нужно, и надолго... — Надолго, иные и совсем не отдавали. А кстати, вероятно, его лошадей продадут дешево, хорошо бы купить Пардара.Что это, думаю, неужели я умер? Неужели душа моя слышит, что делается и говорится подле меня, подле мертвого моего тела? Значит, есть во мне душа? (Бедный грешник, еще в первый раз встретился я с этой мыслью!) Нет, не может быть, чтобы я умер. Я чувствую, что мне жестко дышать, что мне давит грудь мундир — значит, я жив? Полежу, отдохну, соберусь с силами, открою глаза. Как все перепугаются и удивятся! Прошло несколько часов. Я мог исчислять время по бою часов, висевших в соседней комнате. На вечернюю панихиду собралось множество моих родных и знакомых. Прежде всех приехала моя невеста со своим отцом, старым князем. — Тебе нужно иметь печальный вид, постарайся заплакать, если можно, — говорит отец. — Не беспокойтесь, папа, — отвечала дочь, кажется, я умею держать себя; но, извините, заставить себя плакать — не могу. Вы знаете, я не любила его, я согласилась выйти за него только по вашему желанию, я жертвовала собой ради семейства... — Знаю, знаю, мой друг, — продолжал старик. — Но что скажут, если увидят тебя равнодушною? Это потеря для нас — большое горе: твое замужество поправило бы все наши дела. А теперь где найдешь такую выгодную партию? Разумеется, этот разговор происходил на французском языке, чтобы псаломщик и слуги не могли понять. Я один слышал и понимал. Когда все разъехались после панихид, я расслышал над собой плач доброго старика Степана. Слезы его капали на мое лицо. — На кого ты нас покинул, голубчик мой! — причитал старик. — Что теперь с нами будет? Погубили тебя приятели и вином, и всяким развратом, а теперь им до тебя и горя нет: только мы, слуги твои, над тобой плачем! Наступила длинная, бесконечная ночь. Я стал вслушиваться в чтение Псалтыри, для меня новое, незнакомое. Ведь никогда прежде не раскрывал я этой божественной книги... Вся прошедшая жизнь расстилалась предо мною, будто холст, покрытый разными нечистотами. Что-то неведомое, святое, чистое влекло меня к себе, я дал обет исправления и покаяния, обет посвятить всю остальную жизнь на служение милосердному Богу, если только он помилует меня. А если не суждено мне возвратиться к жизни? Что, если эта жизнь-смерть не прекратится, если меня заживо зароют в могилу?..Не могу теперь высказать всего, что почувствовал я в эту ужасную, незабвенную для себя ночь. Скажу вам только, что на другой день Степан заметил на голове моей, между юношескими русыми кудрями, целый клок седых волос. Даже и после, когда воображение представляло мне во сне эту ночь, проведенную во гробе, я вскакивал как безумный, с раздирающими криками, покрытый холодными каплями пота. Наступило утро, и душевные страдания усилились. Мне суждено было выслушать мой смертный приговор. Подле меня говорили: — Сегодня вечером вынос, а завтра похороны в Невской Лавре. Во время панихиды кто-то заметил капли пота на моем лице и указал на них доктору. — Нет, — ответил он, — это испарение от комнатного жара. — Он взял меня за руку и промолвил: — Пульса нет. Нет сомнения, что он умер. Панихида кончилась, и какие-то люди подняли меня с гробом. При этом они как-то встряхнули меня, и вдруг из груди моей как-то бессознательно вырвался вздох. Один из них сказал другому: — Покойник как будто вздохнул? — Нет, — отвечал тот, — тебе показалось. Но грудь моя освободилась от стеснявших ее спазмов — я громко застонал. Все бросились ко мне. Доктор быстро расстегнул мундир. Положил руку мне на сердце и с удивлением сказал: — Сердце бьется, он дышит, он жив. Удивительно! Живо перенесли меня в спальню, раздели, положили на постель, стали тереть каким-то спиртом. Скоро я открыл глаза... В ногах кровати стоял Степан и плакал от радости. Не скоро мог я избавиться от житейских дел. Прежде всего я поспешил отказаться от чести быть зятем знатного старика и мужем прекрасной княжны. Потом вышел в отставку, распустил крестьян в звание природных хлебопашцев, распродал всю свою движимость и нашел доброе употребление деньгам; прочие имения передал законным наследникам. В таких заботах прошел целый год. Наконец, свободный от земных попечений, я смог искать тихого пристанища и избрал себе благую часть.В нескольких монастырях побывал я и поселился в той пустыне, где и доживаю свой век... Почтенный отец Г. заключил свой рассказ следующими словами: На мне вы видите дивный опыт милосердия Божьего. Чтобы похитить душу мою из мрачного сна греховного, благий Человеколюбец допустил меня пройти юдоль сени смертной и на гробовом ложе просветил очи мои, да не усну я в смерть вечную

1 просмотров • 12 месяцев назад

За пределами логики

алкоголь бабушка внутренняя сила врачебные истории дедушка дети дочь животные за пределами логики истории из жизни кротость мама молитва моя половинка Папа покаяние простая радость семья чудеса

Чужая тайна

Мне было 13-14 лет, когда один мой друг рассказал мне семейную тайну и попросил никому не говорить, а я в тот же вечер её разболтал. Пошёл вместе с дедом на мельницу. Идти молча по дороге мне надоело, и я от нечего делать рассказал секрет друга, да ещё и добавил: – Я эту историю всем расскажу, и ребята лопнут от смеха. Тамаз не сможет даже носа показать в деревне! Дед мой был очень спокойный человек. Услышав это, он вдруг бросил мешок на землю и залепил мне такую пощёчину, что в глазах потемнело. Потом, подождав, пока я перестану реветь, усадил меня на бревно и рассказал мне старую историю: «Мой старший брат умер задолго до твоего рождения. Мы его часто вспоминаем и очень жалеем. Его звали Давидом. Погиб он трагически, и только потому, что раскрыл чужую тайну. Он был сперва комсомольцем, потом партийным. В 25 лет занимал большой пост. После революции коммунисты начали разрушать и грабить церкви. Не забыли и нашу церковь, превратив её потом в библиотеку. Старый священник о. Лаврентий закрылся в маленькой сторожке, наружу выходил редко. Соседи, как могли, помогали ему продуктами. Старик всех благодарил, но чаще всего раздавал даримое нуждающимся, говоря: – Меня убивает духовный голод. Что это по сравнению с физическим… Давид как-то среди ночи неожиданно появился у старика-священника. И обнаружил, что о. Лаврентий вырыл в келье землянку и там прятал спасённые иконы, устроив что-то вроде молельни. Мой несчастный брат стал таскать старика за бороду. Монах обнимал его колени, умоляя: – Не говори никому о моей тайне! Не предавай Господа! Не выдавай никому мои иконы, а со мной делай, что хочешь. Давид, конечно, не стал его слушать, тут же вызвал милиционеров и отправил старика в тюрьму. А его сторожку облил керосином и поджёг своей рукой. Стоял и ждал, пока всё не превратится в кучу углей. Вот тогда и случилось чудо, которое наблюдали всего несколько человек. На месте пожарища возник силуэт священника и человеческим голосом сказал: – Чужую тайну в сердце похороните, а иначе так же жестоко будете наказаны, как Давид. И пропал. Все от страха окаменели. А мой брат, вдруг облившись остатками керосина, вспыхнул, как большой факел, и сгорел заживо». Так закончил дед свой рассказ. С тех пор у меня никогда не было желания выдавать чужие тайны…

1 просмотров • 12 месяцев назад

За пределами логики

дедушка животные за пределами логики моя половинка семья чудеса

Бабушка и внучка

Хочу поведать вам, уважаемые читатели, одну довольно необычную историю. Историю из жизни одного парня, который, считая, что жизнь кончается, даже не подразумевал, что она только начинается! Четыре года назад я развелся с женой. А точнее она развелась со мной. А всё потому, что мне диагностировали мужское бесплодие. Долгое и дорогое лечение не помогло, поэтому жена со словами: «Зачем мне нужен дефективный мужик!», ушла к другому, а я остался один на один со своим горем. Если вы думаете, что дети нужнее женщинам нежели мужчинам, то вы глубоко заблуждаетесь. На работе взял недельный отпуск за свой счёт и дома пил три дня. Человек я мало и редко пьющий, а тут на меня такая тоска навалилась, что иного лекарства, как водка, я не придумал. Родители и сестра помогли мне не впасть в пучину алкогольного забвения, привели в порядок, приободрили, а сестра провела пару воодушевляющих бесед (она по образованию психолог). На удивление я быстро собрался духом и телом, вышел на работу и, погрузившись с головой в дела нашей конторы, начал постепенно забывать предательство жены и столь печальную участь никогда не иметь своих детей. Возвращался как-то в один декабрьский вечер с посиделок с друзьями в снятом нами загородном коттедже. Так как я с выпивкой завязал наглухо, то мне довольно быстро стало скучно с моими всё более пьянеющими друзьями. Распрощался, прыгнул в машину и поехал домой. Начинался снежок, который, по словам синоптиков, обещал перерасти в метель, поэтому ехал я не быстро. Машин мало на дороге, трасса практически пуста. До города оставалось километров 30. Тут я увидел, как по обочине дороги идет бабушка и тянет за собой двухколёсную тележку, на которой лежала довольно увесистая сумка, а рядом с бабулей еле волочила ноги совсем маленькая девчушка, на вид лет 6-7. Я, включив правый поворот, остановился рядом с ними. — Бабушка, Вы чего это в такую погоду — то прогулки устроили? Да еще маленькую с собой взяли? — Ой, сынок, я это... дура я старая, вот! Поплелась к черту на рога, думала автобусы ходят, ан нет, окаянные! Тудой-то доехали, а обратно своими ногами приходится! Катюшку то жалко, устала, бедненькая. Я вышел из машины и открыл заднюю пассажирскую дверь. — Садитесь, довезу, а то, не ровен час, замерзнете тут. — Ой спасибо, милок! Спасибо, добрый человек! — запричитала бабуля, — Катюш, скажи дяде «Спасибо». — Пасиба, — скромно произнесла девчушка. Усадил я на сиденье малышку, потом бабушке помог забраться. Машина-то у меня не маленькая. А тележку с сумкой обустроил в багажнике. Кстати, сумка была очень даже нелёгкая! Гантели, что ли, бабуля там везёт? Сел за руль и медленно поехал дальше, порой глядя в зеркало заднего вида и наблюдая, как бабушка снимает с внучки пальтишко, шапку и ботинки. — Бабуль! — Да, сынок? — А ехать-то куда? — с улыбкой произнёс я. — Ой! Точно, не сказала тебе ведь куды надо! До Филипповки, милок, однако, до неё родимой! Ничего себе! До Филипповки! От того места, где я подобрал своих попутчиков до указанной деревни кэмэ 15 будет точно! И как это бабушка с девчонкой и сумкой такой путь хотела преодолеть? По морозу и темени-то! Снова глянул в зеркало: бабуля отогревала ноги внучки, а девчушка уже в обнимку сидела с плюшевым белым ушастым зайцем, которого я нашел рядом с мусоркой пару месяцев назад почти нового только с надорванным ухом и лапой; зашил, постирал и с тех пор он со мной ездит. — Катюш, нравится зайка? — спросил я. Катя утвердительно и быстро закачала головой, отчего косички и банты смешно затряслись. — Катенька, оставь зайку. Может, эта зайка принадлежит дочке этого дяди? — Да что Вы! У меня детей нет... и уже не будет никогда... — Почему? — удивилась бабушка. — Почему? — повторила Катя и посмотрела удивленными большими голубыми глазами прямо в зеркало, в которое я посматривал. — Да это долгая история... — произнес я и выехал на дорогу, ведущую к деревне. Дорога была не ахти, машину начало потряхивать, отчего девочка испуганно ойкнула и ещё крепче обняла плюшевого зайца. Бабушка опередила мой вопрос. — Она побаивается на машинах ездить, был случай нехороший просто, но это не важно. Так почему у тебя детей-то быть не может. — Врачи диагностировали бесплодие... — Ой, ой, ой! Беда! — запричитала старушка. — Да ничего страшного, я уже свыкся! — Да как же к такому свыкнуться можно! Без детишек ой как тяжко! — Согласен, а что делать-то? Жизнь продолжается! — Эт хорошо, что ты, сынок, духом не падаешь! А жёнка твоя чего? — А чего жёнка? Смотала удочки и к другому, мол, я дефективный. — Вот паскуда же! — произнесла бабуля, прикрыв уши внучке. Я заулыбался. — Бабушка, а кто такой фек-тив-ный? — по слогам произнесла девчушка. — Дефективный, Катя, значит бракованный, поломанный. — Ну спасибо Вам, бабушка, за тёплые слова, — беззлобно и с юморком ответил я. — Прости, сынок, не подумала. — Да ничего! На правду не обижаются. Вот уже едва уловимые огни деревни показались сквозь белую пелену густого снега. Бабушка сказала, где остановить. Остановился у ворот старого деревянного домишки. Открыл багажник, достал тележку с сумкой, заметил, что одно колёсико вот-вот отломается, пока бабушка одевала внучку, я произвел экспресс-ремонт тележки, благо, там нужно было только шпильку заменить. — Сынок, помоги старой спуститься! Я подошёл к двери, помог бабуле, потом взял на руки Катюшку и поставил на землю. — Катюшенька, зайку-то оставь, внучка. Он ведь дядин. Катя, явно не желая расставаться с плюшевым зверем, нехотя положили его на сидение. Я же взял зайца на руки и начал изображать с ним разговор. — Зайка, а ты хочешь у Кати остаться? А ты у Кати спросил: хочет ли она тебя взять? Ну зайка не будь эгоистом, спроси у Кати разрешение! — я изменил голос на тоненький писк, изображая голос зайки. — Катя, ты хочешь, что бы я был твой? Катюша энергично закивала, отчего шапка съехала на глаза. Я улыбнулся. — Ну всё, Катюш, теперь зайка твой! Я протянул игрушку девочке, та его схватила и обняла. — Пасиба, дядя! Ты доблый! Бабушка, а мы поможем дяде не быть фек-тив-ным? — Конечно, Катюш! Спасибо тебе, добрый человек, спасибо спаситель наш! — бабушка начала кланяться мне, а я так растерялся, что не знал, чего и говорить. — Не дал замёрзнуть-то, спас ты нас! — продолжала бабушка, в придачу осеняя меня крестом. — Ты нам с добротой, и мы тебя отблагодарим. Бабушка начала быстро рыться в недрах своей сумы. Я думал, будет деньги предлагать, и уже придумал пару фраз, чтобы их не брать, но бабушка достала обычный прозрачный пакет полный обычных разноцветных конфет — леденцов, и дала мне в благодарность. — Вот сынок тебе наша благодарность! А еще мы за тебя Богу молиться будем! И сам бы в храм сходил! Господь поможет, стоит лишь только постучаться к нему! И всё наладится скоро! Будет у тебя дом полон детского смеха и теплоты любви. — Ну лады, милок, мы пойдём уже! Будь счастлив! — И вам удачи! До свидания, Катюша! Катя помахала мне ручкой, и с бабушкой они пошли до калитки. Я сел в машину, развернулся и отправился домой. Через несколько дней, возвращаясь с работы, решил остановиться у храма, свечку поставить. В церкви я практически никогда не бывал. Не знал, что да как делать. Благо, перед храмом, увидев мое замешательство, меня встретила одна монахиня (что мне показалось странным, очень похожая, на бабушку, что я подвозил). Она подсказала как вести себя в храме. Также, показала мне икону Серафима Саровского, и посоветовала, излить перед ним все свои печали. Я так и сделал. Попросил у него помощи. Да так и остался стоять перед иконой. Оказалось, что была вечерняя служба, и я решил не уходить до ее окончания. (Забегая наперед скажу, что в будущем я намного чаще стал посещать Церковь. Как только позволяет робота). Через пару дней на работе я был приятно удивлён: оказывается наша строительная компания взяла шефство над одним из детских домов нашего города. Меня назначили главным по организации закупки всего необходимого для детей, а самое главное подарков к Новому Году. Я связался по телефону с директором детского дома, она назначила время встречи. После обеда я уже подъезжал к детдому. — Данил Андреевич? — спросила у меня женщина на крыльце. — Да. С кем имею честь? — Светлана Петровна — директор. Поздоровались, она пригласила меня в свой кабинет на втором этаже. Возле лестницы мимо нас прошла воспитатель, которую за руку держала девчушка лет 4-х с огромным белым плюшевым зайцем в обнимку. Заяц был точь-в-точь, как тот, который я подарил недавно другой девочке. Проходя мимо меня, девочка почему-то удивленно взглянула мне в глаза. Кстати, нужно добавить, что эта девочка была очень похожа на Катюшу из деревни Филипповка, но младше, и глаза карие, а не голубые, а так очень похожа! Даже косички и банты такие же. Нас уже разделяло метров десять, как сзади я услышал тоненький крик: «ПАПААА!» Я обернулся и увидел, как ко мне со всех ног мчится девчушка, вырвавшись из рук воспитателя, и волоча бедного зайца за ухо по полу. Я встал на одно колено, девочка со всего маху бросилась мне на шею, обняла и положила голову мне на плечо. — Папа! Папа, ты плисол за мной? Моё сердце сразу растаяло, на глазах появились бисеринки слёз. Воспитатель и директриса, тоже расчувствованные это сценой, украдкой вытирали слёзы. — Да, дочка. Я за тобой! Я уже не мог сдержать слёз, которые текли по щекам. Я даже забыл зачем приехал в детдом: мысли были только о том, какие документы нужны на удочерение. Немного позже я узнал, что девочку зовут Ирина, что её нашли на пороге полуторагодовалой, при ней не было никаких документов, только записка с именем и датой рождения. Полиция так и не нашла ни родителей, ни родственников девочки, её оставили в детдоме. Дважды Иру пытались удочерить, но она устраивала дикие истерики, явно не желая уходить с теми людьми. И вообще взрослых она сторонилась, только меня она почему-то приняла да ещё и папой назвала. Два месяца я в бешеном темпе собирал нужные справки, выписки и остальную макулатуру, необходимую для процесса удочерения. Но вот всё решилось благополучно, и я стал отцом, а у Иринки появился папа. По этому поводу родители устроили маленькое пиршество. Ира была знакома уже со своими новыми бабушкой и дедушкой, со своей тетушкой и старшим братом Вовой (все приезжали знакомиться в детдом), поэтому дома она, никого не стесняясь, бегала по комнатам, прыгала по креслам и дивану с Вовкой, норовя сшибить то телевизор, то самим расшибить лоб. Мама и папа были от Иринки в диком восторге и чуть не засюсюкали до смерти. Дочь я оставлял у родителей, когда уезжал на работу, но это не могло так дальше продолжаться, поэтому я нашёл хороший детский садик. Ира категорически туда отказывалась ходить, думая, что я её оставлю там навсегда, у меня сердце кровью обливалось, когда она в слезах умоляла не оставлять её. Но не прошло и недели, как она поняла, что никто её одну оставлять не собирается, успокоилась и даже начала общаться с другими детьми. А чуть позже вообще начала меня будить уже часа в 4 утра, требуя собрать её в садик! Прошёл почти год с момента удочерения Иры. У нас всё было хорошо, вот только порой дочь мне задавала такой вопрос, на которой я не мог ответить: «Папа, а почему нас нет мамы?» Ну вот, что ответить на это пятилетнему ребёнку? Однажды, уезжая с работы в садик за Ирой, я попал в дикую пробку: машины стоят колом, снег, метель кругом, а мне всё звонят с детсада, когда я приеду и заберу дочь. В садик я приехал только к девяти часам вечера. Думал, Иринка вся в слезах выпишит мне по первое число, но всё было гораздо интереснее. Сторож провел меня в детскую раздевалку, в которой сидела дочь и слушала сказки, которая ей читала молодая и очень красивая девушка. — Папа! — закричала Ира, завидев меня. vk.com/pravoslavn_ist Подбежала ко мне, я её схватил и усадил на руки. — Сегодня не хулиганила? Ела хорошо? Ирка закивала. — Здравствуйте, я — Алина. Новый воспитатель. Как раз группу вашей дочери воспитываю. Что — то вы припозднились! — Алина, извините ради бога! Пробки, пурга... ух! Спасибо Вам огромное, что посидели с этой егозой! Сколько я вам должен? Кстати, я — Данил. — Очень приятно! — Алина заулыбалась и почему-то залилась румянцем. — Ничего не нужно, мне даже самой интересно было с вашей дочкой посидеть. Она у вас просто золото! Не то, что мой обалдуй! Ира, услышав это, показала мне язык, а я ей в ответ, отчего мы все рассмеялись. — У Вас сын? — Да, скоро четыре будет. Ой интересно, а такси приедет в такую погоду? Мне же Женьку у родителей забирать... — А что же муж? — Муж объелся груш! Ушёл, как узнал, что я беременна... Я замолчал. А чего говорить в такие моменты? — Ну тогда, Алина, с вашего позволения, я отвезу Вас домой! — Нууууу... Хорошо! — заулыбалась она и побежала одеваться. — Папа, а пусть тётя Алина станет нашей мамой? — сказала Ирка, состроив при этом жалобную гримаску. — Это, доча, уже не от меня зависит, вернее не только от меня. Через год мы поженились, а еще через месяц Алина, сказала, что беременна! Я чуть скандал не устроил! Я же не могу иметь детей! С кем это моя молодая жена налево сходила? Но Алина уверяла, что никогда не изменяла, что даже в мыслях ничего подобного нет. Настояла на сдачу анализов, которые показали, что я абсолютно здоров! Как такое возможно, даже врачи не знали! А родилась у нас двойня: мальчик и девочка. Той июльской ночью мне не спалось... Жена спала, дети тоже сопели, а у меня сна ни в одном глазу. Ворочился, ворочился, и вот уже начала наваливаться приятная дрёма, как я отчетливо услышал с улицы через открытое окно девичий детский голосок: — Бабушка, а там дядя живёт, который нас зимой возил! Помнишь? — Помню, Катюша. — А он уже не фек-тив-ный? — Нет, Катюш, он уже нормальный. — Холошо! Я сразу же узнал эти голоса, бросился к окну — никого! На балкон — тоже никого! Быстро натянул штаны и, впрыгнув в тапки, рванул на улицу — улица была абсолютно безлюдной и беззвучной. Вернулся домой, Алина, видимо, проснувшись от моей беготни, стояла в коридоре и испуганно смотрела на меня. Я ей рассказал про тот случай с бабушкой и внучкой. На моё удивление Алинка отреагировала на мой рассказ более чем серьёзно, утром мы отвезли детей к её родителям, а сами поехали в Филипповку на поиски старушки и девчушки. Алина очень настаивала, что их нужно обязательно поблагодарить. Приехав в деревню, мы начали расспрашивать местных, где найти бабушку с внучкой, но не зная имени бабули, а только имя девчушки, задача была нелёгкая ( деревня-то большая — сотня дворов ). И вот в небольшом магазинчике нам повезло. Алинка забежала купить воды, а я завел разговор с продавщицей, пытаясь разузнать про бабуську. После моего описания бабушки и внучки, продавщица вдруг замахала руками, ойкнула и уселась на стул. — Когда, Вы говорите, их подвозили? — Да уж года три назад... — Ой, да не может быть! Что Вы такое говорите? — А что такое? — Так Раиса с Катюшенькой уже как пять лет... не живут... — Как? Почему? — Они на маршрутке разбились, когда с Надеждинска ехали... Сказать, что я обалдел, значит не сказать ничего. — А где они похоронены? — спросила жена. — Да на погосте нашем, это километра три за деревней. — Спасибо, — поблагодарила Алина и повела обалдевшего меня к машине. На кладбище мы долго искали могилы бабушки и внучки, но нашли. Поросшие бурьяном и с покосившимися крестами, на которых были поблёкшие овалы фотографии совсем маленькой Катюши и её бабушки... Я не знал, что говорить и находился в полной прострации. За меня сказала Алина: — Спасибо вам, добрые люди! Спасибо, что сделали счастливыми нас и наших детей!

1 просмотров • 12 месяцев назад

За пределами логики

алкоголь бабушка внутренняя сила врачебные истории дедушка дети доброе слово дочь животные испытания истории из жизни мама молитва моя половинка Папа семья сильная личность сын

Показано 19-27 из 41 рассказов (страница 3 из 5)