Видео-рассказы

Духовные истории и свидетельства, которые вдохновляют и поучают

Миссионер

Миссионер Случилась с Олегом странная, непредвиденная и очень опасная ситуация. На большой, заполненной людьми площади, на рынке. Его, вероятно перепутав с кем-то, схватил за грудки здоровенный мужик и приставив к животу нож, потребовал большущих денег. Откуда?! Почему? За что?!.. Ошарашено и беспомощно зыркнув по сторонам, конечно же полицейских нет! Кричать, звать – значит быть проткнутым ножом. Схваченный стал жалко, задушено поискивать: – Вы ошиблись? Я вас не знаю… – Что-о!.. – прогудел угрожающе бандит и сильнее ткнул его лезвием ножа. Так, что засочилась кровь. В это время, неожиданно объявился спаситель. Не менее крупный и грозный, чем угрожающий Олегу. Он придержал руку бандита и по-свойски, спокойно сказал первому: – Подожди, крутой. Сейчас он тебе отдаст. Рука у горла Олега ослабла. Он примирительно затребовал: – Пусть отдаёт. Олега взял и отдёрнул к себе тот, второй, спасающий. Сунул ему в руки несколько пухлых пачек красных, пятитысячных банкнот. – Вот! Отдавай ему, – предложил он и указал на налётчика. Машинально взял в руки пачки денег Олег. А тот, второй, старательно прижал их к его рукам. Сразу смекнув, что эти двое – одна команда и выполняют они какую-то общую задачу. Понял, что это для того, чтобы на деньгах остались отпечатки его пальцев. Деньги краденные! Вырваться не дадут. Рядом глубокая яма, внизу сильный, стремительный поток воды. Олег резко оттолкнул протянутые ему деньги туда, вниз. «Спаситель» ошалел. Подельник его тут же, смекнув, что «дело запахло керосином», быстро исчез в толпе. Оставшийся приходя в себя, угрожающе прошипел: – Ты, что наделал?!.. Да я тебя!!.. Олег помчался в страхе от него. Но куда ему!.. Матёрый бандит в два прыжка нагнал его и схватил за ворот куртки. Олег побледнел. Всё! Пропал!!.. Бандит-мошенник почему-то, вероятно для большего, садистского удовольствия, стал успокаивать беглеца: – Не трясись! Бесполезно… Не пытаясь вырваться, или умолять злодея о снисхождении, Олег истово начал крестить себя и просить Бога о помощи. Бандит в недоумении, смотря на горячее устремление и молитвы пойманного им, не знал, как с ним поступить, спрашивает: – Ты что, в Бога веришь? – Да! – на секунду только отвлекшись от молитв, вероятно определив для себя, что это последние минуты его жизни, Олег снова возвратился к пламенному молению. Немного отстранив от себя схваченного, бандит будто впервые, с ещё большим удивлением стал рассматривать его. Потом не веря глазам своим, с удивлением снова спросил: – Так вот веришь в Него?.. – Да! – снова, почти не оборачиваясь к спрашивающему, быстро и резко ответил задержанный, не прекращая молитв своих. Ещё недоуменно посмотрев на него, вспомнив про давно мучивший его вопрос, бандит решил продолжить допрос: – Тогда скажи мне. После смерти есть жизнь? – Есть, – сбитый с толку, но уверенно ответил Олег. – Правду говоришь? – Да. – Докажи! – Как? – остановился в молитве, насторожился задержанный. Бандит огляделся на окружающих торговцев, потребовал у них: – Утюг! Дайте мне утюг. Пошёл среди перепуганных торговцев ропот: – Утюг есть у кого? Ему вот… Зачем?.. – Ну, плутовые! Быстро утюг мне, а то я вам!.. – подстегнул торговца бандит. Утюг нашли. – Включите! С удивлением, но включили. – Вот, работает, – обиделся за качество своего товара, недовольно проворчал продавец-армянин. Бандит переспрашивает его: – Горячий? Чуть не плача от такого недоверия, обжегши даже пальцы, армянин кричит ему, подтверждает: – Конечно – горячий! Сам попробуй, если не веришь!.. Требующий взял утюг, проверил всё же его своим смоченным пальцем. Шипит. Спросил снова, у Олега: – Значит есть, говоришь, жизнь и потом? После того… как человек умрёт?.. – Да, есть, – испуганно, но подтверждает Олег. – Клянёшься в этом? – Так это – известная истина. – А ну, прикоснись рукой к утюгу, – требует властно мучитель. Со страхом, Олег осторожно прикоснулся к утюгу и отдёрнул руку от боли. Жестокий допросчик неумолимо требует: – А языком?.. – Да вы что?! Я же инвалидом стану! – вскрикнул в ужасе Олег. – Иначе, мёртвым здесь будешь… – тихо, неумолимо требует инквизитор. Посыпались шуточки, отдельные выкрики окружающих. После чего наступила выжидательная тишина злорадно жаждущих острого зрелища, многочисленных торговцев и рыночных зевак. Олег представил, как они все будут упиваться весельем, когда он совершит то, чего они ожидают. На радость кому он должен страдать? Бандиту?! Торгашам?!.. На потеху им, он станет инвалидом, немым, с искорёженным лицом на всю жизнь… Представил, какая боль пронзит его… Нет! Ни за что!!.. Не доставит он им такой радости. Пусть бандюга прикончит его здесь. Всё равно, жизнь безсловесного человека, с изуродованным лицом – постылая, горькая, не полноценная… Пока он размышлял, окружающие от нетерпения загомонили. – Ну! Давай!!.. – ткнул его бандит в бок острым концом ножа. Все снова выжидающе замерли в предвкушении интересного зрелища. Посмотрев в глаза бандита, не знающие жалости, Олег захотел отпрянуть и отказаться, как почувствовал, что ещё Кто-то присутствует здесь, внимательно следит за происходящим и за тем как поступит он, Олег. Вот этого Наблюдателя он испугался намного более, чем бандита… Замер в нерешительности Олег. Его опять стали подзуживать, поторапливать смешками и криками… Он не двигался. Вспомнил церковь, в которую ходил, добрых прихожан. Страшась предать, посрамить веру свою, которую он вот уже семь лет, старательно взращивал в себе, посещая службы, стараясь исполнять всё, что предписано. Чувствуя над собой склонившегося и пристально наблюдающего за его выбором Того, Кого он почитал более всего и всех на свете. Страшась Его, Невидимого, более чем бандита, Олег не двигался… В нём происходил главный выбор!.. Вспомнил он во мгновение и то, как не артачась, сами всходили в горящие печи, на кресты и на орудия смерти мученики Христовы. Ради веры в Распятого за всех Спасителя, отдавали себя в полную власть мучителям… «Будь, что будет…», решился Олег, неотрывно соединив себя с Тем, наблюдающим сверху. Отдав себя в безраздельную волю Его, страшась предать, отречься от веры в Него. Медленно приблизился он к пышущему жаром утюгу. Закрыв глаза, осторожно придвинулся лицом к утюгу, выставив вперёд дрожащий от страха кончик своего языка… Шипение. Он с громким воплем отскакивает в сторону. На лету его ловит и пылко обнимает бандит: – Убедил! Убедил!!.. Молодчага! Целует упирающегося Олега, не сразу выпускает его из своих объятий, тащит за собой: – Пошли! Отметим это дело. Увлекая Олега, на ходу объясняет: – Ты не представляешь, что ты мне сейчас дал. Не представляешь!!.. В восторге делится с ним: – Новую жизнь ты мне дал!.. Вот что!!.. Поверил я в неё. И пойду по ней! Усаживая его в ресторане, продолжает: – Старая – остобрыдла, опостылела. Завяжу с ней! Начну заново. Я уж кончать себя собрался. Ты – спас меня!!.. Подзывая официанта, сделав заказ, говорит Олегу: – Ты настоящий, как это… кто убеждает, учит других вере. – Мишионел… – еле выговорил обожжённым языком, придерживая рукой пораненный рот, прошепелявил Олег. – Вот! Настоящий!!.. – радостно подтвердил бандит. – Я тебе поверил, а через тебя в Бога сейчас поверил. Полностью! Ты убедил меня. Скольких слушал… и в церквях священников, и других, мудрёных всяких – не верил, а тебе вот – поверил. Да, Бог есть! И другая жизнь есть! Ты – на деле доказал, что вера – не просто болтовня о ней! – Да уж, – жалуюсь, заливаясь слезами от боли, прошепелявил опять, через горсточку руки у рта Олег. – Ладно. Не плачь. Это надо было, – стал оглаживать его бандит. – Для наглядности, убедительности. А то молоть-то языком все умеют. Только путано и лукаво, а ты вот, этим языком… молодец! Делом доказал. Настоящий проповедник! – Мишионел! – попытался улыбнуться Олег, но только скривился в горькой гримасе из-под руки прикрывшей израненный рот. Больше никак он не мог выразить благодарность от выраженного ему комплимента. Источник: Священник Виктор Кузнецов - Нельзя отчаиваться - 2017

20 просмотров • 1 месяц назад

Человеческий поступок

10:33

Я была колдуньей

Я из достаточно тяжелой семьи. Мой отец болен шизофренией — это вполне подтверждённый диагноз, у него есть инвалидность. Мать — человек достаточно властный, контролирующий, я бы даже сказала деспотичный в ряде моментов. И оба они неверующие люди. Могу сказать, что с детства у меня была тяга к вере. Я хотела креститься, но каждый раз это поднималось на смех, каждый раз запрещалось. И в итоге это привело меня совершенно в другую сторону. У меня была одна особенность с самого детства — я «видела». Видела много разного, и периодически этим «видением» пугала близких. В пять лет, например, я предсказала, кто в семье когда умрёт. И до сих пор это сбывается. Как и все дети, я баловалась простенькими гаданиями, вызовами духов. И первый раз я доигралась до того, что начались неконтролируемые явления — как в моей голове, так и вокруг меня. В одиннадцать лет был первый опыт спиритизма, в тринадцать — уже более осознанное действие. Мне нравилось привлекать к этому других. В итоге я поняла, что мне надо что-то делать, потому что вокруг меня и внутри меня происходили пугающие явления: звуки, видения, проникновения в мою жизнь, которые я не могла контролировать. Я говорила родителям — они поднимали это на смех. Я прибежала в Церковь — меня внимательно выслушали, сказали: «Деточка, тебе нужно креститься». Я доверилась бабушке, но она «сдала» меня родителям. Мне снова запретили, и я ушла ещё глубже в себя. Когда мне было шестнадцать, родители развелись. Я осталась с матерью. Стало легче, но я оказалась в очень уязвимом состоянии. И тогда произошла моя первая попытка уйти из жизни. Я закончила оперное отделение, поступила в училище и институт одновременно, вела активную жизнь — и ушла с головой в магию. Я читала книги, пробовала, и у меня получалось. Я думала: «Ничего себе! Оказывается, это легко». Потом, спустя годы, выйдя из этого, я пойму: это не дар, не Дар Божий, как многие думают. Это иллюзия, которой кормит лукавый. В тот момент в мою жизнь пришёл человек, которого я сначала называла великим мастером. Он понял, что я могу быть полезна, начал передавать знания. В дальнейшем он стал моим первым мужем. Первое место моей работы — магический салон «Официальный храм вуду в России». Это был «круг», в котором работало четыре мастера. Трое мужчин были с большим опытом, а я — восемнадцатилетняя девочка — работала в ипостаси мира мёртвых: с «некротикой». Взаимодействие с хранителями некрополя и душами умерших. Работали мы на больших людей и за большие деньги. Влияние на душу было ужасным. Лукавый кормит иллюзией, что ты делаешь хорошее дело, помогаешь людям. Но внутри была жесточайшая тоска, уныние, я не понимала, зачем я здесь. Мир мёртвых казался привлекательнее мира живых. Чем дальше я углублялась в магию, тем больше не хотела жить. С первым мужем мы расстались. Тогда я отправилась во все тяжкие: в отношениях с противоположным полом мне стало всё равно. Какая разница, кто будет со мной, сколько их будет? Я уходила всё глубже в магию, открыла бизнес. В двадцать лет узнаю, что беременна. Это был шок — я была уверена, что никогда не смогу родить. Но родилась моя первая дочь. Я продолжала заниматься магией. У меня росла клиентская база. Самое меньшее, что я выставляла на продажу, — это гадание. Гадала я хорошо: на рунах, на кофе, на картах, на чём только не гадала. По сути, это были надстроечные вещи — я и так всё видела. После второго развода я очень сильно влюбилась. Это была даже не столько любовь, сколько зависимость. Этот человек тоже обладал магическими способностями, был сильнее меня. Три года я пробыла в этом состоянии. Родила среднюю дочку, Сашку, назвала в его честь. Но отношений у нас не было — я иногда с ним общалась, и этого хватало, чтобы захотеть жить. Как только я решила, что остаюсь, дела пошли в гору — и с деньгами, и с обстоятельствами. Мне удалось переехать от матери, которая контролировала каждый мой шаг. Отношений с Церковью в тот период никаких не было. Но наступил переломный момент: я кормила младшую дочку грудью. Один из наших «ведьмаков» попросил молока для своей дочки — жена болела. Я согласилась. Он решил меня отблагодарить и пошёл в подвал к книжнику. Долго ходил, смотрел — и вдруг его «позвала» толстая старенькая книга без обложки. Каково же было его удивление, когда он открыл её и увидел, что это Библия XIX века. Он отдал её мне. А в тот момент в моей жизни появился первый храм. Я балансировалась тем, что читала Писание. Я пришла в храм Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках. Ко мне навстречу вышел молодой человек — внешне точная копия моего любимого мужчины. Только дьякон этого храма. Он долго говорил со мной, с полным принятием, без осуждения. Я была ему очень благодарна. Позже я подарила ему ту самую Библию. Потом я переехала от матери — и в моей жизни появился человек, которого я до сих пор называю личным ангелом. Он помог мне отойти от той зависимости. В день Георгия Победоносца мне приснился сон: я сижу на семнадцатом этаже и думаю: «Сейчас я спрыгну». Ко мне подлетает Ангел — в джинсах и футболке, с огромными белыми крыльями — и говорит: «Ты прыгай, не бойся». Я прыгаю, лечу и прямо над асфальтом взмываю в небо. Ангел обнимает меня, и я обнаруживаю, что у меня тоже есть крылья. Просыпаюсь — и нахожу в почтовом ящике повестку в суд. Мать решила отобрать у меня детей. Весь суд мы прошли вместе с тем человеком. Ей присудили только время общения с детьми. После суда я тяжело болела — вскрылась астма, которая молчала двадцать один год. Мы расстались. Я осталась одна. И отовсюду начала сыпаться информация: няня видела сны про меня в храме, люди говорили, что мне надо креститься, я видела сны с отрывками из житий святых. Господь говорил со мной моим языком. Я сказала ему: «Знаешь, я приняла решение креститься». И завязала со всем, что у меня было. Сложила все инструменты. Но жизнь была выстроена на магии — каждый день просчитывался. Я пришла в храм и сказала, что хочу креститься. Меня отправили домой — подумать, осознанно ли это решение. Я пришла снова: «Пожалуйста, мне дышать нечем!» Ко мне подошёл старенький седовласый батюшка: — Ну, чего ты? Я не могла ответить — рыдала. — Давай знакомиться. Я — Вова. — Я — Лия. Он говорил со мной спокойно, по-отечески, с уважением. Потом я узнала, что это настоятель. Он сказал: «Если вы не возражаете, я буду крестить вас лично». Крещение откладывалось месяца два. Когда оно произошло, у меня в голове не осталось вопросов — я знала, что уже не уйду. Во время крещения я видела: лежу в могиле, Кто-то сверху разрывает её, выбрасывает комья земли, даёт мне руку, вытаскивает на поверхность. Я с трудом встаю, а Он показывает мне огромный красивый мир. Я поняла, что моя жизнь может быть благостной и правильной только рядом с Богом. Первые полгода после крещения происходили невероятные события. Я нашла своё дело — подбор персонала. Сейчас у меня небольшое кадровое агентство, оно на плаву четвёртый год. Через семь месяцев я пришла к батюшке: — Благословите меня поступить в Православный институт на факультет душепопечения, на православную психологию. — А тебе зачем? Не будешь ли ты чем-то управлять, манипулировать? — Я просто знаю, что могу помочь человеку словом. Он благословил. Я поступила, организовала практику при храме — принимать прихожан. Я хочу сказать тем, кто занимается магией: первые иллюзии — что ты обладаешь властью и не такой, как все. Игра на гордыню и тщеславие. Часть информации правильная, часть — неправильная. Когда правильное сбывается, ты думаешь: «Ух ты, круто!» А когда вожделенное обламывается — становишься максимально уязвим. Лукавый может сподвигнуть на что угодно. Большинство колдунов сходят с ума или кончают с собой. Моя жизнь впервые обрела смысл. Из человека, бывшего латентным суицидником, я стала человеком, который радуется жизни. Я живу в венчаном браке, у меня трое детей. Я встала на клирос, причащаюсь. У меня есть почти всё, о чём я мечтала. Раньше я ходила сумеречными тропами — тревога гнала меня в леса, на кладбища, в недостроенные дома. Я искала, не понимая, что ищу. Здесь этого нет. Здесь ты приходишь к Господу и понимаешь: ты дома. Тебе впервые спокойно. Тебя принимают, тебя любят. Даже если ты оступился — всё равно молодец, что пришёл. Тебя любят не потому, что ты хороший, а потому что Бог есть Любовь. Вот поэтому! Источник: Ковальчук Сергей. От и До. Свидетельства бывших атеистов Книга 2.

28 просмотров • 2 месяца назад

Моя исповедь

вразумление не верю нечистая сила

9:12

Завет преподобного Серафима детям

Преподобный Серафим внушал уважение к родителям даже если они имели слабости. Один человек пришел к старцу со своей матерью. Мать же была пьяницей. Только хотел он рассказать отцу Серафиму о слабости своей матери, старец мгновенно положил правую свою руку на уста его и не позволил промолвить ему ни одного слова, сказав, что по учению нашей православной Церкви мы не должны осуждать родителей своих, терять к ним уважение и любовь из-за их недостатков. Вот несколько примеров наказания Божьего для детей непочтительных к своим родителям. На днях приходил ко мне нищий слепой за подаянием. Я завел с ним разговор и из любопытства спросил, между прочим, давно ли постигло его несчастие, заставившее бродить с сумою по миру, и какая именно тому причина? И вот что рассказал мне нищий: — Виноват я перед Богом и перед людьми, — так начал он свой рассказ. — Вот шестой уже год, как я изо дня в день перехожу из одной хаты в другую. Да четыре года еще перед этим пролежал в постели, словно колода. Значит, четыре да пять — девять, да еще с прибавкой. Так десятый год уже идет, как постиг меня гнев Божий. Сам я виноват в моем несчастий. Я сильно прогневал Бога. Тяжело согрешил перед Ним, нарушил Его святой закон. — В чем же и как ты нарушил закон Божий? — нетерпеливо допрашивал я его. Но на этот вопрос несчастный отвечал лишь слезами и горькими рыданиями. Наконец, с особенным жаром произнес: — Разве это не нарушение Его святого закона, когда я так сильно и дерзко поругался над своими родителями, нанесши им страшные, нестерпимые побои? Не прошло двух дней, как я начал чувствовать сначала головокружение, потом сильную слабость и ужасную боль во всех членах тела. Боль и головокружение с каждым днем все более и более усиливались, так что, наконец, я совершенно лишился рассудка и памяти. После сего ровно ничего не помню, что со мной происходило, и долго ль оставался в беспамятстве. Только, когда начал приходить в сознание, у меня уж ни руки, ни глаз не было. Отец и мать уже по выздоровлении моем рассказывали, что, во время этого припадка, меня ломало и корчило так страшно, что все выбежали из хаты и никто не решался войти в нее, пока я не успокоился. О, Боже, Боже мой! Великий я грешник! — со вздохом и признаками сердечного раскаяния произнес он последние слова. — Да, жалкий ты человек! — сказал я. — Однако, молись Богу, и Он, милосердый, простит твое прегрешение. Нищий простился со мной и вышел. Долго я думал о нем, а слова его так и звенели в моих ушах, живо представляя поступок этого несчастного и справедливое наказание Всевидца. В одной из южных газет помещен следующий рассказ: «В хуторке Варваровке, Екатеринославской губернии, трое лиц, охотившихся в имении помещика, по окончании охоты заехали к арендатору этого имения. Через несколько времени им сказали, что в экономической избе, занимаемой приказчиком, произошло нечто особенное. Охотники направились в избу и увидели в углу комнаты пожилую женщину, жену приказчика, которая плакала, а посреди комнаты ее дочь, девушку лет пятнадцати, державшую руку у левого глаза. Оказалось, что за несколько минут перед этим дочь начала бранить свою мать за то, что она заставляла ее работать, и, между прочим, сказала: — Чтоб у тебя, старой ведьмы, глаза повылезли! Оскорбленная мать, женщина весьма кроткая, стала плакать и направилась к выходу. Не успела она еще за собою затворить дверь, как услышала крик дочери. Она вернулась назад и увидела, что с левым глазом ее дочери, до того совершенно здоровым, случилось что-то особенное. Охотники, подойдя к девушке, увидели красноватую опухоль, образовавшуюся вокруг глаза, зрачок запал, а белок остался на своем месте. Очевидно, глаз лопнул, так как из него текла вода. Он имел ужасный вид и производил подавляющее впечатление: плева, гладко покрывающая зрачок, запала в средину и образовала несколько морщин. На расспросы девушка ответила, что в минуту выхода матери ее из комнаты она почувствовала в левом глазу зуд, а потом острую боль. Это так сильно на нее подействовало, что во все время рассказа она дрожала всем телом». А вот еще одна история: «Нас было два брата, — рассказывал один крестьянин своему приходскому священнику, — я и старший, Александр, мы жили при отце вместе. Родители наши были набожные, часто ходили в церковь, и Господь, видимо, благословлял нас всяким достатком. По смерти отца, старший брат мой Александр не захотел жить со мною и, получив из родительского имения следуемую ему часть, ушел от меня в раздел. Мать наша пожелала жить с ним, потому что у брата были малые дети, а у меня тогда был уже сын женатый. После раздела и брат мой также скоро зажил хорошо, посещал храм Божий и жил со мною в ладу и всяком согласии. Но враг, злодей, попутал его. Однажды, как-то после зимнего праздника, побывали у брата гости, раскольники поморского толка, и прочитали ему, «для души спасения», какую-то книгу. С этого времени брат мой совсем изменился, начал сторониться меня, называя меня мирским человеком, и не стал со мною ни пить, ни есть вместе, да и родительницу нашу начал уговаривать, чтобы она оставила православную веру и перешла в старую веру. Но родительница не соглашалась на это. Между тем, услышал я, что старушка мать наша сильно захворала. Прихожу к брату и спрашиваю: — Кому из нас ехать за священником, чтобы исповедать и приобщить больную? — А зачем? — отвечал мой брат. — Ведь мы живем теперь по старой вере. Горько мне стало от таких слов брата родного, и я, заложив своих лошадок, собрался было ехать в село за батюшкою, но брат решительно сказал мне, что он ни за что не пустит священника в свой дом. Это же самое он говорил и на просьбы матери и всячески отклонял ее от последнего предсмертного напутствия чрез священника. Так и не был допущен к умирающей священник. Перед самой кончиной мать сказала сыну: — Вот я умираю, не исповедавшись и не причастившись, по твоей, сын мой Александр, вине! Не прошло и двух недель после смерти матери, как брата Александра задавило насмерть бревном во время пилки леса, и притом так, что остался невредим его товарищ, который был внизу, под бревнами. Брат с пилою находился вверху, на бревнах, которые с подставками упали на землю, и он упал под них, не успев промолвить последнего слова». В Ярославских газетах пишут, что в одной деревне жила вдова, бедная крестьянка, мать двоих сыновей. Старший сын успел разбогатеть, жил отдельно от матери и отказывал ей даже в куске хлеба. Младший был беден, но честен и почтителен к матери. Вдруг старуха умирает. Нужно ее похоронить, а денег нет ни копейки. Сноха покойницы, жена младшего брата, отправилась к старшей снохе за помощью, в отсутствие мужа последней, и после долгих просьб успела выпросить у нее на погребение один рубль. Когда старший сын покойницы, возвратившись домой, узнал об этом, то пришел в страшную ярость: разругал и поколотил жену, зачем она дала без него денег, и, наконец, отправился в братнину избу, где под божницей лежала его мать, готовая к выносу в церковь. Не обращая внимания на тело матери, еще не успевшее остыть, этот непочтительный и дерзкий сын, забывший страх Божий и стыд человеческий, бросился с кулаками на жену своего брата, требуя назад данный ей рубль. Бедная женщина в испуге сказала, что деньги лежат под божницей. — Возьми их, если хочешь, доставай сам, а я не буду, грешно! — проговорила она. — Дура ты, вот что! — воскликнул злой сын и потянулся к божнице, чтобы взять деньги. При этом он несколько раз наклонился к трупу умершей. В это время мертвая вдруг схватила его за руку и крепко-крепко стиснула, открыв на мгновение глаза, после чего опять заснула сном смерти. Говорят, что сын сошел с ума от испуга и едва ли останется в живых.

28 просмотров • 2 месяца назад

Слова назидания

вразумление не верю

4:09

До самого донышка

Хотел Виктор Афанасьевич, человек весьма уже почтенных лет, поверить в Бога до самого, что ни на есть, донышка. Не разума, нет. С этим, по мере того, как он, крестившись, честно и беспристрастно, к удивлению и недовольству родных, прочитал великое множество — сначала дающих азы православной веры, а затем и сложных богословских книг — у него всё было в порядке. А — сердца. И никак у него этого не получалось. А что удивительного? Уж слишком крепко сызмальства вбивалось в сознание живших в безбожное время поколений, что Бога — нет. И после смерти тоже нет ничего. Одна пустота. Которой, кстати, он боялся больше всего на свете. И которая отравляла любую, без исключения, — служебную, семейную или личную — радость, ибо в самый счастливый момент, зловеще напоминая о себе, говорила, что и она, как всё прочее на земле, когда-нибудь для него кончится... Чего греха таить — он не только дома, на улице, в школе и институте учился этому, но и сам потом вбивал его в головы молодым. Когда, совершенно не вдумываясь в то, что говорит, читал, в виде партийной нагрузки, лекции комсомольцам по научному атеизму. Но вот, наконец, пришло время, и в стране впервые за десятки лет стали открыто говорить о Боге и вере. Виктор Афанасьевич прислушался. Крестился. Стал читать утренние и вечерние молитвы. Ходить в храм. Исповедоваться... (Первая исповедь длилась два с половиной часа!) Причащаться... Страх перед смертью исчез. Появилась радость. Жизнь обрела совершенно новый смысл. И всё-то было бы прекрасно, так что и желать ничего большего нельзя. Если бы не одно но... Да, он ежедневно, как бы ни торопился и ни уставал, совершал утреннее и вечернее правило. Только как? Больше по чувству долгу, чем по зову сердца. Порой скучая, позёвывая... Регулярно ходил в храм. Ездил в паломнические поездки. Выстаивал даже долгие великопостные службы. Но... ничего при этом не чувствуя, до конца не понимая, зачем всё это, ловя себя на мысли: а не теряет ли он только зря время? И с трудом дожидаясь, когда они, наконец, закончатся... Он понимал, что всё это неправильно. Что им потеряно то, чем искренне веками жили его прабабушки и прадеды: живая вера. Да что они — вся святая Русь! И, ища её, то и дело взывал к Богу словами апостолов: «Господи, умножь во мне веру!» А ещё молился апостолу Фоме, чтобы тот, на собственном опыте знавший, что такое обрести истинную веру после сомнения, помог ему. И, наконец... вымолил! Только какой ценой... Однажды с ним случилась беда. Точнее, как, плача, говорили его родные, — несчастный случай. Закончившийся клинической смертью. А он, первым делом выписавшись из больницы, поправил в первом же разговоре родных, сказав, что этот случай оказался для него на деле самым счастливым! И что с ним случилось... Впрочем, тут он умолк, словно удерживаемый кем-то. До поры до времени. И только, сияя глазами и блаженно улыбаясь, повторял: — Он есть! Есть! Есть! Есть! — Да кто Он?! — недоумевали родные. И слышали в ответ торжествующее: — Бог! А потом Виктор Афанасьевич с несокрушимой убеждённостью добавлял: — И рай! И... ад... И спорить в этом с ним было бесполезно. Причём, что самое главное, в первую очередь — ему самому.. Источник: https://azbyka.ru/fiction/wp-content/uploads/2026/06/duhovnaya_neotlozhka_monah_varnava_sanin_2014.pdf

30 просмотров • 3 месяца назад

Вразумление через скорби

дедушка молитва не верю