Видео-рассказы

Духовные истории и свидетельства, которые вдохновляют и поучают

Лёха был правильным пацаном

Леха был правильным пацаном. После ПТУ шабашил на стройках, не дурак был выпить и подраться, но матери и сестрам деньгами помогал. Ему уже стукнуло хорошо за тридцать, когда в их строительной бригаде появился Сыч. Точнее, Константин, но работяги вскоре прозвали его Сычом. Странный он был парень. Высокий, плотный, с волосами, собранными в хвост на затылке, всегда смурной. Отказывался от курева и вина, бубнил чего-то себе под нос и совсем уж не выносил мужских разговоров про женский пол — краснел, бледнел, а то и вовсе уходил подальше. С ним было трудно общаться, а еще труднее — работать, потому что работал он честно. Вся бригада спешит кое-как закончить объект и смыться с участка, а из-за Сыча приходится вкалывать до заката — потому что он по правилам замешивает раствор и дожидается полного высыхания. Чудика пытались бить, но драки как-то не получалось, он всегда умудрялся избежать разборок. Озверев, бригада пошла к прорабу Михалычу с требованием убрать это чудо-юдо. Мол, не наш он совсем, да и работает плохо. Но Михалыч отмахнулся: «Хватит бухтеть, мужики! Костя — самый правильный из вас, просто несчастье у него. Не повезло парню… а всё эти, будь они неладны, попы». Леху эта новость прямо-таки поразила. Что за попы, что за чепуха? Просто у Сыча с головой не в порядке. Но все-таки он загорелся про этих попов узнать подробнее, вытянуть из Кости его историю. Зачем? А чтобы потом всей бригадой посмеяться. Так бы все это и оставалось в планах, но случай подвернулся сам. Стояла Светлая Седмица (о чем никто из работяг и не задумывался) — и тут вдруг Сыч явился на объект с подарками! Каждому в бригаде вручил он по куличу и паре крашеных яиц, а вдобавок спел что-то церковное. Тут-то над ним и заржали. Только недолго — увидели его глаза, потемневшие от гнева. Сыч переменился вмиг. Начал кричать, обзывать богохульниками — а после неожиданно расплакался. Встал на колени, произнес: «Простите, братья, меня окаянного!», вытер слезы рукавом и побежал на выход. А мужики сидели как пришибленные. Вот тут Леха и осознал: Сыча спасать надо! Человек ведь, жалко его! И он начал действовать. Взял в конторе у Михалыча адрес Кости — тот, оказалось, не имел своего жилья, снимал комнатку у кладбищенского сторожа. В сторожке Леха Сыча не застал, зато пообщался со сторожем. Звали его Женька, был это пожилой дядька, большой любитель поддать. Леха поставил выпивку — и за рюмкой вина узнал немало интересного о Косте. Оказалось, он — расстрига. Что это значит, Леха понимал не вполне, даже думал, уж не охотятся ли за Сычом менты? По Женькиным словам, приехал Костя откуда-то из Костромской области, о себе говорил мало, все больше книжки читал, особенно ту, что в черном переплете и с крестом. Да еще постоянно молился и плакал. А то вдруг нехило поддавал, ходил к какой-то путане, на которой думал жениться. Потом на несколько дней пропадал, и вновь по кругу: молитвы, книжки, рюмка… В церковь тоже ходил, но изредка. Пока ошарашенный Леха переваривал эту информацию, пришел и сам Костя-Сыч. Сел к ним, молча налил себе стопку — и начался долгий разговор. Сторож Женька, впрочем, быстро вырубился, а Леха с Сычом сидели до утра. Оказалось, Сыч верил в Бога — по-настоящему, серьезно. С юности мечтал стать монахом, и стал — получил благословение своего духовника, в 18 лет поехал в монастырь под Калугой, был трудником, послушником, а в 25 лет принял постриг. И все до поры до времени было у него хорошо: молился, трудился, как и все. А потом что-то с ним стряслось. «Бес попутал», пояснил Костя. Он стал дерзить игумену, братии, пропускал службы. Однажды сбежал из обители и пошел к девице легкого поведения. Переночевал у нее, вернулся в монастырь. Там игумен его наказал, и вроде бы подействовало, Костя опомнился, и целый год все было хорошо. А потом все пошло по новой. После дикого скандала с игуменом он сказал, что не хочет больше быть монахом. Ему дали время, много времени, с ним беседовали старцы — но Костя их выгонял, оскорблял. За него молились — но это не шибко помогало. И тогда его расстригли. Он перестал быть монахом и не мог больше оставаться в обители. Ему дали денег на дорогу и молитвенник — и Костя ушел в мир. А в миру все завертелось. Ни дня без выпивки и женщин. Ни дня без слез, когда хмель сойдет, а совесть проснется. Костя начал ездить по разным монастырям, просился в послушники, его принимали — но спустя пару дней или приходилось его выгонять, или он сам уходил. Постепенно по обителям и вовсе пошла о нем недобрая слава. Расстрига — это как клеймо. Как с этим жить, он не знал. Вписаться в мирскую жизнь, стать обывателем у него тоже не получалось. Заработать денег он мог, мог обзавестись имуществом, жильем — но постепенно начал осознавать, что все это ему не слишком нужно. То время, которое он провел в монашестве, не прошло ведь для него бесследно. Он видел и чудеса, совершаемые по молитвам старцев — как исцелялись алкоголики, как у бездетных родителей рождались дети. Многое он видел. Глубоко веровал. И предал. Лехе в диковинку было все это слышать, особенно про чудеса. Вот бы встретиться с такими старцами, подумалось ему вдруг. Тогда, возможно, он и пить перестал бы, и работу себе нашел получше, и семьей обзавелся. И вспомнилось ему разное: покойный отец, смертным боем избивавший мать по пьяни, загулы старшей сестры, вечный поиск денег на выпивку. Стало ему горько — и тут он сам заплакал, как совсем недавно Сыч. А тот принялся утешать Леху, бубнил что-то. Они обнялись как собутыльники — и оба уснули. Утром в сторожке Сыча не оказалось — Женька сказал, что тот в город поехал, в храм. Леха кивнул и поехал на стройку. Но все уже было как-то не так. Обрывки ночных разговоров с Сычом не выходили из его головы, и это заметили в бригаде, принялись шутить: уж не заколдовал ли тебя Сыч? Прошло несколько дней. Леха, протрезвев, пытался заговорить с Костей, но тот на разговоры не велся, а вскоре и вовсе заявил, что бросает работу и уезжает далеко. И вот тут-то Леху что-то подтолкнуло: он попросился с Сычом за компанию, и тот, странное дело, не отказал. Они поехали на остров Валаам, о котором раньше Леха и понятия не имел. Устроились в монастырь трудниками. Поначалу было очень непривычно. С одной стороны, вкусная еда, пироги с грибами и ягодами. С другой — и это Леху сильно напрягало! — никакого вина. Однако понемногу он втянулся. Началась у него какая-то другая жизнь. Убирали картошку, помогали на кухне, работы было глаз не поднять. Зато чувства после этой работы были совсем другие, чем раньше, на шабашках, где заколачивал он немалые деньжищи. А тут бесплатно — но почему-то радостно. Недалеко лес, красота неописуемая. Монахи, молодые и старые, с добрыми лицами, всегда готовы помочь. Будто в семью попал! А вот с Костей-Сычом было неладно. Из храма тот всегда выходил в слезах, ничем не мог утешиться. Лехе так жалко его стало, что пошел к старому монаху, которого называли прозорливым. Рассказал ему все, что знал о Сыче, спросил — как же ему помочь? Может, обратно в монахи принять, чтоб не мучился? Старец улыбнулся в бороду, а потом серьезно сказал: «Не о Сыче ты сейчас должен думать, а о своих грехах. А Константина поблагодари за то, что открыл тебе себя самого. И молись за него. Может, Господь и смилуется, как над апостолом Петром. Богу все возможно». Леха понял одно: назад Сыча не примут, и начал возражать: как же так? Погибает же человек. И тогда старец произнес печально и твердо: «Он сам оставил Христа, сынок. Насильно ко Христу никого привести нельзя». Только тут до Лехи дошел весь ужас драмы Сыча. Тот потерял всё. Остался совершенно один. Тем более нельзя его бросать! А что можно сделать? Старец советовал молиться, но как? Леха ведь не монах, не умеет… …Пролетело два года. Вместе с Сычом Леха трудился в монастыре, научился молиться утром и вечером, ходил на церковные службы, исповедовался и причащался… и как-то вдруг понял, что хочет стать монахом и остаться здесь, на острове. О том, чтобы вернуться к прежней беспутной жизни, уже и помыслить не мог. Его благословили принять иноческий постриг, только не на Валааме, а в другом монастыре, в глубинке, куда Леха вскоре и уехал. Теперь он уже не Леха, а инок Леонид. Что же до Сыча, тот остался трудником на Валааме — хотя, быть может, там его сейчас уже и нет. Через несколько месяцев после отъезда инок Леонид получил от него открытку, где написано было только «Слава Богу, я жив». Что это значит? Быть может, он был прощен и трудится где-нибудь во славу Божию? Не зря же Господь свел его на жизненном пути с Лехой… Автор: Вера Евтухова

2 просмотров • 1 год назад

Вразумление через скорби

Как старец юношу вразумил

Однажды священнослужители привезли к старцу Гавриилу Ургебадзе мальчика, страдавшего алкоголизмом. Думали, что старец наставит его, прочтет стихи из Псалтыри, притчи из Евангелия, но не тут-то было! Старец принял всех в своей келье, выслушал, посмотрел на мальчика, улыбнулся и, достав из-под кровати большую канистру с красным вином, предложил выпить всем вместе. Предложил с такой убедительностью, что никто не смог отказаться. Он говорил тосты и благодарил Господа, Пресвятую Богородицу. Три стакана они выпили спокойно. А когда он налил в четвертый раз и произнес тост, то, взмахнув руками в сторону мальчика, толкнул его стакан, и вино из него выплеснулось. Так повторилось несколько раз. Всем стало стыдно, особенно священнослужителям, которые рассказали мальчику, что ведут его к великому богоносному старцу с даром молитвенной помощи и провидения. Но что им оставалось делать? Они молча сидели и мечтали поскорей выйти из кельи, но батюшка их не отпускал. Такое было благословение старца, которому все вынуждены были в тот момент послушаться. Скоро старец встал и начал такими словами ругать всех вокруг, что находившиеся в его келье священнослужители покраснели от стыда и потеряли дар речи. Обругав всех последними словами, он вдруг вскочил на табуретку и начал танцевать и говорить, что сейчас покажет всем «стриптиз». Этого все уже не выдержали и опрометью выбежали из его кельи в твердой уверенности, что монах Гавриил – простой сумасшедший! Прошло несколько месяцев. Старец скончался, а в монастырь пришел тот мальчик со всей своей семьей. Он… был полностью исцелен от греха пьянства. Как рассказали его родители и он сам, тогда в келье старец Гавриил повторял точь-в-точь поступки и слова этого мальчика, когда он находился в состоянии опьянения. «Мой сын ругал всех нас последними словами, – вспоминала его мать. – Бывало, в совершенно неадекватном состоянии от опьянения он запрыгивал на стол и начинал танцевать стриптиз, настолько он был одержимым и падшим!» Все прослезились, услышав эту историю. Тогда-то и стало ясно, почему старец вел себя подобным образом в тот вечер! Он со стороны показал мальчику всю мерзость греха, которым тот был одержим. Показал, не думая ни о своей собственной репутации, ни о том, что могут о нем сказать и подумать, – и исцелил! И подобных случаев в жизни старца Гавриила было немало. За каждым его поступком и словом (даже ругательным!) скрывались большой подвиг и великая любовь, которой он и сейчас осеняет всех в столь трудные времена!

2 просмотров • 1 год назад

Вразумление через скорби

алкоголь дети доброе слово животные мама Папа покаяние семья сын христианская любовь

Благославите на убийство

Отец Афанасий не поверил своим ушам… Шла обычная исповедь. Одни старушки пытались доказать ему, что они совершенно безгрешны, а во всем виноваты зятья, мужья и родные сестры. Другие, напротив, уверяли, что грешнее их нет никого на белом свете. Одна принесла с собой, как обычно, свою греховную тетрадь, в которую ежедневно вписывала вереницы своих прегрешений, включая даже такие, как убийство мыши во сне с особой ненавистью. Мужчины вели себя, как всегда, сдержаннее, не рыдали, не били себя в грудь, не сваливали вину на жен и детей. И вдруг этот незнакомец… — Отец… Не знаю, как обращаться к тебе… — Отец Афанасий. — Отец Афанасий, благослови на убийство. Вот тут-то ушам и не поверилось. — Не расслышал. На что благословить? — На убийство. И при этом так спокойно, даже с достоинством. С вызовом? Священник пригляделся. Нет, без вызова. Перед произнесением просьбы благословить на убийство человек каялся, что имеет недостаток в любви ко всем людям, а иных даже вовсе ненавидит. Но ведь каялся… — На охоту собрались? — вдруг разволновавшись, попытался пошутить отец Афанасий. — На охоту. На человека охотиться хочу. Благослови. — Та-ак… Поподробнее нельзя ли? — Можно. Дело несложное. Жену мою соблазнил. Священник вгляделся в него. Лет под сорок человеку, вроде бы давно не юноша. Примерно того же возраста, что и сам отец Афанасий. — А жена где теперь? Надеюсь, не убитая? — Ее я выгнал. У матери своей спасается. — Убивать не собираешься? — Это как вопрос решится. — Стало быть, если войдешь во вкус, то и ее приговоришь… В законном браке пребываете? — Расписаны. — Расписаны — это гражданский брак. — Гражданский, отец Афанасий, это когда так, шаляй-валяй живут. — Ошибаешься. Когда шаляй-валяй, это просто сожительствуют. Строже говоря, во грехе живут. А когда только расписаны, а не венчаны, это гражданский брак. — Что-то я впервые про такое слышу. По-моему, ты ошибаешься. — Погоди. Ты расписывался с ней в загсе? — В загсе. — Как расшифровывается слово «загс»? — Это… — … запись актов гражданского состояния. Верно? — Нуда, верно. — Значит, ваш брак там определен как гражданское состояние. Это лишь гражданский брак. А законный — это когда в храме Божием. — Мне все равно, я, если бы и венчанные, прогнал бы ее. Отец Афанасий, даешь благословение на убийство? — Погоди… — Не надо меня уговаривать, я уже все решил. — Зачем же тебе благословение? На меня захотел вину свою?.. — Не знаю… Подумал, что… Понимаю, не дашь благословения? — А как ты думал! — Остальные-то грехи отпускаешь мне? — Остальные — да… Раскаиваешься, что задумывал убийство? — В этом нет. И не собираюсь. Обойдусь без благословения… И человек зашагал прочь от священника к выходу из церкви. Отец Афанасий растерялся. «Уйдет! И убьет! Говорил все так спокойно, без истерик, взвешенно. Непременно убьет». К нему уже подходил на исповедь знакомый прихожанин. — Игорь, верни этого! Скажи: отец Афанасий просит вернуться. Тот выполнил просьбу. — Вот ты говоришь: благословение тебе, — заговорил батюшка, приблизив лицо к лицу замыслившего убийство. — А я не могу тебе его дать без благословения владыки. — Как это? — Ну а как же! — отец Афанасий аж задыхался от своей внезапной придумки. — Надо мной начальство стоит. Епископ. Ты думаешь, я каждый день благословения на убийство раздаю направо-налево? — Думаю, не каждый. — Если мне владыка даст добро, я тебе дам благословение. Как тебя зовут? — Неважно… Евгений. — Но только владыка сейчас в отъезде по епархии. Можешь подождать неделю? Через неделю приходи, будет принято решение. — Не думал я, что и у вас тут волокита… А что мне целую неделю делать, если я ночами не сплю, места себе не нахожу? Волком выть? — Волком не надо. Человеком надо. Молитвы читай. Молитвослов есть? Если нету, купи. Или погоди, я тебе свой личный дам для надежности. * * * Всю неделю отец Афанасий сам чуть волком не выл, гадая, придет или не придет убийца. Пришел. Да к самому началу исповеди. Никогда еще отец Афанасий столь вдохновенно не начинал общую исповедь, а когда к нему стали подходить под епитрахиль, все волновался, как сложится разговор сегодня. Вдруг скажет: «Капут, убил уже, не дождался решения твоего владыки»? — Жив еще твой обидчик? — Жив, гадюка. Ну что епископ сказал? — А ты молитвы читал? — Читал. Вот он, молитвослов твой, при мне. — Ну и как? — А то я раньше их не читывал… Хотя с твоего молитвослова как-то мне легче читалось. Поначалу помехи были, а потом ничего. — Вот что я хочу тебе сказать, раб Божий Евгений. Когда император Александр Павлович вступал с войсками во Францию, он сказал: «Я придумал для Наполеона и всех французов самое страшное наказание». Знаешь, какое? — Какое? — Милость. «Они, — говорит, — ждут от нас тех же зверств, какими в наших отеческих пределах обозначились. А мы этих европейских варваров лучше всего накажем тем, что ни грабить не будем, ни убивать, ни насиловать…» — Так что сказал епископ? — Не благословил. — Это и к гадалке можно было не ходить. Зря я только поддался на провокацию. — Не благословил, но и не сказал окончательное «нет». Велел спросить, чем ты его убивать собрался. — Топором, — по-прежнему спокойно ответил потенциальный убийца. — Это никак нельзя. Получается, как Раскольников у Достоевского. Нужен оригинальный метод совершения мести. Владыка, скажу по секрету, очень любит детективы. Ему интересно что-то новенькое. Если сможешь изобрести, даст благословение. Только смотри, держи язык за зубами. — Да ладно тебе дурить меня, отец Афанасий! Что я, ребенок? — Короче, придумай самый оригинальный способ убийства и приходи через… — Еще неделю? — Как только придумаешь, так и приходи. Только меня три дня не будет. В четверг приходи, вечером. И молитвослов мой читай побольше. Он тебе будет помогать. В четверг не состоявшийся пока убийца не пришел. Отец Афанасий огорчился, но подумал: видать, не изобретен еще самый оригинальный способ убийства. Но когда Евгений не объявился в течение двух недель после второго разговора, батюшка сильно опечалился. К печали примешивались угрызения совести: вон сколько чепухи нагородил! Не приведи Бог, если кто узнает про его фантазии, что владыка детективы читает и может дать благословение убийце, если тот придумает новый оригинальный способ убийства. При мыслях об этом отца Афанасия окатывало словно бы чьим-то горячим дыханием, становилось жарко и тошно. К концу сентября исполнился месяц с того дня, как Евгений впервые пришел за благословением. Теперь отец Афанасий уже нисколько не сомневался в том, что раб Божий Евгений свой страшный замысел исполнил. Однажды, проснувшись, он даже отчетливо увидел, как тот душит своего обидчика стальной гитарной струной. «Уж не открылся ли у меня дар ясновидения?» — подумалось священнику. Весь август и сентябрь шли дожди, а в последние сентябрьские денечки засияло солнце, и как раз в один из таких Евгений вновь явился в храм. Отец Афанасий сразу подметил, что на сей раз он не так зловеще спокоен, а, напротив, взволнован и даже как-то застенчив. — Здравствуйте, отец Афанасий, — сказал он и подошел под благословение. Батюшка осенил его крестным знамением и спросил в самое ухо: — Надеюсь, не убийцу благословляю? — Вот жена моя, Надя, — вместо ответа позвал Евгений миловидную женщину. — Подойди, не стесняйся. Отец Афанасий благословил и ее. — Помирились, стало быть, — обрадовался он, как давно уже не радовался. — Надя… А сегодня как раз Вера, Надежда, Любовь и мать их Софья. Евгений попросил его отойти в сторонку и быстро заговорил: — Образумилось все, самым чудесным образом разрешилось. Я получил четкие доказательства, что никакой измены не было, Надя не виновна, и тот гад только пялился на нее, а ничего такого себе не позволил, оказывается. И что удивительно: я уж было окончательно решил его прикончить, назначил день, а накануне вдруг решил помолиться о его счастье. — О счастье?! — Представь себе. Подумал: пускай у него последний в жизни вечерок будет счастливым. И через твой молитвослов попросил у Бога, чтоб Он дал ему, гадюке, счастья напоследок. Я даже тогда сначала посмеялся, а потом почему-то слезу пустил, разнюнился, жалко стало этого поросенка. И в тот же вечер я получил неопровержимые доказательства его и Надиной невиновности! Как, что — долго рассказывать, утомлю. Но полные доказательства, это уж ты мне поверь. — Да верю, верю! И очень рад, — так весь и светился отец Афанасий. — Слава Богу, нет у меня дара ясновидения! — А ведь ты не зря про царя рассказал, как тот изобрел лучший способ наказать французов, — смеялся Евгений, по-прежнему как-то и почему-то смущаясь. — С виду ты довольно простой, а на поверку ух мудрый! Я даже стыжусь теперь тебя на «ты» называть. — Это ничего, нормально, на «ты» даже лучше, естественнее и душевнее. Раньше все друг друга на «ты» называли, это уже потом у европейцев научились выкать. Говори мне «ты», не стесняйся. — Да, молитвослов твой, вот он. — Оставь его себе, может, еще пригодится. Или другому кому передашь, когда прижмет человека. Александр Сегень

1 просмотров • 1 год назад

Вразумление через скорби

вразумление дети доброе слово животные истории из жизни мама молитва моя половинка Папа покаяние простая радость христианская любовь чудеса

Что имеем не храним

Один мужчина ушел от жены. Когда они познакомились, в институте, его очаровала ее мягкость, нежный свет серых глаз и тихий голос.. Он называл ее Аленушкой, хотя по паспорту она была Еленой Сергеевной. Так это имя к ней и прилипло.. Он быстро позвал ее замуж, она согласилась.. Жили ладно, хоть и были, почитай, голытьба.. Спали на полу на матрасе, ели макароны, а сгущенку по праздникам.. Но ничего.. Прожили почти 30 лет. Родили трех детей. Путешествовали.. Сначала с палатками по рекам и озерам, потом, когда у него появились деньги, по заграницам и морям.. И везде на фотографиях она смотрела на мужа ласковым, нежным взглядом.. А он смотрел в объектив.. Таких, как она, называют ниточка с иголочкой, куда, мол, он, туда и она.. Только в одно место она не смогла с ним пойти.. Туда, где его ждала молодая и резкая, с дерзким взглядом из-под нарощенных ресниц.. Она была его секретарем почти два года, и глядя на нее, яркую и громкую, он стал фантазировать, какой могла быть его жизнь рядом с такой.. Наверняка, что «ух», а не то, что... Когда он однажды пришел домой и, запинаясь промямлил невнятное.. Аленушка сначала ничего не поняла.. А потом заглянула ему в глаза и молча собрала чемодан.. Аккуратно сложила теплые вещи, рядом летние рубашки с тех самых фото и даже аптечку с его лекарствами не забыла.. «Ну и мямля, - подумал мужчина - та, другая наверняка закатила бы скандал или ударила.. А эта что? Ровная, как кардиограмма у покойника».. А она не была мямлей, просто говорила не словами, а сердцем, которого он уже не слышал.. Полгода мужчина прожил счастливо с молодой и дерзкой, и даже тот факт, что от него отвернулись дети и многие друзья, его не сильно огорчил.. У него был новый дом, новая жена, новая модная стрижка.. Он упивался новой жизнью, где было много эмоций, страсти и Мальдив.. А через полгода все изменилось.. Сначала он даже не понял что.. Просто стало паршиво на душе и все тут.. А потом умер его друг, друг их семьи с Аленушкой.. И после похорон мужчина пришел сам не свой.. Ему хотелось поговорить о друге с кем-то, кто его знал, вспомнить его привычки и причуды.. Он посмотрел на молодую и дерзкую, и понял, что ничего не сможет рассказать, а она ничего не сможет понять... и ему стало одиноко.. Тогда он закрылся в ванной, позвонил Аленушке, впервые после разрыва, и сказал одно: «Витька умер».. Они проговорили больше часа, о Витьке, конечно.. Вспомнили, как он напился на их свадьбе и забыл, куда спрятал сворованную туфлю, как занял им деньги на первый бизнес, как фарцевал джинсами, посмеялись горько и помолчали.. С этого все и началось.. Все чаще он чувствовал отчуждение со своей молодой подругой: он говорил цитатами из фильмов, которые она не смотрела, рассказывал о книгах, которые она не читала, глядя на ее модные прикиды, говорил, что они уже такое носили в 75-ом... Его начали раздражать ее шумные компании, любовь к караоке и каблуки, которые он про себя называл копытами.. А самое главное, он не мог поговорить с ней о прошлом, его пути, его нищете и титанических усилиях, которыми он пришел к успеху.. А ему так хотелось.. Но эта, новая, ничего такого не знала.. И не могла оценить.. Он ей в готовом виде достался.. Зато знала та, другая.. Теперь уже такая далекая.. Все чаще он стал запираться в ванной и набирать знакомый номер, чтобы услышать тихий, мелодичный голос.. Ни разу этот голос не спросил его ни о чем, ни в чем не упрекнул, ни на что не пожаловался.. И однажды он вдруг вместо слов в трубке, услышал ее сердце.. Или это его сердце было, непонятно.. Только что-то больно защемило в груди.. Он положил трубку и бросился в тот дом, адрес которого так хорошо знал.. Он приехал ночью, торопливо позвонил в дверь, а когда на пороге возникла Аленушка, упал на колени, задохнулся и обхватил ее ноги руками.. Аленушка сначала обомлела, а потом осторожно погладила его по голове, едва касаясь волос пальцами.. Помолчала и сказала: - Не надо, не надо, Костя.. Как нитки не вяжи, а все равно узелок будет.. Иди туда, где все еще цело.. Он поднял глаза и увидел ее взгляд, ровный и спокойный, и вдруг понял, что все бури, которые он пережил, он смог пройти только благодаря этому ровному свету серых глаз.. А теперь ему придется идти в одиночку.. Потому что это называется выбор.. И он его сделал.. Он поднялся.. Взял на секунду ее руку.. Подержал в своей.. И ушёл со слезами на глазах. Спустя время ушла от него его новая жена. Бракоразводный процесс был тяжел. И мужчина лишился огромного состояния. Спустился с "небес" на "землю". Начал выпивать, ситуация на работе была ужасающей. Алёнушке больше не звонил. Рука не поднималась. Вспомнилось то, что жена его первая всегда на свой День рождения в монастырь загород ездила. Решил туда и наш товарищ отправиться. Приехал. Не знал он, что да как в Церкви делать. Зашёл, осмотрелся. Алёны не увидел. Свечку поставил. Да в углу решил постоять. Тяжело стоялось, ничего не понималось. Душно было, в голове закрутилось. Решил выйти из храма. Да выйдя с притвора ноги подкосились. Рухнул Костя. Очнулся от того, что его умывают холодной водой. Открыл глаза, а над ним Алёнка: - Ты как?! Давай помогу присесть. Скорая уже в пути. Что болит? Возьми водички пока попей. Ты главное не волнуйся! -"Да мне сейчас и умереть не страшно...": ответил мужчина. Что произошло после, тяжело описать. Только сейчас эти люди вновь одно целое, одна семья. С маленьким ребёнком, которого зимой крестили в уже известном вам монастыре. Откуда мне все это известно? Я сторож храма где все произошло. А ещё друг Кости, который ни одной Воскресной службы с той поры не пропустил. Скажу вам и то, что столь щедрого и милостивого человека наша обитель ещё не встречала. «Любите друг друга, что бы не было И ждите, несмотря ни на что…»

3 просмотров • 1 год назад

Вразумление через скорби

внутренняя сила дети животные истории из жизни кротость моя половинка простая радость семья христианская любовь

Легенда о немой молитве

Есть старая легенда, которая наглядно показывает как бесплодны иногда бывают наши молитвы. Давным-давно жил один святой старец, который много молился и часто печалился о грехах человеческих. И странным ему казалось, почему это так бывает, что люди постоянно в церковь ходят и Богу молятся, а живут всё также плохо, не исправляются: ругаются, завидуют, обижаются, пьянствуют, зло друг другу делают и потому лучше не делаются, грех не убывает. «Неужели, Господи, Ты не слышишь наши молитвы и не принимаешь их» — думал старец. «Вот люди постоянно молятся, чтобы жить им в мире и покаянии, и никак не могут. Неужели суетна и напрасна их молитва» Однажды он с этими мыслями погрузился в сон. И во сне явился к нему Ангел, обняв его крылом, поднял его высоко-высоко над землей… По мере того, как они подымались всё выше и выше, всё слабее и слабее становились звуки, доносившиеся с поверхности земли. Не стало слышно более человеческих голосов, затихли песни, крики, весь шум суетливой мирской жизни. Лишь порой долетали откуда-то гармоничные, нежные звуки, как звуки далёкой лютни. «Что это?» – спросил старец. «Это святые молитвы», - отвечал Ангел, - «Только они слышатся здесь!» «Но отчего так слабо звучат они? Отчего так мало этих звуков? Ведь сейчас весь народ молится в храме?... Ангел взглянул на него и скорбно было лицо его. – «Ты хочешь знать?…Смотри…» Далеко внизу виднелся большой храм. Чудесной силой раскрылись его своды, и старец смог видеть всё, что делалось внутри. Храм весь был полон народу, на клиросе был виден большой хор. Священник в полном облачении стоял в алтаре. Шла служба! Какая служба сказать невозможно, ибо ни одного звука не было слышно. Видно было как беззвучно молился священник, стоявший на левом клиросе дьячок тоже что-то быстро-быстро читал шлёпая и перебирая губами, но слова туда вверх не долетали. На амвон медленно вышел громадного роста диакон, плавным жестом поправил свои пышные волосы, потом широко раскрыл рот и начал читать молитву, и … ни звука! На клиросе регент раздавал ноты: хор готовился петь. «Уж хор-то, наверно, услышу…» — подумал старец. Регент стукнул камертоном по колену, поднес его к уху, вытянул руки и дал знать начинать, но по прежнему царила полная тишина. Смотреть было удивительно странно: регент махал руками, притоптывал ногой, басы краснели от натуги, тенора вытягивались на носках, высоко поднимая голову, рты у всех были открыты, но пения не было. «Что же это такое?» – подумал старец. Он перевел глаза на молящихся прихожан. Их было очень много, полная церковь, разных возрастов и положений: мужчины и женщины, старики и дети, купцы и простые крестьяне. Все они крестились, кланялись, многие что-то шептали, но ничего не было слышно. Вся церковь была немая. «Отчего это?» – спросил старец. «Спустимся пониже, и ты всё сам увидишь и поймёшь…» – сказал Ангел. Они медленно, никем не видимые, спустились в самый храм. Нарядно одетая женщина стояла впереди всей толпы и, по видимому, усердно молилась. Ангел приблизился к ней и тихо коснулся её рукой… и вдруг старец увидел её сердце и понял её мысли. «Ах эта противнейшая почтмейстерша! – думала она. «Опять в новой шляпке! Муж – пьяница, дети – оборванцы, а она форсит!… Ишь выпялилась!…» Рядом стоял купец в хорошей суконной поддевке и задумчиво смотрел на иконостас. Ангел коснулся его груди, и пред старцем сейчас же открылись его потаенные мысли: «Эка досада! Продешевил… Товару такого теперь нипочем не купишь! Не иначе как тыщу потерял, а может и все полторы…» Далее виднелся молодой крестьянский парень. Он почти не молился, а всё время смотрел налево, где стояли женщины, краснел и переминался с ноги на ногу. Ангел прикоснулся к нему, и старец — прочитал его мысли: «Эх, и хороша Дуняша!… Всем взяла: и лицом, и повадкой, и работой… Вот бы жену такую! Пойдет или нет она за меня?» И многих касался Ангел, и у всех были подобные НЕПРАВЕДНЫЕ мысли и желания, пустые, праздные, житейские. Перед Богом стояли, но о Боге — НЕ ДУМАЛИ. Только ДЕЛАЛИ вид, что молились. «Теперь ты понимаешь? – спросил Ангел. «Почему, такие молитвы к нам не доходят и Бог их не принимает. Оттого и кажется, что они все — Немые…» В эту минуту, чей-то детский робкий детский голосок отчетливо проговорил: «Господи! Ты благ и милостив… Спаси и помилуй, исцели мою бедную маму!…» Ангел прикоснулся к его груди, и старец увидел детское сердце. Там были скорбь и любовь. – «Вот молитвы, которые — СЛЫШНЫ у нас!» – сказал Ангел. Таким образом все наши Лицемерные, чисто внешние молитвы — никогда до Бога не доходят, и плода не приносят. Бог – НЕ ПРИНИМАЕТ такие Лживые, неискренные, пустые молитвы, они Ему — ПРОТИВНЫ. Вот почему люди помногу лет — ХОДЯТ в храм, молятся, а толку от этого – НИКАКОГО – не исправляются. Потому они и остаются такими же, какие и были – грешными, дурными людьми, и часто становятся ещё хуже, чем были, но ведь все такие люди, если не исправятся, то погибают и попадают прямой дорогой — в Ад!

2 просмотров • 1 год назад

Вразумление через скорби

алкоголь дедушка дети животные истории из жизни молитва моя половинка покаяние семья христианская любовь чудеса

Откровение бывшего экстрасенса

С чего началось? Болела долгое время жена. Галина безрезультатно ходила по многим врачам, бабулькам. Поиск здоровья и привел ее к экстрасенсам. Подруга зазвала на курсы биоэнергетики, по методу Джуны. И Галину, и подругу эти курсы увлекли. Однажды привез их на занятия и — дай, думаю, зайду, просто посмотрю, что там? Услышанное захватило и меня, необыкновенно интересным показалось. Ведь мы жили, как все люди живут. Праздникигулянки, встречизнакомства: сегодня у нас гости, назавтра мы в гостях, разговоры, суды-пересуды... Радовались, на детей глядя, что растут у нас двое таких сыновей, радовались, что свой дом есть, дела какието... А здесь — новое, неизведанное. Преподаватель курсов выявил, у кого из нас есть способности, нашел их, в частности, у меня. Закончили мы эти курсы, стали практиковать. Дома начали помаленьку убирать порчи, так называемые пробои, сглаз и т.п. И знаете, чем больше ими занимались, тем больше они прилипали к нам. Интерес затягивал дальше. И мы попали еще на одни курсы — парапсихологов. Другое направление, более сложное. Интересно было очень! Нельзя умалять того, что может тьма эта. Человека она тем и завлекает. Бога я знал тогда, чувствовал Его. Мы даже читали Библию, бывали в православном храме, свечки ставили, приносили домой, лечили при помощи этих свечек, сжигали разные там невзгоды. Чтото смущало меня, я чувствовал препятствие, мешавшее мне «лечить», теперь лишь понял: калечить людей, их души. Входил в медитацию, производил выход из тела и мог блуждать по мирам духовным. Мне нравилось заниматься медитацией, испытывать сверхъестественные ощущения, хотя иногда становилось очень страшно. Как раз в то время у нас в доме умирала третья собака. Приехали с дачи, и собака, которую оставляли дома, вылетела с воем из квартиры, потому что сила какаято давила ее. Она пугала, эта сила, страх прописался у нас, жил внутри. Ощущение такое, будто ктото за спиной стоит. И эта сила по моему зову приходила в любой момент и откликалась на мой голос, водила моей рукой, и рука писала сама — изречения, мысли разные, рука брала карандаш и писала сама. И хотелось знаний, больше, больше... Книжные полки ломились от оккультной литературы, а мне все казалось мало. На работе у меня, во Дворце спорта, открыли лабораторию парапсихологическую. К нам обращались со всего края. «Лечились» сами, приводили детей, своих родственников, знакомых. Я во время разговора по телефону мог видеть на расстоянии внутренние органы человека, что именно болит. Как на рентгене, видел воспаленную печень, опущенные или сморщенные почки, спазмы сосудов... Рука писала ответ на любые вопросы об этом человеке. И я стал замечать: лечишь взрослых — их ребенок начинает болеть, жену — муж заболевает, убирается болячка с бабушки — возвращается к сыну или внуку. С большей силой. Заболевание, как наследственное, не уходило из семьи. Позже оказался я в СанктПетербургской, тогда Ленинградской, школе эволюционного сознания. Духовная школа — это лишь название, называются духовными, проповедуют Христа, и человек легче попадается на эту удочку, хотя уровень преподавания может быть очень высоким. Создатель сей школы, известный в прошлом экстрасенс, любил говорить: «Я ее, экстрасенсорику, в Союзе породил, я ее и убью». И убивал, одновременно возрождая и совершенствуя ее на ином уровне. Занимались медитацией, и в тело вселялась неведомая и могущественная сила, полностью подчиняющая себе. Рука пишет: «Сходи в церковь. Покайся. Поставь свечки, помолись, после придешь ко мне». И человек идет в церковь. С верой, что экстрасенс служит Богу. И потом этот человек с очищенным сердцем, с чистой совестью возвращается к экстрасенсу, который служит... кому? И что происходит? В чистое сердце вновь заселяются бесы, более злейшие, и душа погублена. Так действует сатана. Мы убирали «раздражение» в квартирах. Но сердца живущих там оставались принадлежать тому же духу раздражения. Выгоняли, вычищали зло, но оно рано или поздно опять возвращалось туда же. Потому что экстрасенс может удалить зло лишь на краткое время. Допустим, дух пьянства владеет человеком. Нарколог, зачастую экстрасенс, говорит: «Закодируем, и не будешь болеть». Хозяин у нарколога и духа пьянства один — князь тьмы, и он говорит духу: «Отойди до поры от человека этого, через иного духа он принадлежит мне». И закодированный не пьет. Но стоит ему сорваться, в семь раз злейший бес приходит и семь злейших бесов с собой приводит. И дух пьянства, и тот, что «выгоняет» кодированием, — это все одного поля ягода. Както в третьем часу ночи я разбудил жену: «Галя, вставай!» Страх сковал сердце. Мы встали на колени, молились, и я сказал: «Смотри, чем занимается лаборатория. Энергетический вампиризм — реальность!» Да, он не только существует, он стал необходимой составной частью биоэнергетики и экстрасенсорики, что практиковал и наш преподаватель. В первую очередь забиралась сексуальная энергетика. Женщин он наставлял на путь извращения: я тебя исцелю, но ты должна так делать. И она делала, иначе ей становилось плохо. Сам он был только проводником. Его жена рассказала, как эта сила подымала его и била об стенку, как после работы он часами сидел неподвижно, схватившись за голову. И не вынес всего — бросился под поезд. В ту ночь я многое понял и взмолился: Господи, что же такое со мной творится? — И мне был показан огонь. Я отогнал от себя видение. И опять: Господи, что? — и увидел пожарище... — Господи, Ты сохрани нас в этой ночи! Уснули мы только под утро. Я проснулся, слышу, Галя говорит: что за треск на улице? Я спросонья: ктото дрова рубит. — В половине шестого? Я — к окошку, и увидел, в стороне, рядом, горели два дома. Один уже догорал, другой полыхал буквально в десяти метрах от нашего, и ветер дул на нас. На небе — ни облачка. Я кричу, хватаем хоть какуюто одежду, выскакиваем, дети мои прямо в нижнем белье, а март был — в Сибири почти зимний месяц. Старший со мной начал пожар тушить, жена вытаскивает вещи... В доме у нас вода, шланг маленький, но стали поливать стены... искры сыпались на нас. Соседка наша, Люда, верующая, за нас молилась. Пожарка приехала, вода кончилась. А пожар разгорался вовсю. Тогда Люда упала на колени и воззвала к Богу громким воплем. Та молитва спасла нас, спасла мою семью и мой дом, потому что произошло чудо: ветер внезапно подул в другую сторону, снег повалил огромными хлопьями... Представляете, не здесь ли рука Божья? В тот день мы не пошли на занятия. Галя плакала и кричала: «Все, я теперь пойду за Богом, потому что чувствую, здесь помог Бог!» А соседка нам говорила: придите в церковь, за вас помолимся. И я пошел послушать. И когда увидел там раскрепощенных людей, их любовь друг к другу, увидел общение между ними. Меня поразило — никто не испытывал страха, а на курсах и в духовной школе страх сопровождал нас постоянно. Когда в церкви пригласили на исповедь (а пришли и те, кто занимался со мной в лаборатории), желание было — только бы не заплакать! Потому что сердце было растоплено, очистилось от зла, скверны, и теперь принадлежало только Богу. Я всетаки заплакал тогда, и окончательно сломалась моя старая натура. И все пошло подругому. Мы сожгли все свои дипломы экстрасенсов, стали ходить в храм. Перестала болеть жена. Но не только жену — и меня Господь исцелил. Семнадцать лет у меня было кожное заболевание, лечили, и ничто не помогало. Помолился: Господи, исцели. У меня взяли все анализы и сказали: ничего нет. Бог если исцеляет, то исцеляет навсегда. Благодарен Богу, что Он спас нас всех разом. Я был во зле и сыновья были там, младший особенно сильно интересовался: взрослые удивлялись его познаниям, он мог прочитать лекцию об этом. Первое время мне хотелось всем людям кричать: слава Богу! — всем экстрасенсам говорить и говорить о Господе. Но в слове я был слаб, чувствовал, что победа в этот момент может оказаться не за мной. «Не Твоим ли именем мы исцеляли...» Но экстрасенсам Господь говорит: «Отойдите от Меня, делающие беззаконие». Когда лечат свечками, упоминают имя Божье, молятся над людьми, в действительности, отвергают Бога, заповеди Его. И мне хочется им сказать: опомнитесь и почитайте слово Божие, почему Бог судит чародеев наравне с человекоубийцами. Не потому ли, что губят душу человека, продают ее сатане. Посмотрите не разумом, а сердцем своим. Обратитесь, прежде всего, к Богу. Я молю Господа, чтобы Он вырвал вас из лап смерти. Бог говорит: молись. Бог по молитве спасает многих. И за всех я молюсь. Принял крещение. Я благодарю Бога — Он спас меня, спас мою семью. Сердце мое свободно. Я знаю, Бог живет в моем доме. Чего мне бояться? Он всегда со мной. Чувствую Его руку на себе, на детях. Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу. И говорю вам, люди: духовный мир реально существует, он — не выдумка, не ложь и не сказка. И я в здравом уме, смело так говорю о нем, потому что Бог защищает меня сейчас. Важно раз и навсегда сделать выбор — зло и смерть или добро и жизнь. Избери жизнь. Автор: Сергей Бобровский, бывший красноярский экстрасенс и парапсихолог

1 просмотров • 1 год назад

Вразумление через скорби

алкоголь внутренняя сила ВОВ врачебные истории дети доброе слово животные за пределами логики испытания истории из жизни мама молитва моя половинка покаяние простая радость семья сын христианская любовь чудеса школа

💝 Помогите шестерёнкам проекта крутиться!

Ваша финансовая поддержка — масло для технической части (серверы, хостинг, домены).
Без смазки даже самый лучший механизм заклинит 🔧

Поддержать проект

Звонок с того света

Маленький мальчик позвонил мне и просил спасти его умирающую маму. Её спасли, но, как выяснилось позже, мальчик Максимка, звонивший мне, месяц назад был ... похоронен... Я врач. За годы работы в моей практике случались самые разные истории. Были и грустные, и радостные, и курьезные. Но одна из них, пожалуй, самая удивительная, мне особенно запомнилась. История эта произошла на заре моей карьеры, в начале 1980-х годов. Я тогда только окончил медицинский институт и по распределению попал в поселковую поликлинику. Я ожидал увидеть обшарпанное ветхое здание, а оказался в новом, только что построенном медицинском учреждении. Коллектив встретил меня очень благодушно. Я был счастлив! Ничего примечательного за первую неделю работы не было, хотя пациентов приходилось принимать до самой ночи. В пятницу я решил прийти на работу раньше обычного. Хотел спокойно привести в порядок бумаги, пока меня никто не отвлекает. До начала приема был еще целый час, поэтому медсестра Марина еще не пришла. Но, как только я приступил к своим делам, неожиданно зазвонил телефон. Я поднял трубку и услышал звонкий мальчишеский голос: - Павел Васильевич! Моей маме плохо! Рабочая улица, дом 11. Приходите скорее! - Что с твоей мамой? - спросил я. - Она умирает! - ответил мальчишка, но несколько тише. - Почему умирает? Что с ней произошло? Вызови скорую помощь! - заволновался я. - Дома никого нет, только я. А сестренка еще не пришла, - ответил мальчик еле слышно. В этот момент связь оборвалась. Я наскоро надел халат и поспешил по адресу, который назвал мальчишка. Через 15 минут я уже был на месте. Дверь дома оказалась приоткрытой. Я громко спросил: - Врача вызывали? Однако ответа не дождался. Я прошел вглубь и в комнате увидел женщину. Она лежала поперек кровати, а ее голова чуть свисала вниз. Мертвенно-бледное лицо было скрыто под спутанными темными волосами. Я взял ее за руку, кожа была очень холодной, но все же я почувствовал слабое пульсирование. На полу валялся пустой пузырек из-под таблеток. Все указывало на то, что женщина приняла смертельно опасную дозу лекарства. Да, иметь дело с самоубийцами мне еще не приходилось. Счет шел на секунды. На тумбочке в углу я увидел телефон и вызвал неотложку. Ожидая бригаду, я как мог оказал первую помощь. Скорая приехала довольно быстро. Я сказал врачам, что женщина не рассчитала дозу лекарства, вовремя это поняла и успела позвонить мне. Я это сделал для того, чтобы ее не отправили в психиатрическую больницу и не поставили на учет - с самоубийцами тогда разговор был короткий. Когда женщину на носилках выносили из дома, толпа любопытных соседей уже собралась у машины. - Доктор, что с ней? - спросила бабулька, - неужто померла? - Поправится! - сказал я уверенно. Старушка вздохнула: - Не иначе как это ее Максимка к себе зовет. Сынок у нее утонул. Скоро месяц будет, как схоронили. - Но ведь у нее остались еще дети. Мальчик и девочка, - ответил я. Бабушка покачала головой: - Да нет у нее больше деточек, он один был. Вот это новости. Кто же мне тогда звонил? О какой сестренке говорил мальчуган? Времени на раздумья у меня не было, и я поспешил в поликлинику, ведь через пять минут начинался прием. Марина всплеснула руками: - Павел Васильевич, где вы пропадаете? Я уже забеспокоилась, не случилось ли чего! Я рассказал ей странную историю, приключившуюся со мной этим утром. - Я знаю эту семью, - сказала Марина с грустью. - Женщину Лидия зовут, она очень хорошая. У них с мужем деток долго не было. А когда Максимку родили, то пылинки с него сдували. И за что им такое горе, единственного ребенка потерять? - голос медсестры дрогнул. Потом Марина задумчиво посмотрела на меня и спросила: - Я вот только одного понять не могу. Как это вам могли позвонить, если нашу поликлинику еще к телефонному узлу не подключили? - Как это не подключили? - в недоумении уставился я на Марину, - вот же телефон. Медсестра подняла аппарат, и только тогда я заметил, что у него не было ни единого провода. Я был растерян. Выходит, на неработающий телефон мне позвонил погибший мальчик? Мне что, самому пора к врачу? Ведь все это, мягко говоря, странно. Но ведь звонок был, я лично разговаривал с мальчуганом! Весь день я провел в раздумьях, а после работы отправился в больницу, чтобы справиться о здоровье Лидии. Женщине стало лучше, она пришла в себя, и мне даже позволили ее навестить. Вместе с ней в палате находился ее муж. - Доктор, спасибо вам огромное! - сказал мужчина, - если бы не вы, моей Лидочки уже не было, - он крепко пожал мою руку. А женщина безразлично и отстраненно смотрела в окно. - Как вы оказались у нас дома? - тихо спросила она меня безжизненным голосом. Я рассказал о необычном звонке. По ее бледной щеке покатилась слеза: - Это Максимка меня спас. Я взял женщину за руку: - Послушайте, ваш сын хочет, чтобы вы жили! Иначе он не вызвал бы меня! Боритесь ради памяти своего мальчика! Возможно, у вас еще будут дети, ведь он говорил мне о сестренке, которая еще не пришла. Но женщина лишь замотала головой: - Нет, врачи сказали, что детей у меня теперь никогда не будет. Лидия отвернулась и заплакала. Я вышел из палаты, сам едва не плача. Больше я Лидию не навещал, потому как мне показалось, что она не очень-то рада меня видеть. Но эта печальная история еще долгое время не покидала моих мыслей. Я отчего-то проникся к этим людям. Позже я узнал, что Лида с мужем куда-то переехали. Прошло лет пять. Однажды зимой во время приема в кабинет постучали. - Да-да, - ответил я и, к своему удивлению, увидел в дверях Лидию и ее мужа. Женщина выглядела совсем не так, как во время нашей последней встречи. Она заметно похорошела, на ее лице сияла улыбка. Одной рукой Лида поглаживала живот, а другой крепко держала девочку лет пяти. - Познакомьтесь, доктор. Это наша доченька, Оля. Девочка спряталась за Лидину юбку. Глаза женщины светились от счастья. Она пришла поблагодарить меня за то, что я спас ей жизнь. - Если бы не вы, я бы не была такой счастливой, как теперь. Ваши слова попали мне в самое сердце, и, когда я выписалась, мы с мужем поехали в детский дом. Оленька стояла на крылечке, словно бы ждала нас. В тот момент я поняла, почему Максимка не позволил мне умереть. Ну а потом произошло чудо, - Лида кивнула на живот. С той поры прошло много лет, но до сих пор я часто думаю о мальчике, который каким-то мистическим образом связался со мной с того света. Я задаюсь вопросом: почему в помощники он выбрал именно меня? Павел Ильин

1 просмотров • 1 год назад

Врачебные истории

бабушка внутренняя сила врачебные истории дети животные за пределами логики истории из жизни исцеление мама моя половинка семья сострадание сын чудеса

Чудо в одной семье

– Тетя Лена, – окликнул меня нежный голосок. Я обернулась. Меня догоняла какая-то девушка. – Вы что, меня не узнаете? Я присмотрелась. – Дашка? Да. Это была Дашка. Ну надо же! Сколько ей сейчас? Пятнадцать, наверное... Я, и правда, с трудом узнавала в этой рыжеволосой длинноногой красавице ту нелепую, угловатую девчонку, которой она была еще года два назад. Когда я в последний раз ее видела. Помню, она жаловалась, что в классе ее дразнили «Жабынёй». – Вы давно приехали, теть Лен? – Позавчера... Всё это происходило в маленьком украинском городке, где живет моя свекровь и куда я приезжаю каждое лето... – А к нам зайдете с девчонками? Родители будут очень рады. – Конечно, зайду. Папе с мамой привет передавай... Девушка радостно махнула мне рукой и побежала дальше... А я смотрела ей вслед, такой счастливой, солнечной и прекрасной, и вспоминала ту давнюю историю... * * * Дашка... Ее родители, Вика с Димой, поженились еще в институте. Жили хорошо, дружно. Хотели детей. Но Господь не давал. Точнее, они Его и не просили. В Бога они тогда оба не верили. Они обошли всех возможных врачей: везде им сказали, что со здоровьем у них всё хорошо и в чем проблема – неизвестно. С Богом Вика всё же позже попыталась «наладить отношения». По совету знакомой баптистки начала ходить в местный молельный дом. И мужа агитировала, но он лишь посмеивался. Так они и жили... Шли годы. Им было уже за тридцать. Однажды, поехав по своим рабочим делам в Киев, Дмитрий зашел в Киево-Печерскую лавру. Даже не из любопытства (ничего интересного он там для себя не видел) – за компанию с коллегой. – Ты помолись, попроси старцев о детях, – настаивал тот. Дима лишь недоверчиво махал рукой. – Врачи ничего не смогли – ты думаешь, эти «кости» помогут? Но молебен заказал и свечку поставил – так, для приличия. И вдруг через месяц – беременность. Вика была уверена, что все это благодаря ее посещениям молельного дома. О печерских старцах она и слышать не хотела. А муж особо и не спорил. Он лишь удивлялся такому «совпадению». Родилась Дашка. Прекрасная, здоровая девочка. Дочку родители не крестили: Вика – потому что баптисты крестят во взрослом возрасте, а Дима – потому что считал это «поповскими выдумками». Он и сам был некрещеным. Но любили ее без памяти, пылинки сдували. С рук не спускали, как будто боялись потерять. И даже часто спорили, кто будет укачивать это их ненаглядное счастье. * * * А потом случилась беда. Было Дашке три года. Они с отцом подъехали на машине к магазину. Девочка неожиданно открыла дверь, выскочила на дорогу, и ее на полном ходу сбил проезжавший автомобиль. – Я ничего не помню – шок у меня был, – рассказывал Дима. – Люди потом говорили, что я держал ее на руках, всю окровавленную, умирающую, и выл как волк. А когда подъехала скорая, кинул ее врачу на руки, упал перед ним на колени и всё выл... Девочка была без сознания, но еще жива. Ее подключили к каким-то аппаратам, обвешали трубками и капельницами. Но врачи не давали Даше никаких шансов. Сказали честно, что это лишь искусственно оттянет неизбежный конец. Слишком серьезными были травмы. Диме разрешили находиться в реанимации, и он не отходил от кровати умирающей дочки. Не спал, не ел. Только плакал, прижавшись лицом к ее безжизненной ручке. Вика же в это время сама лежала в больнице. Сердце не выдержало. Там, в больнице, Дима встретил отца Анатолия, местного священника, который пришел кого-то причащать. – Я схватил его за руку и прямо закричал: «Ну где этот ваш Бог? Почему всякая сволочь живет, а моя дочь умирает?!?!» – рассказывал Дима. – А он так терпеливо начал меня расспрашивать, что случилось. Утешить как-то пытался... vk.com/pravoslavn_ist Узнав, что девочка некрещеная, отец Анатолий предложил крестить ее прямо там, в реанимации. – Я, хотя в Бога и не верил, – признавался Дмитрий, – но схватился за это как за последний шанс. Батюшка что-то говорил, я ничего не понимал. Но когда он водой на Дашку брызнул, смотрю – палец у нее шевельнулся. Подумал, показалось. А только отец Анатолий закончил, она глаза открыла, посмотрела на меня и прошептала: «Папа...» До сих пор мурашки по коже... Тут врачи сбежались, нас с отцом Анатолием вытолкали. А потом самый главный позвал меня и говорит: «Чудо! Мы были уверены, что она и в себя-то не придет». * * * Где-то через неделю отец Анатолий крестил у себя в храме Дмитрия с Викторией. Точнее, с женой делали что-то другое, она же была баптисткой. Узнав, что дочь пришла в себя, она сразу встала на ноги и «сбежала» из больницы. Я как раз зашла заказать записки, и батюшка меня с ними познакомил. Помню, Дима, двухметровый бугай, радовался как ребенок и всё повторял: «А Бог же есть, есть! Во я дурак! Какой дурак!» А Вика, бывшая баптистка, не признававшая икон, стояла на коленях перед образом Спасителя и что-то Ему шептала. Долго, то плача, то улыбаясь. А что – я не слышала... Но Даша еще была в реанимации. Поэтому отец Анатолий вместе с родителями и всеми прихожанами каждый день молился о выздоровлении девочки. Через месяц ее выписали. В инвалидной коляске. И врачи сказали, что и так уже случилось чудо. А будет ли она ходить – неизвестно. Тогда Дима с Викой взяли благословение у отца Анатолия и поехали в Киев. К тем самым преподобным печерским, которых Дмитрий назвал когда-то «костями». Неделю пробыли в столице, ходили на службы, молились... Исповедовались и причастились всей семьей. Потом вернулись в свой городок – и через месяц Дашка встала. Помню, Дима примчался на подворье с девочкой на руках. Вот-вот должна была начаться всенощная. И кричал, растирая по лицу счастливые слезы: «Люди! Отец Анатолий! Дашка пошла! Господи, спасибо тебе! Дочь, покажи!» И девочка, покачиваясь, неуверенно сделала несколько маленьких шажочков... И мы все тогда чуть не плакали... Да, с Дашей много занимались, но Дима с Викой уверены, что без помощи Божией и преподобных киево-печерских старцев этого бы не случилось... ... И вот Дашка выросла. Стала красавицей, умницей. В тот день она легко бежала куда-то, улыбалась ветру, жизни, мне... Ее золотые волосы искрились на солнце. А я смотрела на нее и думала о том чуде, которому я когда-то была свидетелем. И о том, как же милостив и всемогущ Господь! Автор истории: Елена Кучеренко.

1 просмотров • 1 год назад

Врачебные истории

врачебные истории дети доброе слово дочь животные за пределами логики испытания исцеление молитва моя половинка Папа простая радость семья чудеса

Глаза мальчика

В морг при одной московской больнице, где существовало глазное хирургическое отделение, привезли тело погибшего в аварии мотоциклиста. Совсем еще мальчика восемнадцати лет. По правилам, существующим в той больнице, у него после судмедэкспертизы забрали роговицу с обоих глаз и передали в глазное отделение. На следующий день в морг приехали родители погибшего мотоциклиста. И, опознав тело, каким-то совершенно непонятным для врачей образом обнаружили, что у их единственного сына без какого бы то ни было согласия с их стороны кто-то посмел забрать глаза. Понятно, что несчастные родители были и без того раздавлены горем: смерть лишила их единственного ребенка, – а здесь еще и такое. Забор роговицы с обоих глаз они восприняли как оскорбление и надругательство над его телом. Отец и рыдающая мать с кулаками набросились на патологоанатомов: – Мы не давали разрешения! Верните глаза обратно! Хотим, чтобы сын покоился со своими глазами! Ну кому хочется объясняться с разгневанными несчастными людьми, да еще и в подобной ситуации! Побить могут. Что ж, ты жаловаться на них пойдешь? Вот и ретировались: – Простите, но мы в данной ситуации ни при чем. Это «глазники» виноваты, они глаза вашего сына забирали. Вот к ним и идите и требуйте. Заведующий глазным отделением, мгновенно просчитав ситуацию, взвесив все «за» и «против», принял единственно верное и, как потом оказалось, гениальное решение. «Когда они появятся, приведите к ним Ваньку», – велел этот замечательный доктор. Ванька поступил в отделение всего неделей раньше. Это был очаровательный золотоволосый полуторагодовалый пупс, которого реально нашли на помойке, где он ползал совершенно голый в пищевых отходах. Ребенка передали в дом малютки, отмыли, выходили, откормили. Потом нашли биологическую мать, которой оказалась сильно пьющая женщина. Из-за ужасных условий, в которых содержался ребенок, постоянных побоев, постоянного же голода и общего истощения у ребенка, несмотря на всю проявленную в детдоме и детской больнице заботу, развилась кератомаляция, или «расплавление» обеих роговиц. Ребенку срочно требовалась пересадка роговиц на оба глаза. Эту операцию, вернее – операции, и выполнил профессор. Все прошло успешно, мальчик стал видеть, повеселел. Чудесный малыш, кудрявый и золотоволосый: таких, как он, в XVIII веке любили изображать ангелочками, расписывая дворцовые плафоны где-нибудь в предместьях Москвы или Петербурга. Розовощекий синеглазый мальчишка. Несмотря на пережитое, очень ласковый и веселый. В отделении его все любили, постоянно чем-то угощали, тискали, целовали. Несколько минут спустя в отделение пришли эти бедные, потерявшие сына родители. Лицо отца было красным, искаженным от гнева. Мама, вся в слезах, плачет навзрыд. Оба кричат, отец угрожает, называет врачей извергами и садистами. Мать тоже кричит, голос высокий, отчаянный. Они требуют вернуть глаза их сына. В таких обстоятельствах говорить с людьми, находящимися в состоянии аффекта, невозможно. Они просто не станут никого слушать и не согласятся ни с одним твоим доводом. Обычным путем сквозь стену родительского горя не пробиться. Нужно отдать должное выдержке профессора. Он честно сказал: глаза вернуть не может, потому что они уже пересажены другому человеку, но если хотите, я покажу того, кто теперь смотрит на этот мир глазами вашего сына. Подводят Ваньку и рассказывают историю его совсем еще короткой жизни. Потом сажают его напротив микроскопа и показывают родителям роговицы, пришитые Ваньке: – Это глаза вашего сына. Хотите – забирайте. Ласковый Ванька, добродушно улыбаясь, подходит к матери и подает свою любимую игрушку. Люди, только что еще не способные что-либо видеть и понимать, замолчали. Стояли с открытыми от потрясения ртами и, не отрывая глаз, смотрели на наше маленькое чудо, а он смотрел на них глазами их сына. Потом они посмотрели друг на друга, повернулись и ушли потрясенными. Надо ли говорить, что после выписки Ваньку они усыновили.

1 просмотров • 1 год назад

Врачебные истории

врачебные истории дети жертвенность животные за пределами логики мама Папа семья сын чудеса

Показано 64-72 из 89 рассказов (страница 8 из 10)