Видео-рассказы

Духовные истории и свидетельства, которые вдохновляют и поучают

Как Олежка бросил курить

КАК ОЛЕЖКА БРОСИЛ КУРИТЬ Этот рассказ я включил в данную книгу, несмотря на то, что он касается только курения. Но уж если это помогло бросить курить моему другу — подумалось мне — то почему бы и наркозависимым людям не рассказать об этом? Моего давнего друга все почему-то зовут — Олежка. Несмотря на то, что он служит в храме алтарником, что у него уже немало седины в короткой, аккуратно постриженной бороде. И вообще — недавно справил пятидесятилетие. Наверное, называют так, потому что все не просто уважают, а очень любят его: необычайно доброго, мягкого, безотказного человека. И очень открытого. И, тем не менее, мало кто знает, что недавно был у него ещё один юбилей. О котором он рассказал мне по секрету. И который, прости меня, Олежка, я вынужден теперь рассказать всем! Потому что он касается очень многих, борющихся со своими пагубными привычками людей. Особенно тех, кто курит. И среди них, в первую очередь — кто очень хочет, но не может бросить курить... Итак, пять лет назад (разве это не юбилей?), несколько раз тщетно выкуривавший последнюю в жизни сигарету и уже через несколько дней бравший новую, Олежка отправился в паломническую поездку. Они давно уже мечтали с женой побывать в Дивеево. И вот, наконец-то, мечта их осуществилась! — Олежка, — видя, что супруг рассовывает по карманам тёплой кожаной куртки несколько пачек сигарет, простонала его жена. — Ну, ты хоть бы в Дивеево не брал их с собою! Олежка виновато посмотрел на неё и беспомощно пожал плечами: — Зачем лицемерить? — спросил он. — Всё равно ведь я там не выдержу и, если они кончатся, зайду в магазин. А в Дивеево покупать сигареты как-то стыдно... Нет — лучше уж я возьму их с собой. И там, где-нибудь в сторонке, так, чтобы меня никто не мог видеть, буду потихоньку выкуривать. — Ох, ну что мне с таким тобой делать! — вздохнула жена. — Давай тогда хоть помолимся батюшке Серафиму, чтобы он помог тебе, и эти твои пачки стали — последними! — Помолиться, конечно, можно, — как всегда безропотно согласился Олежка. Хотя по его глазам прекрасно было видно, что в таком запущенном случае уже никакая молитва не поможет. Тот, кто курил долго и много, вполне может понять это, потому что прекрасно знает, что нет на свете более трудного дела, чем бросить курить. Они помолились преподобному Серафиму Саровскому, добавив к молитвам о путешествующих из молитвослова своими словами то, о чём говорила жена. Выйдя из дома на улицу и увидев, что там, кажется, вовсю начинается весна, вернулись, переоделись в более лёгкую одежду. Сели в свою повидавшую виды «Ниву». И отправились в путь. Через полчаса управлявший машиной Олежка до хруста потянулся, привычно полез в карман светлой весенней куртки и охнул. — Что случилось? Опять радикулит? — встревожилась жена. — Может, пока не поздно, вернёмся? — Да нет! — сказал Олежка. — Кажется, я сигареты дома забыл... Ну да, точно: в зимней куртке. И как нарочно, курить так хочется!.. — А может, тебе только кажется, что хочется, а на самом деле уже и не хочется вовсе? — уповая на быстрое чудо, с надеждой спросила жена. — Ну да, много ты понимаешь! — возразил Олежка и, успокаивая себя, сказал: — Ничего, как только на трассе появится магазин, я их там куплю! Но не тут-то было! Ближайший магазин оказался закрытым на переучёт. В следующем тех сигарет, которые курил Олежка (от всех других у него сразу начинался кашель), не оказалось. Но надеждам жены, что такие чудеса продолжатся до самого Дивеево, где её супруг — уж это она знала точно! — не осмелится покупать сигареты, так и не суждено было осуществиться. Олежка, который терпеть не мог проехать даже лишних сто метров и всегда сокращал дорогу, делая немалый крюк, заехал в лежавший в стороне от трассы город и вышел из большого магазина, довольно похлопывая себя по вызывающе оттопыренным карманам. Увидев недовольное лицо жены, он не стал сразу закуривать сигарету. Проявив небывалое терпение, выехал из города, дождался, пока жена дремотно закроет глаза. И, как никто другой, зная, что она любит в дороге поспать, выждав ещё немного, торопливо достал из пачки сигарету. Небрежно бросив початую пачку в бардачок, он с наслаждением сунул в рот сигарету, машинально опустил руку в правый карман и теперь уже ахнул. — Что? — быстро спросила у него жена. — Зажигалка... — с досадой сказал Олежка. — Я ведь её тоже в кожаной куртке оставил, а в магазине не догадался купить! Что-что, а с зажигалкой в первом же встречном магазине проблем уже не было. Наученный горьким опытом, Олежка на всякий случай купил ещё и спички. Уверенный, что теперь никто и ничто ему не помешает, он потерял последнее терпение и закурил, даже не дожидаясь, когда жена закроет глаза. И так курил каждые двадцать-тридцать минут, пока они не доехали до Дивеево. Точнее, не до самого Дивеево, а до первого источника перед ним. Здесь они взяли канистру и пошли к деревянным домикам-купальням. Олежка зашёл в купальню для мужчин. Его жена — в купальню для женщин. Холодно, страшно было раздеваться на далеко ещё не летнем воздухе, сходить по скользким ступеням и опускаться в тёмную ледяную воду. Да не по колени, или по пояс, а полностью — с головой! И три раза, с молитвой: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!» Первый раз казалось, что миллионы жгучих иголок впиваются во всё тело. Второй — от них остались уже тысячи. А после третьего раза вода, по молитвам преподобного Серафима, чудилась почти совсем уже тёплой, из которой даже не хотелось выходить. Но впереди были новые источники, само Дивеево с собором, в котором находились святые мощи преподобного старца, и нужно было торопиться. Что и сделал Олежка. Зато жена, как она ни спешила — вышла из своей купальни намного позднее его. Вышла и по вытянутому лицу мужа и куртке, которая почему-то была не на нём, а в его руках, сразу поняла, что у того опять что-то случилось. — Ну и что у тебя на этот раз? — спросила она и услышала в ответ унылое: — Да, понимаешь, куртка, когда я одевался, в воду упала. — С паспортом и правами?! — испугалась жена, не представляя, как они теперь поедут без документов. — Да нет! Они у меня в нагрудном кармане пиджака были, — успокоил её муж и печально вздохнул. — А вот сигареты — как назло, все до одной успели промокнуть... — Вот видишь! — сразу обрадовалась жена. — Это тебе сам батюшка Серафим помогает и хочет не мытьём, так катаньем помочь тебе бросить курить! Услышав это, Олежка неожиданно нахмурился. И на его лице появилась совершенно нехарактерная для него упрямая и — жена даже глазам своим не поверила — какая-то злобная усмешка. — Ничего! — с вызовом ответил он. — Одна пачка у меня всё равно в бардачке осталась! А как она кончится, знай — даже в Дивеево куплю! К счастью, это было только пустой угрозой. В Дивеево Олежка курил на удивление редко, старательно прячась от всех и экономя сигареты. Очевидно, в глубине души сознавал, что всё же не осмелится покупать новые в этом святом месте. Вместе с женой он с благоговением приложился к святым мощам преподобного Серафима. Наутро они исповедались. Причастились. В этот день Олежка, зная, что нельзя осквернять принятые в себя Тело и Кровь Христовы, вообще не выкурил ни одной сигареты. Но на следующий взялся за старое. И хотя отходил в сторонку гораздо реже, чем прежде, пачка сигарет становилась всё тоньше, тоньше. И вот в ней осталась последняя сигарета. Это было, когда они приехали на последний по счёту источник. Вышли с единственной оставшейся пустой пятилитровой бутылью. Снова какое-то злобное состояние овладело Олежкой. И он дошёл до того, что, наполнив бутыль водой, прямо на источнике взял эту сигарету и сунул себе в рот. — Ты что?! — испугалась жена. — Забыл, где находишься? — Почему? Помню! — сквозь зубы процедил он и добавил свою, обычно верную, но в этом случае ложную приговорку: — Зачем лицемерить? Забросив себе бутыль на плечо, он направился по тропинке на пригорок, где стояла машина. Одной рукой по-шофёрски умело достал из кармана зажигалку, чиркнул ею, поднёс к сигарете, зажигая её. И тут... Тщательно завинченная пробка бутыли вдруг открылась. Бутыль накренилась. И вода щедрым потоком полилась на замершего от неожиданности Олежку. Придя в себя, он резко изогнулся, чтобы защититься от неё. И тогда самая последняя капля, упав на сигарету, с шипением погасила её... Весь мокрый, словно прямо в одежде окунался в источник, Олежка был ошеломлён тем, что произошло, не меньше своей жены. Вернувшись к источнику, он снова наполнил до краёв бутыль. Несколько раз то открывал, то закрывал крышку, никак не в силах понять, как она могла открыться сама собой. Поставил бутыль в багажник. И первые пятьдесят километров дороги ехал молча. Лишь потом посмотрел в зеркальце на сидящую позади жену и спросил: — Что это ты такая грустная? Всё-таки из Дивеево едешь! Столько лет мечтала туда попасть! — А какой же мне ещё быть? — со вздохом отозвалась она. — Скоро магазин. Ты остановишься, купишь сигареты. И всё опять будет по-старому. А я так надеялась, что батюшка Серафим поможет тебе... Олежка ещё километров двадцать молчал. И вдруг, словно сам удивляясь этому, как-то не очень уверенно сказал: — А ты знаешь, меня что-то, кажется, вовсе и не тянет курить... — Хочешь меня успокоить? — печально усмехнулась жена и, увидев быстро приближавшийся продовольственный магазин, обречённо махнула рукой. — Ладно уж, останавливайся, покупай эти свои проклятые сигареты. — Да нет, — прислушавшись к себе, уже совершенно убеждённым тоном сказал Олежка: — Точно не хочу! И покупать их не буду! — Правда?!! Его жена, с трудом веря услышанному, всхлипнула и радостно сказала: — Слава Тебе, Господи! Спасибо тебе, батюшка Серафим! Услышав это, Олежка неожиданно резко стал разворачивать машину. — Что это с тобой? Ты куда?! — в испуге закричала жена. — Как куда? — удивился Олежка. — В Дивеево! Разве же так благодарят за такое?! И, не любивший делать крюк даже в сто метров, он повернул машину назад и в радостном нетерпении помчался в обратном направлении... Источник: https://azbyka.ru/fiction/wp-content/uploads/2026/06/duhovnaya_neotlozhka_monah_varnava_sanin_2014.pdf

1 просмотров • 1 неделю назад

Как-то радостно и тепло

13:01

Спаслись вопреки законам физики

Чуть ли не каждый день нам старательно сообщают СМИ об ужасных авиакатастрофах, в которых гибнут десятки и сотни людей. Мало кому удаётся спастись при падении с многокилометровой высоты, а тем более – при взрыве в воздухе. Почему спасённых бывает так мало? После потрясающего случая, происшедшего в небе с греческими паломниками, на этот вопрос можно ответить: мало молились Богу пассажиры погибших самолётов. Ведь Его милосердие и могущество безграничны, и если много людей умоляют Господа о помощи, то она обязательно приходит. Это по человеческим представлениям невозможно спасти падающий авиалайнер, а в Царстве Небесном действуют законы высшего порядка, которые «преодолевают естества чин» и отменяют законы нашего мира, по которым должен разбиться самолёт. В этом удивительном рассказе меня особенно радует точность некоторых деталей: такие подробности невозможно придумать. Их нельзя опровергнуть доморощенным критикам «слепой веры». Во-первых, называются время и место события. «Это было на рассвете в пятницу, 29 августа 2003 года. Мы с тяжёлым сердцем покидали Иерусалим, с грустью прощаясь со Святой Землёй и направляясь через Тель-Авив в Афины…» — так начала свой рассказ одна из пассажирок того авиарейса. 28 августа её паломническая группа участвовала в праздничной службе в честь Успения Богородицы в древнем храме у Её Гроба в Гефсимании и теперь возвращалась в Грецию. В этом самолёте было много верующих, воцерковлённых людей, в том числе священников, которые начали молиться о помощи Божьей Матери ещё за сутки до полёта. Молиться в такое время и в таком месте, когда и где эти молитвы не могут быть не услышанными. Похоже, это имело решающее значение в дальнейших событиях. Далее рассказчица сообщает о явной неисправности электросистемы аэробуса, которая была видна ещё до взлёта: освещение в салоне всё время мерцало и не давало яркого ровного света. А когда он начал взлетать, появился характерный звук, как при многочисленных коротких замыканиях. А. П. (так назвала себя автор документального рассказа) сидела со своей матерью в левой части самолёта, перед крылом, а их друзья и знакомые — на соседних местах. Поэтому им хорошо были видны через иллюминаторы двигатели аэробуса. Сначала они не обращали на них внимания, мирно творя мысленные молитвы. Но минут через двадцать раздался громкий хлопок, самолёт стал сильно дрожать и двигаться то влево, то вправо, словно сито, в котором просеивают муку. Тут А. П. посмотрела в иллюминатор – и обмерла: турбина горела и выбрасывала куски раскалённого железа. Через несколько минут пассажирам сообщили о потере левого двигателя (самолёт был двухмоторным), и была надежда добраться до аэропорта Элефтериос Венизелос с одним мотором. Но не прошло и двадцати минут, как раздался хлопок с правой стороны, аэробус опять стал дрожать, метаться и скакать. Послышался другой звук, подобный свисту, как при падении авиабомбы в фильмах про войну. Это означало, что самолёт резко теряет высоту. И тут кто-то закричал, что загорелся правый двигатель – последний. Из него тоже вылетали куски металла, он разрушался прямо на глазах. «Доселе спокойный и довольно приятный климат в салоне быстро сменился паникой, — рассказывает А. П. — Стюардессы, которые только было принялись подавать прохладительные напитки, срочно зафиксировали свои тележки, быстро сели на места, пристегнули ремни и положили головы на колени (так больше шансов не сломать позвоночник при ударе самолёта о землю). Некоторые сердечные больные и пожилые люди принимали по несколько таблеток сразу. Супруги публично признавались друг другу в прошлых изменах и просили прощения. Бабушки и дедушки каялись своим детям в несправедливом распределении наследства в завещании и тоже просили прощения. Те их прощали и в свою очередь извинялись за свои проступки. Друзья признавались друг другу в том, как когда-то по какой-то причине солгали и оклеветали друг друга…» Так готовились к смерти люди православные – очищая душу публичным исповеданием грехов, прося друг у друга прощения. Наша рассказчица остановила пробегавшую мимо стюардессу и спросила, правда ли, что самолёт потерял оба двигателя и падает. И та несколько раз кивнула головой, не в силах вымолвить ни слова. «Завесу тревоги прервал громкий голос одного священника: „Не бойтесь, братья мои! Давайте помолимся, Бог не оставит!“ Это переломило гибельный ход событий. Люди воспрянули духом и стали бороться за жизнь единственно возможным и самым верным способом. Священники надели епитрахили и стали молиться вслух. Некоторые миряне читали „Отче наш“, остальные молились Богородице». «Мы возложили надежду на Бога и почувствовали себя лучше, испытав некоторое облегчение», — продолжает А. П. (в оригинальной публикации в книге «Тератургима» цитата приведена с инициалами А. Т. — прим. составителя). Это резко отличало православных от пассажиров иной веры, которые были смертельно напуганы и смотрели на молящихся как на сумасшедших, думая, что они поют. А когда пилот озвучил самое страшное: самолёт потерял оба двигателя, слил горючее и пытается возвратиться в Бен-Гурион (аэропорт Тель-Авива), но шансов не разбиться очень мало, — тогда православные паломники усилили свои молитвы. А иноверцы впали в отчаяние. «Меня удивило, что горячо молились и те, кто раньше, казалось, не веровал», — заметила рассказчица. Воистину так: перед лицом смерти не бывает неверующих и немолящихся. Это ярко проявилось ещё во время Великой Отечественной войны, когда на фронте становились верующими даже атеисты и коммунисты. А соблюдавшие заповеди и молившиеся спасались даже в самых страшных ситуациях, когда вокруг погибали безбожники. А в том самолёте, который потерял оба двигателя и быстро терял высоту, опасность стала предельной. Казалось, что гибель наступит через несколько секунд; молящиеся вопили к Богу и Богородице, остальные рыдали в истерике… И тут неожиданно встал высокий стройный иеромонах с длинной бородой, который предложил всем молиться. Его лицо было радостным. Со слезами на глазах он сказал громким, вдохновенным голосом: «Дети мои, прошу вас, поверьте мне! Я вижу перед собой, как огромная фигура Матери Божией держит за днище наш самолёт – мы спасёмся! Мы спасёмся!» И, разрыдавшись, добавил: «Давайте помолимся и поблагодарим Её». Все поверили ему, исполнились надеждой и стали петь молитвы радостно. Даже стюардессы, не знавшие греческого языка, поняли, что случилось нечто радостное, и воспрянули духом. Вот вдали показались здания Тель-Авива, приближался аэродром. А самолёт был уже совсем низко. Казалось, что через несколько мгновений он ударится о землю. Но неведомая сила поддерживала его. Похоже, что и вправду он был на руках Богородицы. На аэродроме всё подготовили к возможной катастрофе. Посадочную полосу покрыли пеной (на случай загорания самолёта), вдоль неё стояли ряды пожарных машин и «скорой помощи», других самолётов не было видно. Казалось, что аэробус спускается с большей скоростью, чем обычно, и посадка будет жёсткой. Осталось несколько мгновений… Паломники перекрестились – и самолёт сел. Сел мягко вопреки законам физики! Это поразило всех. «Когда он коснулся земли, — рассказывает А. П., — то чудесным образом остановился всего через пятьдесят метров, и при этом ни один из нас ничуть не сдвинулся со своего места! Турбин у самолёта не было, чтобы повернуть их вращение в обратную сторону для торможения. А торможение при помощи шасси должно было быть очень резким — чрезвычайно опасное явление, — чтобы остановиться всего через пятьдесят метров, но и тогда по закону инерции мы бы все вылетели вперёд! Даже если немного притормозить в автомобиле на больших скоростях, тело уходит вперёд. Однако ничего этого с нами не случилось. Самолёт остановился не согласно законам физики, а был будто бы мягко поставлен на землю». В этом вся суть. Аэробус падал с десятикилометровой высоты и должен был разбиться вдребезги. Но чудесным образом он приземлился мягко. И нет никакого другого объяснения этого чуда, кроме того, что увидел прозорливый иеромонах. Лишившийся двигателей самолёт несла на руках Богородица и мягко поставила его на посадочную полосу в аэропорту. Не нам, смертным, рассуждать о том, почему фигура Божией Матери имела огромные размеры, как она могла удерживать многотонный самолёт. Мы не знаем законов высшего мира и можем только с изумлением наблюдать, как они проявляются в нашем мире, «побеждая естества чин». Здесь становится необъяснимым чудом то, что закономерно и понятно там. Для нас очень важно, как подействовало это чудо на людей. Конечно, первые мгновения после чудесного спасения паломники испытывали великую радость. Со слезами на глазах они громко восклицали: «Слава Тебе, Господи!», «Благодарю Тебя, Матерь Божия!», «Да святится Имя Твоё, Господи!» А у стюардесс был нервный срыв. Одна из них минут пять открывала йогурт, съедала ложку и брала другой. Другая всё время открывала и закрывала какие-то выдвижные ящики. А третья дрожала, стуча зубами. Когда все вышли в зал, врачи стали приводить кого-то в чувство, другим принесли прохладительные напитки. «С того момента все мы потеряли интерес к мелочам. Никто не кричал по поводу задержки, не возмущался по поводу чемоданов, не заикался на тему публично признанных тяжких грехов. Мы все шагали по земле, но наши ум и сердце вырывались и взлетали от переполняющей благодарности, которая, по силе каждого, была направлена Ему. Тому, кто так щедро доказал свою любовь к нам», — восторженно написала рассказчица. Но не только участникам легендарного рейса доказал Господь Свою любовь. Всю Грецию потрясло сообщение об этом чуде, которое передал один из центральных телеканалов страны. И я был потрясён этой историей, как, наверное, все читатели «Тератургимы». …Поистине любит нас Господь, если дал возможность узнать о великих чудесах, в реальности которых нет никаких сомнений. Они с потрясающей силой свидетельствуют о Царствии Небесном, из которого приходит помощь тем, кто с верой просит её. Свидетельствуют о безграничных возможностях наших покровителей из высшего мира. О том, что Бог может спасти нас от гибели даже в самых безнадёжных по человеческим представлениям ситуациях. Из книги «Тератургима, или Чудеса нового времени» (издательство «Благословение», Москва, 2017)

1 просмотров • 1 месяц назад

За пределами логики

за пределами логики истории из жизни молитва чудеса

7:55

Заблудшая дочь

На протяжении десяти лет я состояла в секте т.н. «свидетелей Иеговы». Моя мама, ныне почившая р.Б. Иоанна, умоляла меня одуматься, просила оставить заблудшую жизнь и обратиться на путь истины. Тогда эти слова меня раздражали, более того, вызывали у меня большой протест, из-за чего я много раз ссорилась с мамой и с близкими мне людьми. Когда мама отошла ко Господу (как я тогда говорила, «умерла»), моя семья похоронила её по православной традиции: пригласили священника, отпели, в общем, всё, как положено. Когда маму начали отпевать, я вышла и не слушала никаких молитв и никакой проповеди, поскольку тогда всё это я считала излишним и неправильным. После похорон матери я чувствовала себя неважно: были сильные головные боли, высокое давление и нарушение равновесия. Меня отвезли в больницу, сделали анализы, томографию. По всем результатам направили в онкологическое отделение. Мне поставили диагноз — рак сердечной мышцы. Этот диагноз требует множественных обследований, анализов, чтобы определить, какие органы поражены и какого рода лечение стоит пройти. До отъезда на обследование и лечение в Турцию я поехала в город Толочин, где прошла большая часть моего детства и откуда была родом моя мама. Я хотела просто посетить мой родной город. Город, где в детстве мы с мамой и родными вместе гуляли, веселились, пели, где прошли мои самые яркие дни детства и юности. Время от времени я всегда посещала Толочин, но после смерти мамы, и с таким тяжелым диагнозом, мне хотелось «на прощанье» прогуляться по сокровенным сердцу улицам. Так оно и было. Я гуляла, вспоминала каждые шаги, пройденные в детстве по этим красивым улочкам. Я плакала. По дороге я прошла Свято-Покровский монастырь. Вспомнила, как мама два года назад заходила в монастырь поставить свечи, как она умоляла меня просто зайти внутрь вместе с ней, а я противилась и, в конце концов, железно заявила, что подожду у ворот. Не забуду её глаза, наполненные слезами, её, брошенную и оставленную мною... На этот раз я зашла во двор, прошла по тропинке, по которой тогда шла моя мама. Я оглядывалась назад, смотрела по сторонам, думала, что просто зайду, посмотрю места, связанные с воспоминаниями о маме, обойду церковь и об этом не скажу своим «братьям и сестрам» по секте. Так оно и было. Я зашла во двор, прошла по двору и услышала красивое, очень красивое пение. Не на русском, а на каком-то непонятном мне языке. Пение это было настолько наполнено печальными звуками, нотами, какими-то, я бы сказала, таинственными голосами, что я непроизвольно зашла внутрь храма. Я слушала пение и хотела плакать навзрыд. Узнала, что приехали грузины и привезли какую-то большую икону, которая стояла в центре храма. Они и исполняли на грузинском языке песнопения. Один из прихожан подошел ко мне и сказал: «Чего вы стоите? Идите смотреть фильм о мама Габриэли. Из Грузии привезли киноленту, у нас будут показывать». Из интереса и желания ещё послушать грузинские «песни» я пошла вслед за этим прихожанином. Спустились в зал, где уже шел фильм «Диадема Старца». Я была совсем не согласна с содержанием фильма, но меня не отпускала какая-то сила. Да и песни грузинские хотела послушать. Когда фильм закончился, грузины раздали всем иконы и фотографии того самого «мама Габриэли», о котором был фильм. На выходе протянули мне икону, но я её не взяла, быстрыми шагами пошла к лестнице и поспешно направилась к выходу. Скоро я полетела в Турцию на обследование. Меня положили в онкологический диспансер, сделали все анализы, провели всевозможные обследования. Анализы показали нарушение формулы крови. Меня оставили на лечение, ставили капельницы, вводили много лекарств. Через девять дней в одну из ночей мне приснился сон. В палату, где я лежала, заходит моя мама и приглашает туда ещё кого-то. В палату вошёл священник в старом одеянии, худой, с белой бородой, с посохом в руках и с невероятно добрыми глазами. - Она? - спросил священник-незнакомец у моей мамы. - Да, она,- грустно ответила мама. - А я ведь её знаю! - убежденно, четко произнёс священник. Он посмотрел на меня, улыбнулся, руками осенил меня крестом, потом что-то сказал на ухо моей маме. Они оба заулыбались и вышли из палаты. Я во весь голос стала звать маму. Меня в этот момент разбудила медсестра. Через несколько часов зашёл врач с папкой в руках. Он что-то объяснял переводчице, которая долго и внимательно слушала его. Переводчица сообщила: «Лена, доктор говорит, что ты здорова. У тебя нет никакой опухоли, все чисто, и анализы у тебя в норме». Я потеряла дар речи. Несколько раз переводчица по моей просьбе переспрашивала и уточняла у врача, на самом ли деле всё хорошо. С каждым вопросом я видела улыбающегося доктора, который радостно повторял переводчице одни и те же слова. Одни и те же предложения. А переводчица с радостью переводила мне: «Всё очень хорошо, никакой опухоли у тебя нет, анализы очень быстро исправились. Всё в норме. Всё, как положено. Ты совершенно здорова». Счастливее меня не было человека. А самое непредсказуемое ждало впереди. Начав собирать свои вещи, я открыла свою сумку и замерла от удивления. В сумке лежала икона того самого «мама Габриели», о котором показывали фильм. Икона, которую грузины дарили всем после кинопоказа. И от которой я отказалась и не взяла! Я держала в руках икону и не могла поверить, как она оказалась в моей сумке. В какой-то момент, внимательно разглядывая икону, я затаила дыхание, поняв, что изображенный на иконе человек и тот незнакомый священник, которого я видела во сне заходящим вместе с моей мамой ко мне в палату, - один и тот же человек. В руках я держала икону старца Гавриила. Я заплакала навзрыд. Во мне что-то произошло, что-то перевернулось. Я непроизвольно перекрестилась, обняла образ старца и так долго сидела на больничной койке. Скоро я вернулась на Родину, где обратилась в Православие, точнее, вернулась словно заблудшая дочь. По молитвам и прямым вмешательством «мама Габриэли» - великого святого наших времён архимандрита Гавриила (Ургебадзе). Богу нашему слава! Елена Сенкевич

1 просмотров • 1 месяц назад

Врачебные истории

врачебные истории дедушка за пределами логики исцеление мама семья чудеса

9:30

Любовь, которая воскрешает

В маленьком домике на окраине села казалось, что время остановилось. Светлана сидела у кровати своего мужа Ивана, который безжизненно лежал под белой простыней. Ещё утром он был полон сил, энергии, крепости, а вечером… инфаркт. Врачи посоветовали мужаться. Надежды нет. Светлана не верила словам. Она не могла поверить в случившееся. Она не плакала, не кричала — она выла, будто её переехала машина, и от боли была в сознании, но вместе с тем чувствовала её. Иван — её опора, сила, поддержка, второе «Я». Добрый, светлый, отзывчивый. Помогавший всем нуждающимся. Неужели он должен был уйти так рано? Мысли путались, боль нарастала. Она понимала, что в этот момент должна молиться. Это единственное, в чём её дорогой любимый супруг сейчас нуждается. Слёзы, поминки, венки ему ни к чему. Она верующая не понаслышке, а уже много лет с Богом — делом, мыслями, сердцем. Светлана вспомнила, как муж часто повторял: — Делай добро, Светочка, и оно к тебе вернётся. Спеши творить хорошее и бросай его в воду. Пусть не знает твоя левая рука, что делает правая. Ничего с собой не возьмёшь. Твоё только то, что ты отдал, подарил, помог. Только где же эта справедливость сейчас? Где та награда за его добрые дела? Где долголетие, многолетие, благость, которые он так часто и много желал и делал для других? Почитал родителей. Да только за одну эту заповедь он должен был прожить не один век. Ведь на его попечении были отец и мать. И ко всем им он относился очень почтительно. Не гневался, не ворчал, не раздражался, когда более десяти лет с разницей в год ухаживал за обоими как за тяжелобольными. У обоих была деменция: у отца немного легче и дольше, у матери сильнее и короче. От отчаяния Светлана бросилась на колени перед старинной иконой Божьей Матери, висевшей в углу комнаты. Её губы шептали горячую, от сердца идущую, искреннюю, истошную молитву. Слова вырывались из самых глубин души, полные боли и надежды. Она молилась о чуде, о спасении любимого человека. — Пресвятая Богородица, не оставь нас! Услышь мою молитву! Верни Ивана к жизни! Он ведь хороший, Ты же знаешь! Никому зла не сделал, слова плохого не произнёс. Ты знаешь его лучше меня и даже его самого. Про таких говорят: он мухи не обидел, — в прямом смысле слова молила она, не замечая, как слёзы ручьями текут по её щекам. В соседней комнате батюшка отец Николай, приехавший соборовать Ивана, читал отходную. Все ещё надеялись, что скоро Ивану станет легче. А тут такое. Так что вместо молитв о здравии пришлось читать за упокой. Он видел множество смертей на своём веку, но каждый раз сердце его сжималось от боли. Каждый человек — неважно, живой или усопший, — был для него не частным случаем, не «работой», а частью его самого. К каждому болящему или умирающему он относился со всей своей любовью, точно так же, как относился бы к родному человеку. Он понимал отчаяние Светланы, её веру, которая, казалось, способна сдвинуть горы. Внезапно молитву батюшки прервал громкий сильный хрип. Все обернулись к кровати. Иван судорожно вдохнул воздух. Его тело несмело содрогнулось. Светлана замерла, списывая это на иллюзию, обман зрения. Муж открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде читались недоумение и страх. — Светик… где я? — как будто он и не умирал, прохрипел он. Супруга бросилась к нему, крепко обнимая, много раз целуя его лицо. Теперь уже слёзы радости, а не скорби душили её. — Ты жив, Ванечка, жив! — шептала она, не отрываясь от мужа. Отец Николай опустился на колени. Сам не веря в произошедшее, он всем сердцем молился Господу, вознося благодарственную молитву. Ему многое пришлось повидать в жизни, но чтобы такое — было для него впервые. Это событие стало для него чудом, сотворённым силой веры и горячей молитвы. Весть о чудесном воскрешении Ивана облетела всё село. Люди приходили в дом, чтобы своими глазами убедиться в случившемся. Многие не верили, считая, что, значит, была ошибка врачей, которые ставили «вердикт». Кто-то не мог сдержать слёз, кого-то случай потряс до глубины души. Кому-то пришлось давать носовой платок и стакан воды, чтобы унять слезы. Самой же Светлане нужно было время, чтобы осознать увиденное. Сам Иван долго не мог прийти в себя. Он вспоминал тьму, холод, страх и даже отчаяние. А потом — яркий свет и чью-то нежную, любящую руку, тянущую его обратно. Он не мог объяснить, что с ним произошло, но чувствовал, что ему был дан второй шанс. Со временем Иван вернулся к своей обычной жизни. Но он уже был не тем, кем был. Так бывает, когда сердце касается благодать. Только она способна вмиг переделать, изменить, обратить человека в нового. Иван смеялся очень редко, несмотря на данный ему от природы весёлый оптимистичный нрав. Иван и раньше был человеком обходительным, вместе с тем не лицемерным, не человекоугодным. Но после того случая стал ещё более чутким и внимательным к людям, ещё более верующим. Исповедь, причастие и другие важные Таинства он принимал неукоснительно. Часто, трепетно, со страхом Божьим. Ведь именно такие минуты дают понять, что жизнь — это дар, который нужно ценить и использовать для добрых дел. Однако нашлись и скептики, которые утверждали, что такого быть не может и никакого чуда не было. Что, возможно, врачи ошиблись в диагнозе или что Иван просто впал в кому, но не более. Но Светлана не обращала внимания на эти разговоры. Она знала, что произошла не ошибка, не случайность, а настоящее чудо. Чудо, которое укрепило её веру и дало надежду многим другим людям. У Бога не бывает ошибок, напраслины, случайностей. Всё у Господа на своём месте. Каждый в большом плане. И у каждого есть своё предназначение, конец которого тоже в Его руках. Однажды к Светлане пришла местная знахарка бабка Дарья. Она была известна своими познаниями в травах, народных приметах, гаданиях, но в храм — ни ногой. Ко всему святому относилась с пренебрежением. — Слышала я про твоего Ивана, — проскрипела она. — Говорят, молитвами вернула. Не верю я в эти сказки. Скорее, просто сильный организм оказался. Да и вообще, не к добру это, когда мёртвых ворочают. Светлана спокойно посмотрела на неё. — Не знаю, как вы, бабушка Дарья, а я верю, что Бог может всё. Как нам подумать — так Ему сделать. Как нам попросить — так Ему легко исполнить. А если молитва искренняя, горячая, сильная, от души идущая, то и чудо возможно. А насчёт «не к добру»… Иван теперь ещё больше добра делает, чем раньше. Так что не думаю, что Богу это не угодно. Бабка Дарья промолчала, а потом, буркнув что-то невнятное, ушла. Светлана вздохнула. Она знала, что всегда найдутся люди сомневающиеся и критикующие. Но главное — это верить в своё сердце и не терять надежды. С тех пор прошло много лет. Иван и Светлана жили долго, радостно и очень счастливо. Они вырастили детей, дождались внуков. И каждый год, в день чудесного воскрешения Ивана, они ходили в церковь и благодарили Бога за дар жизни и за силу веры, способную творить чудеса. И их история стала легендой, передаваемой из уст в уста, напоминая всем о том, что для Бога нет ничего невозможного и что горячая молитва способна достать человека даже со дна моря.

1 просмотров • 1 месяц назад

За пределами логики

за пределами логики испытания исцеление моя половинка семья чудеса

5:43

Исцеление ребёнка

Случилось это в феврале 1996 года на станции Болотное Новосибирской области. Двенадцатилетняя девочка Света страдала расслаблением рук. Сколько ни лечили ее в разных больницах — ничто не помогало: руки у нее не поднимались совсем, сильно болели, только кисти едва действовали, с трудом ложку могла удержать. Родители сокрушались, конечно, но не умели помочь девочке — Бога-то они, как многие при советской власти, не знали. Как-то приснился Свете удивительный сон. Девочка потом рассказывала журналисту Сергею Панфилову: «Увидела я во сне необычно красивую тетю в розовой блестящей одежде, в прозрачных туфельках розового цвета. Подходит она к постели моей и говорит: — Света! Что же ты лежишь? — Тетя, у меня руки сильно болят, — отвечаю. — Света, встанешь утром — залезь на чердак, там под потолком лежит икона, завернутая в ткань. Приложись к этой иконе — и получишь исцеление». Света проснулась — никому ни слова не сказала. С трудом залезла на чердак. Нашла сверток с иконой. Развернула, ахнула: ой, как женщина на иконе похожа на ту, что ей приснилась… Не зная, как надо прикладываться, только прислонилась к иконе — и почувствовала удивительное тепло. Появилось чувство, что руки исцелены. Решила испытать — и сразу же с радостью подняла свои руки, не ощущая прежней боли. Слезла с чердака, побежала к матери на кухню: — Мамочка, смотри, смотри, а руки-то у меня поднимаются! — Да быть не может! — не поверила мать своим глазам. Ведь врачи уже никакой надежды на исцеление не оставили. Никак не может мать поверить своей радости: — Да как же это случилось, доченька? Света и рассказала матери про свой сон. Радуется девочка, без конца поднимает руки: — Смотри, смотри, мамочка! Мать заплакала: — Беги за отцом, дочка! Отец тут же прибежал из депо, где он работал. Достали спрятанную икону (56 лет она в пыли пролежала), вычистили, вымыли, вытерли — это был старинный Иверский образ Пресвятой Богородицы, 80 сантиметров в высоту, 65 — в ширину, написанный и освященный на Афоне в 1909 году. Поклонились родители Матери Божией, помолились, как умели, поплакали. Образ в красный угол повесили. А на следующую ночь Царица Небесная снова явилась во сне Свете и говорит: — Скажи, чтобы отнесли икону в Мои храм. Света, когда проснулась, тут же об этом маме рассказала. Тогда отец Светы взял икону и пошел в ближайший храм святителя Николая, рассказал отцу Анатолию все, что случилось и ч го повелела его дочери в сонном видении Матерь Божия. Отец Анатолии глянул на икону и говорит: — Невдалеке от нас, на станции Мочище, есть храм в честь иконы Божией Матери «Скоропослушница». Тут же позвонили настоятелю этого храма отцу Геннадию, сказали: ждите, часа через три привезем к вам чудотворную Иверскую икону, которую Сама Богородица повелела отнести в Свой храм. С молитвами, с песнопениями взяли икону на руки и повезли на электричке. Встречали ее на вокзале больше сотни прихожан со свечами в руках. Торжественно препроводили святыню в храм. И кто в тот день прикасался к этой иконе — не знаю, какая уж у них вера была, но все, по великой милости Божией, получили исцеление! Случай этот стал широко известен во всей Новосибирской области. Приезжала съемочная группа с телевидения, рассказывали про исцеления больных. А после телепередачи сколько народу перебывало у иконы — не счесть! Несколько недель источалось миро от этой Иверской иконы, писанной на Афоне, которая пролежала на чердаке 56 лет невредимой в годы гонений на веру. Она была обретена, чтобы явить нам чудо и подкрепить нашу веру. Я каждый год езжу в Мочище, где находится чудотворная икона, люди до сих пор получают от нее исцеления от различных недугов, в том числе и онкологических. И мы должны не забывать благодарить Господа за это. Это благодать Божия посещает нас. Сейчас много подобных случаев — явлений мироточения, слезоточения, кровотечения икон. У нас в Новосибирске в Великий пост появлялись натуральные слезы на иконах Божией Матери и Спасителя. Их брали на анализ и убеждались: слезы, и ничто иное! Все гадают, что это может значить. А я так думаю: когда икона плачет — это проповедь для нас, чтобы мы позаботились о покаянии. Автор: прот. Валентин Бирюков

1 просмотров • 2 месяца назад

Врачебные истории

дочь исцеление семья чудеса

9:36

Не просто слова у развалин монастыря

В 1996 году Антонина держала в руках своё будущее. Оно пахло типографской краской и лежало на кухонном столе тугой пачкой новеньких, хрустящих банкнот. Деньги от продажи родительской квартиры. Не миллионы, но для того времени, для неё — целое состояние. Сумма, которая могла вытащить её семью из беспросветной нищеты и дать билет в новую жизнь. Но у этих денег была история. И была цена. Семью годами ранее её единственный сын, пятилетний Митенька, умирал. Редкая болезнь крови, врачи разводили руками. И тогда Антонина, обезумевшая от горя, не зная молитв, не ходя в церковь, сделала то, что делают люди на последней грани. Она прибежала к развалинам старого монастыря за городом, упала на колени перед заросшим бурьяном фундаментом и прокричала в небо сделку. Обет. «Если Ты есть, спаси его! — кричала она. — Спаси, и я... я... первое большое, что у меня в жизни будет, — всё до копейки отдам сюда! На эти камни! Только спаси!» Это был крик отчаяния, о котором потом так легко забыть. И случилось чудо. Сына спасли. Врачи нашли экспериментальное лекарство, помогли незнакомые люди, болезнь отступила. Митенька вырос здоровым парнем. А Антонина... она забыла. Нет, не совсем. Она просто отодвинула тот свой крик в самый дальний угол памяти. Как неловкость. Как минутную слабость. Жизнь была тяжелой. Не до монастырей. И вот теперь на столе лежали деньги. Первые. Большие. Она нашла прекрасную двухкомнатную квартиру для сына и его молодой жены. Завтра — сделка. Она смотрела на пачки денег, и в душе шевельнулось что-то холодное. Воспоминание о тех камнях и том крике. Она отмахнулась от него, как от назойливой мухи. «Глупости. Бог — не ростовщик. Детям нужнее». Она пересчитала деньги, сложила их в сумку и легла спать. На следующий день, в офисе у нотариуса, она с гордостью выложила сумку на стол. Продавцы, риелтор — все улыбались. Она достала первую пачку. — Давайте проверять и пересчитывать. Продавец взял в руки купюру. Провел пальцами. Посмотрел на свет. Потом взял другую. Третью. Его улыбка медленно сползла с лица. — Это что за шутки? — спросил он тихо, но в его голосе звенел металл. — В смысле? — не поняла Антонина. — В смысле, — он бросил на стол три купюры, — у них у всех один и тот же номер. Антонина похолодела. Она схватила пачку. Перебрала. Номер серии АЛ 3754419. И на следующей. И на следующей. И на всех купюрах в этой пачке. Она судорожно вскрыла вторую. Там был другой номер. Но он тоже был один на всю пачку. И на третью. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Она сидела перед столом, на котором лежало её будущее. И это будущее было фальшивым. Не просто подделкой. Это была какая-то дьявольская, издевательская шутка. Деньги, которые еще вчера были настоящими, превратились в груду бесполезной, уличающей её в преступлении бумаги. Сделка сорвалась со скандалом. Её не сдали в милицию только чудом, решив не связываться с сумасшедшей аферисткой. Униженная, раздавленная, она притащила сумку с «контрафактом» домой. Она вывалила эти мертвые деньги на пол и завыла. Не от потери денег. А от ужаса узнавания. Она поняла. Это не Бог отнял у нее деньги. Он просто... отметил их. Поставил печать. «Эти — не твои. Эти — Мои». Он не наказал. Он просто сделал невозможным нарушение обета. Он запечатал её предательство в серийных номерах банкнот. Не зная, что делать, трясясь от страха и запоздалого раскаяния, она собрала деньги обратно в сумку. И поехала туда. К развалинам монастыря. Она нашла настоятеля, пожилого иеромонаха отца Филарета, который жил в строительном вагончике. Со сбивчивым, захлебывающимся плачем она рассказала ему всё. И про сына. И про обет. И про фальшивые деньги. В конце она бросила сумку к его ногам. — Вот! Заберите! Я не знаю, что с ними делать! Они меченые! Отец Филарет молча смотрел на неё. Потом медленно наклонился, поднял сумку, достал из нее одну пачку. Взял верхнюю купюру. Посмотрел на неё. Потом на следующую. И на третью. В его глазах не было ни удивления, ни страха. Только бездонная печаль. — Обычные деньги, раба Божия, — тихо сказал он. — Номера разные. Антонина не поверила. Она подползла на коленях, взяла пачку дрожащими руками. Отец Филарет был прав. Номера были разные. Все до единого. Деньги снова стали настоящими. Они были мертвы только в её руках, пока она шла против Бога. И они ожили, как только она принесла их к Его порогу. Она смотрела то на деньги, то на седого монаха. И слезы потекли по её лицу. Но это был уже не плач отчаяния или ужаса. Это был плач души, которая воочию увидела, что каждая клятва, данная Богу, записывается не на небесных скрижалях. Она впечатывается в саму материю мира. И что милость Господня не в том, что Он прощает наш обман. А в том, что Он иногда не позволяет нам его совершить. Мы привыкли думать, что наши слова — это просто звук. Особенно слова, сказанные в отчаянии, в минуту слабости. Мы дали Богу обещание — и забыли. Мы думаем, что Бог тоже забыл, или что Он «слишком добр», чтобы требовать что-то взамен. Эта история кричит нам: нет. Бог не злой и не мстительный. Он не коллектор, который выбивает долги. Но Он — абсолютная Правда. И слово, данное Ему, становится частью этой Правды, вплетается в саму ткань реальности. Что же произошло в этой истории на самом деле? Чудо превращения денег — это не наказание. Это акт невероятной, ошеломляющей милости. Господь не отнял у Антонины деньги. Он не лишил её сына квартиры. Он сделал нечто гораздо более тонкое и милосердное. Он поставил на этих деньгах невидимую «печать», которая говорила: «Это не твое. Ты не можешь этим распорядиться». Он не позволил ей совершить грех клятвопреступления. Он физически заблокировал её возможность пойти против своей совести и своего обещания. Он спас её не от нищеты, а от гораздо более страшной вещи — от предательства собственной души. Деньги не были «прокляты». Они были «зарезервированы» Богом. Они становились нерабочими, фальшивыми в тот момент, когда их пытались использовать не по назначению. И они снова становились настоящими, как только их принесли туда, куда и обещали. Это история не о страхе наказания, а о безмерной любви Отца, Который готов даже «испортить» нам игрушки, лишь бы мы не потеряли душу, играя с ними. И самая главная, самая светлая мысль здесь: даже если мы забыли, Бог помнит. И Он всегда готов не наказать, а помочь нам исправить ошибку. Нужно только принести Ему обратно то, что мы когда-то сами Ему и пообещали. И тогда самые «фальшивые» вещи в нашей жизни снова обретут подлинную ценность. Сергий Вестник. "Православие и мы."

1 просмотров • 2 месяца назад

За пределами логики

дети испытания исцеление молитва чудеса

💝 Помогите шестерёнкам проекта крутиться!

Ваша финансовая поддержка — масло для технической части (серверы, хостинг, домены).
Без смазки даже самый лучший механизм заклинит 🔧

Поддержать проект

17:22

О клинической смерти пономаря

Рассказ человека, у которого мы взяли интервью, может представлять интерес для широких масс, для верующих и неверующих, для ученых и простых, для молодых и пожилых. Итак, наша беседа с Александром Гоголем, который служит пономарем в Андрее-Владимирском храме строящегося Кафедрального собора УПЦ в честь Воскресения Христова в Киеве. – Александр, нам стало известно, что в вашей жизни произошел необыкновенный случай. Очень хотелось бы услышать эту историю. – Быть может, мой рассказ заставит неверующих и сомневающихся задуматься и обрести веру в Бога, а верующих укрепит в вере. Дабы всякий обрел веру в Господа нашего Иисуса Христа, не погиб, но имел жизнь вечную. – Вы пережили клиническую смерть. Когда это случилось, чем это было вызвано? – Господь удостоил меня через состояние клинической смерти заглянуть за пределы нашего земного бытия. Я побывал вне своего тела и теперь более чем на 100% уверен в существовании жизни после смерти. Многое из того, что я увидел, не поддается никакому сравнению. И не хватит никаких слов, чтобы передать все чувства от увиденного и услышанного мной. Как написано: «…Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2:9). Случилось это в начале 90-х годов, еще в советское время, точнее, в период распада Советского Союза. Мне было лет двенадцать. Воспитывался я в обычной советской семье, где все были крещены, хотя не воцерковлены. Крестили меня в младенчестве, в 1979 году. Тайно, как и большинство крестившихся того времени, чтобы избежать проблем на работе или хотя бы простых насмешек. До случившегося события я уже верил в Господа Иисуса Христа, но в церковь не ходил, разве на Пасху чисто символически посещал храм. На телеэкранах вместе с мексиканскими сериалами стали появляться разного рода экстрасенсы и передачи религиозного содержания. В киевских кинотеатрах запустили в прокат американский фильм «Иисус», который, можно сказать, стал своего рода кинематографическим Евангелием. Евангелие так тронуло мою душу, что я всем сердцем уверовал в Бога и от души помолился. Дословно, конечно, не помню, что-то вроде: «Господи! Я в Тебя верю, но ведь нас учили, что Бога нет. Господи! Ты ведь все можешь, сделай так, чтобы у меня даже сомнений не возникало». Компьютеров и интернета у детей тогда не было, и мы проводили время в подвижных играх – на улице или в школе. Мы с одноклассниками придумали такую игру: несколько участников берутся за руки и сильно кружатся, а потом неожиданно отпускают руки и разлетаются в разные стороны. Главное после этого – устоять на ногах. Вдруг, неожиданно для меня, все разжали ладони, и я полетел назад. Я успел только заметить, что направляюсь в сторону окна. Впоследствии почувствовал твердый, тупой удар в затылочной части. (Как оказалось потом, это была чугунная батарея под подоконником.) Наступила полная темнота и глухота. Как будто ушел в небытие. Через короткий промежуток времени я почувствовал небольшой провал и после этого встал. Даже не встал, а воспарил, поднялся, при этом ощутив необычную, приятную легкость. Подумал: «Это же надо, после такого удара нет абсолютно никакой боли и чувствую себя намного лучше, чем до этого». Более того: так хорошо я себя не чувствовал никогда. Школьные товарищи стояли около меня с хмурыми лицами и, как во время траура, наклонив головы, смотрели куда-то вниз... Оказывается, это лежало мое тело, а я стоял поверх него, т. е. моя душа вышла из него. Как такое может быть?! Я здесь, и я там?! Я стал задумываться над всем происходящим и в какой-то момент осознал, что я умер, хотя все еще не мог смириться с этой мыслью. Мне стало даже смешно, ведь в этих стенах нас учили, что жизнь человека заканчивается с наступлением смерти и что Бога нет. Вспомнились и слова из фильма, где Господь говорил: «Верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Ин. 11:25). Как только я подумал о Господе, сразу услышал эти слова: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет». Через какое-то время в углу над потолком пространство разорвалось, образовалась черная дыра, и возник какой-то нарастающий, необычный монотонный звук. Меня, как магнитом, начало туда всасывать, словно затягивать всего, но впереди изливался необыкновенный свет – очень яркий, но не слепящий. Я оказался в каком-то бесконечно длинном, трубообразном тоннеле и поднимался вверх с огромной скоростью. Свет меня всего пронизывал, и я был как бы частью этого света. Никакого страха не испытывал, чувствовал любовь, абсолютную любовь, неописуемое спокойствие, радость, блаженство… Такую любовь даже родители к детям не испытывают. Меня переполняли эмоции. Красок и цветов там намного больше, звуки более насыщенные, запахов больше. Я отчетливо чувствовал и осознавал в этом потоке света присутствие Самого Господа Иисуса Христа и испытывал Любовь Божию! Люди даже представить не могут, насколько сильна Любовь Божия к нам. Я иногда задумываюсь: если бы человек в своем физическом теле это испытал, то его сердце не выдержало бы. «Потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых» (Исх. 33:20), – сказано в Писании. В этом свете я почувствовал, что сзади меня обняли, со мной присутствовало необыкновенно белое, светлое, очень доброе и любвеобильное Существо. Как потом выяснилось – это был Ангел. По внешнему описанию он чем-то похож на трех Ангелов, изображенных в образе «Троица» Андрея Рублева. Ангелы высокие, тела утонченные, и они как бы бесполые, но выглядят как юноши. Кстати, крыльев у них нет, а изображение их на иконах с крыльями являются символическими. Я с ними общался и пришел к выводу, что совершенно не хочу грешить, что мне хочется и нравится творить только добрые дела. Во время общения была показана моя жизнь в деталях от рождения, добрые и хорошие моменты. Учился я в школе плохо и Ангелу говорил, что мне тяжело, по математике не успеваю. Ангел отвечал, что нет ничего тяжелого, и показал мне один из институтов, где математики решали какую-то глобальную проблему. Сейчас уже объяснить не смогу в деталях, а тогда это настолько было все открыто, ничего непонятного. Там я серьезную взрослую задачу за секунду решил для себя. Оттуда каждого человека видно насквозь: что он из себя представляет, что у него в сердце, о чем думает, все его страсти, к чему стремится его душа. – Вы хотите сказать, что даже мысли видны всем? – Мысли само собой, там все видно, и человек виден, как на ладони, но при этом ощущаются любовь и свет, которые от Бога исходят. Сверху смотришь и думаешь: зачем тебе, человек, так много надо, сколько у тебя времени осталось? Кстати, о времени. Нашего исчисления (год, два, три, сто, пятьсот лет) там нет, там это миг, секунда. Ты прожил 10 лет или прожил 100 лет – как вспышка, раз – и все, и нет. И ты отчетливо понимаешь, что время нашей земной жизни – это то время, когда человек может покаяться и обратиться к Богу. Мне показали нашу Землю, я видел идущих по городам и улицам людей. Оттуда проглядывается внутренний мир каждого человека: ради чего он живет, все его мысли, стремления, страсти, расположение души и сердца. Я видел, что люди делают злое из-за стремления к богатству, стяжательству и удовольствиям, из-за карьеры, почета или славы. С одной стороны, противно смотреть на это, а с другой – мне было жаль всех этих людей... Ангел сказал, что Господь любит всех людей и желает всем спасения. У Господа нет ни одной забытой души. Мы поднимались все выше и достигли какого-то места, даже не места, как я понимал, а другого измерения или уровня, возвращение из которого могло стать невозможным. Ангел мне предлагал остаться. Признаюсь, я испытывал огромную любовь, заботу, блаженство, меня переполняли эмоции. Мне было настолько хорошо, что совсем не хотелось возвращаться обратно в тело. Голос из Света спросил, нет ли у меня каких-то незавершенных дел, которые меня держат на Земле, и все ли я успел сделать. Я не беспокоился о том, что там лежит мое тело. Мне совершенно не хотелось возвращаться. Единственная мысль, которая меня тревожила, – о маме. Я осознавал ответственность выбора, но понимал, что она будет волноваться. Я знал, что умер, что душа вышла из тела. Но страшно было представить, что случится с мамой, когда ей скажут, что ее сын мертв. И еще преследовало чувство какой-то незавершенности, чувство долга... Во время полета с Ангелом я ощутил сильную любовь и понял, что Бог любит каждого человека. Мы на Земле часто кого-то осуждаем, о ком-то плохо думаем, а Бог любит абсолютно всех. Даже, скажем так, самых паршивых негодяев в нашем представлении. Господь хочет всех спасти. Мы все для Него дети. Увидел я также издалека Землю... Язык там тоже есть, он многофункциональный, многозначный, однако все его понимают. Мы на нем общались, я его назвал Ангельским. Нам для общения нужно прилагать усилия. Вначале следует подумать, что ты хочешь сказать, далее подобрать нужные слова, сформулировать предложение, а потом его еще и произнести с нужной интонацией. Там все не так. – То есть там общаются без слов? – На том свете то, о чем думаешь, то и говоришь. Можно сказать, прямой эфир. И все исходит от души и с невероятной легкостью. Если здесь мы можем лицемерить, то там нет. Лексикон Ангельского языка содержит во много раз больше слов, чем наш, земной. Ангельский язык необычайно красив. Я сам разговаривал на нем и прекрасно его понимал. Когда звучит этот язык, то появляется ощущение, будто рядом шумит вода с необычайным множеством звуков, похожих на музыку. Там вообще всего больше – цветов, звуков, запахов. И нет такого вопроса, на который ты бы не получил ответ. Этот поток Божественного Света – источник любви, жизни и абсолютный источник знаний. – Но все-таки Вы вернулись? – Я ощутил сверху какой-то необыкновенный Свет, еще больший, чем ранее. Он приблизился к нам. Ангел меня заслонил собой, как птица своего птенца, и сказал, чтобы я приклонил свою голову и не смотрел туда. Божественный Свет просветил мою душу. Я почувствовал трепет и страх, но страх не из-за боязни, а от неописуемого чувства величия и славы. Я не сомневался, что это Господь. Он сказал Ангелу, что я еще не готов. Было принято решение о моем возвращении на Землю. Я спросил: «А как попасть туда, выше?» И Ангел начал перечислять Заповеди. Я поинтересовался: «А что является самым главным, какая цель моей жизни?» Ангел ответил: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим. И возлюби ближнего твоего, как самого себя. Относись к каждому человеку так, как к самому себе, чего желаешь себе, того желай и другому человеку. Представляй, что каждый человек – это ты сам». Все так доходчиво говорилось, на понятном языке, на нужном уровне понимания. После этого Голос Божий трижды спросил меня: «Любишь ли ты Меня?» Я трижды ответил: «Люблю, Господи». Возвращаясь обратно, я продолжал общаться со своим Спутником. Думаю про себя: «Грешить не буду никогда». Мне же говорят: «Грешит каждый. Даже помыслом можно грешить». «А как же вы тогда уследите за всеми? – спрашиваю я. – Как на суде оценивается конкретный случай греховного действия души?» И вот какой был ответ. Мы с Ангелом оказались в каком-то помещении, сверху смотрели на все происходящее: несколько человек о чем-то спорили, ругались, кто-то кого-то обвинял, кто-то врал, оправдывался… И я мог слышать мысли, переживать все чувства каждого из участников спора. Я даже ощущал запахи, физическое и эмоциональное состояние всех. Со стороны нетрудно было оценить, кто виноват. Там нет сокрытого, непонятного, там видно мысли каждого человека. И когда душа предстанет на суд, ей это все будут показывать. Душа сама будет видеть и оценивать себя и свои действия по каждой конкретной ситуации. Наша совесть нас же будет обличать. Вы окажетесь в том же месте, и перед вами как бы прокрутится пленка, при этом вы прослушаете и прочувствуете каждого человека, узнаете его мысли в тот момент. И даже его физическое и психическое состояние испытаете. Каждый человек сам себя осудит правильно! Вот что самое важное. Нахождение мое в другом мире подошло к концу, и я вернулся в свое тело. Я почувствовал резкое падение, это и было возвращение. О, насколько тяжело пребывать в нашем теле по сравнению с тем, когда душа без него. Диакон Александр.

1 просмотров • 2 месяца назад

За пределами логики

за пределами логики истории из жизни чудеса

7:52

Как монах научился молиться

Когда у монаха Арсения спрашивают, где и как он научился молиться… А молился он, действительно – весь уходя в молитву. Не отвлекаясь ни на что… Горячо. С верой. Живя только ей. А точнее разговором с Богом. Ведь молитва – это разговор с Богом. Так молились, наверное, наши предки. И – больше того – подвижники первых веков христианской эры … Словом, когда от него долго не отстают. То он смиренно отвечает: – Да какой из меня молитвенник… Хотя кое-какой опыт однажды, и правда, наверное, приобрел. После одного трагического, правда, сразу скажу, со счастливым концом случая. И уточняет: – Племянница научила! Видя, что его не совсем понимают, монах Арсений улыбается и начинает объяснять уже более подробно: – Заехал я как-то в гости к родному брату. Радости было… Ведь лет десять не виделись! Я на севере тогда трудником в монастыре был. В отпуск как-то не тянуло. За это время жена его и сына, и дочку родить успела. Племяннику уже семь лет. А племяннице всего четыре. Не знали куда меня усадить. Чем угостить… Ну, суета редко доводит до хорошего. В общем, ради такого случая, и чтобы нам с братом лучше освежить память нашего детства, решили даже попить чаю из родительского самовара, который тем, в свою очередь, достался от их родителей, судя по всему, тоже получивших его по наследству… Споря, сообразили, наконец, как нам, привыкшим к электрическим чайникам, с ним нужно управиться. Вышли во двор, накололи дров, нашли сапог, чтобы им огонь в трубе раздувать. А когда он уже окончательно закипел, отвлеклись на минутку, решая как бы аккуратнее, чтобы случайно не обвариться паром и не выплеснув ни капли крутого кипятка, занести его в дом. И тут… При этих словах монах Арсений обычно зябко передергивает плечами: – Племянница, первый раз видя не в книжке, а в жизни – настоящий пузатый бронзовый самовар с выгравированными на боку царскими медалями, решила посмотреть, что там у него внутри. И…. Опрокинула его на себя ! Вместе с пятью литрами страшно забурлившей на ней воды… Даже закричать, как казалось должно бы, не успела. Только ойкнула и потеряла сознание. Тут и слушателям невольно становится не по себе. А монах Арсений продолжает: – Празднику, конечно, сразу конец! Брат завел машину – и в больницу. Врачи в приемном покое, уж на что повидавшие виды мужчины, просто в ужасе. В клинику ее, говорят, немедленно в клинику! Хотя по глазам вижу – без толку да и поздно. Правда, в клинике врач, видно, чтобы успокоить нас, сказал, что надежда есть, но придется делать пересадку кожи. Большую пересадку. Очень большую… “Завтра, – говорит, – приезжайте. А мы тут сами сделаем все, что возможно…” Но по его вздоху было ясно, что приезжать нам придется уже не за живым маленьким человеком. А она лежит и чуть-чуть постанывает. Наверное, приходит в себя. Окунаясь в боль во всем тельце… Честно скажу, смотрел на нее и искренно думал: уж лучше б я сам, чем она, обварился! А уж о брате что говорить… Вернулись мы с ним домой… Его жена бьется на кровати в истерике. Плачет уже беззвучно. Мы с ним друг на друга даже не смотрим. Брат этот самовар просто в клочья был готов разорвать. А у меня перед глазами – только племянница. Не сразу даже и иконы на стене увидел. А как увидел, то так и рухнул перед ними на колени. Брат рядом. И – давай мы молиться! Никогда в жизни – ни до, ни после – я так не молился. Как только не упрашивал Господа. Как только ни умолял облегчить страдания племяннице и оставить ее живой. Вплоть до того, что просил взять мою – вместо ее – жизнь взамен! Что, собственно потом и сделал, став вскоре, после возвращения в монастырь, монахом, то есть добровольно умерев для этой земной временной жизни. Брат ушел успокаивать жену. А я так до утра и не вставал с колен. Только с рассветом смог встать да разогнуть спину с помощью брата. И мы молча поехали в клинику. Рано приехали. Врача еще не было на работе. А медсестра как-то странно посмотрела на нас. И вывела из палаты к нам, ожидавшим самого худшего …мою племянницу! Увидев в коридоре отца, она радостно бросилась к нему. Тот, не зная, верить или не верить происходящему, боялся даже дотронуться до нее. А она, слегка стесняясь меня – не успела привыкнуть еще! – взяла его руку и сама провела ею по своему плечику … потом – по груди: “Вот видишь! И совсем не больно! Ну, чего ты плачешь?…” Смотрю, а брат, действительно плачет. И вижу-то его как радужный туман, что значит – у самого на глазах слезы. А тут и врач появился. Говорит: “А-а, пришли… А это что с вами за девочка – подружка потерпевшей, что ли?” Говорил лишь бы что-то сказать. Оттягивал время. И не узнал свою безнадежную пациентку ! А как узнал, бросился осматривать, проверять. Очки платочком протер. Повторил все сначала. И только развел руками: – Этого не может быть… У вас…, то есть, у нее же все затянулось! И не нужно даже самой маленькой пересадки кожи! Она – совершенно здорова! Может, вы мне что-нибудь объясните? Я сам ничего не могу понять… Мы как оно и было на самом деле, сказали ему, что только молились. Но, кажется, он не поверил. Монах Арсений вздохнул. Словно жалея врача. И вновь улыбнулся: – А я вот именно с тех пор и понял, как надо молиться. Не всегда, конечно, удается хотя немного, ну хоть чуть-чуть приблизиться к тому состоянию, в котором я тогда пребывал. Но память осталась. И, если кто – письменно или очно – обращается за молитвенной помощью в подобных тяжелых случаях, она словно оживает в сердце всей своей силой и очень помогает тогда мне, смею надеяться, что и им, то есть тем, за кого они просят, тоже! – А еще, – уже совсем радостно заканчивает он рассказ,- эта история очень сильно повлияла на моего брата. В духовном плане. Он вскоре воцерковился. Жена его, разумеется, тоже. И они воспитали своих детей – моих племянника и племянницу – в той крепкой и живой вере, какой жили наши предки! Автор истории: монах Варнава (Санин)

1 просмотров • 3 месяца назад

За пределами логики

врачебные истории за пределами логики испытания исцеление молитва семья чудеса

Почти покойник

Все произошло в 2000 году в семинарском храме города Саратова. В то время я работала там уборщицей, и была свидетелем некоторых событий, которые произошли с одним человеком. Он появился во второй половине дня, на улице было уже прохладно, лето кончалось, начиналась осень и многие ходили в кофтах и даже курточках. Этот мужчина пришел в одной футболке, сел на лавке в притворе и стал ждать службу, до службы было еще много времени, он сидел тихо, и немного напрягал тем, что его никто раньше не видел. Вид у него был немного странный не только своей одеждой не по погоде, но и что-то в нем было такое - сродни безумию, но вел мужчина себя вполне нормально и его никто не трогал. Пришел священник и началась подготовка к службе, в храме 2 придела - в центральном главный предел, где служили, а в соседнем маленьком пределе проводили исповедь, и раннюю службу в Воскресенье. День в который незнакомец появился была суббота, исповедь как обычно проходила в маленьком пределе, народу было немного и поэтому было свободно. Молодой человек оживился и увидев, священника, который пришел исповедовать также пошел на исповедь. Он исповедовался так громко и эмоционально, что не мог не обратить на себя внимание окружающих, как он сам сказал, эта исповедь была первой в его жизни. Говорил мужчина достаточно громко, и все ненароком услышали то, что он уже 3 дня ночует в парке на скамейке, что завтра ему исполняется 25 лет и что у него украли документы и деньги. Он приехал в Саратов на сделку. По тем временам сделка на очень большие деньги, если не ошибаюсь - миллионы какие-то. В общем документы на сделку и его личные деньги - все было украдено… Сотовых тогда еще не было, но парню как-то удалось сообщить матери в Санкт-Петербург о том, что его ограбили. Ко всему вышеизложенному парню приходилось скрываться и прятаться. Его босс - преступник, и парень сам видел, как он легко убивает людей и за меньшее. Вот почему он и пришел на исповедь – как бы перед смертью... И кричал - именно кричал, плакал и говорил, что не хочет умирать! - "Мне завтра 25 лет, я не хочу умирать" - говорил он. Его было очень жалко, парень был молодой, от него пахло пивом, видимо все эти 3 дня это все что он ел. Было заметно, что мужчина был голодный. Молодой человек днем прятался по храмам, а ночью в парке - он очень замерз в своей майке... В общем вид его был жалок, особенно от того, что мы все узнали после его исповеди. Потом была служба. Парень продолжал сидеть на скамейке какой-то потерянный, и как бы - "не готовый" умирать. Вот бывает человек встретится с опасностью и не боится умереть, а он трясся как осиновый лист, вся жизнь в один миг перевернулась и он встал полный сил и здоровья, молодой парень перед бездной...и выхода нет! Его убьют, его уже ищут, завтра приезжает мать на вокзал он пойдет ее встретить, они уже это знают и его убьют там! Или где-то еще... Служба закончилась, все стали расходиться. Я как уборщица, после службы должна помыть полы, подсвечники и т.п. На это уходит чуть больше часа. Все это время он сидит и ждет с ужасом в глазах. После службы я дала бедняге хлеба. В общем то, что было в корзине в подаяниях. Каким же он был благодарным и радостным...! Ведь ничего парнишка не ел 3 дня. Но он не мог есть, не мог глотать, страх парализовал все его существо Я села рядом и рассказала ему историю, которую как раз недавно читала или слышала, уже не помню: «В нашем храме есть одна очень старая икона с Афона. Она висела как раз в том маленьком приделе рядом со свечным ящиком. История этой иконы такова, что турки напали на монастырь (кажется, на Афоне) - за то, что монахи не соблюдали обетов или не усердны были, в общем отступили от Бога. Господь попустил туркам одержать победу. Эта икона была изображена на стене храма, и настоятель монастыря в слезах молился за братию и монастырь, прося Господа помиловать их... И тогда икона ожила! Богородица заступилась за монахов по вере и молитве настоятеля, ведь он был настоящим монахом и соблюдал все обеты и прочее как должно! Богородица заступилась за монастырь - турки его не одолели, а маленький Христос- младенец , ручкой стал заграждать ей уста, но Божия матерь взяла своей рукой руку младенца и отвела ее от своих уст и вымолила монастырь. Монахи были помилованы и монастырь турки не взяли». Я ему это все рассказываю, а он видимо никогда не ходил в храм, до всех этих событий и вообще был далек от всего этого. Я ему говорю - вы сейчас в таком состоянии, что вам может помочь только Богородица. Ведь молитва матери со дна моря достанет, надо только молиться от всей души, как можешь попросить ее помочь тебе, спасти тебя! А сама думаю: «Ему одна дорога в монастырь, где еще ему можно укрыться от банды и не умереть...» Этот человек упал на колени перед иконой, стал плакать и так молился, как никто и никогда раньше. Он стоял минут 20 на коленях и просил Богородицу как живую, плакал и готовился к смерти. В то же время семинаристы выполняли некую работу в храме: продавали свечи, алтарничали, сторожили и т.п. В общем наш несчастный начал упрашивать настоятеля оставить его в храме переночевать, но так-как в храме 2 алтаря, а между ними комната охранника, никто не мог его оставить. Настоятель отказал ему, но семинаристы решили помочь и один из них повез его в монастырь, мы остались молиться, чтобы их н убили по дороге. Через пару часов они вернулись вдвоем. В монастыре не было настоятеля, а без него никто не мог решить оставить его у себя или нет. Вот они и повернули назад. Тот семинарист, который был сторожем, на свой страх и риск оставил его у себя. Мы все думали, что тот парень перед смертью хотя бы причастится утром, а потом поедет маму встречать на вокзал. С этим все и разошлись по домам. Конечно, за него молились все, кто был в курсе этой ситуации: кто-то читал акафисты, кто-то другое, но все надеялись на лучшее. Утром я пришла в храм к 7 на службу, и с удивлением узнала что его уже нет, он ушел на вокзал! За ночь произошло чудо, которое трудно вообще как-то осознать, особенно если ты не был в такой ситуации сам. Тот семинарист, который оставил у себя нашего бедолагу, ночью отправился в парк. Он нашел дворника, с которым они обошли все урны в парке, а в одной из урн они нашли все документы нашего страдальца! Все, кроме денег, которые были украдены. Представьте себе! Городской парк - он не большой, но людный. Парня обокрали 3 дня. И за эти 3 дня урны никто не убрал, но убирали их обычно каждый день! В общем тот парень был просто счастлив. До этого он был живой мертвец, а тут появилась надежда. Ему 25 исполнялось в Воскресенье, приезжала мама, он нашел все документы и договор, он полетел счастливый на вокзал встречать мать... Дальше неизвестно ничего. Но мне хочется верить, что этот человек изменил свою жизнь, понял, что ему дан второй шанс и нельзя работать с такими людьми, которые легко убивают других из пистолета. Хотелось бы, конечно, узнать, что с ним было дальше. Но, к сожалению, этого нам не известно. На все воля Божия!

1 просмотров • 11 месяцев назад

Чудеса веры

бандиты животные за пределами логики истории из жизни мама молитва моя половинка покаяние семья сильная личность чудеса

Показано 1-9 из 71 рассказов (страница 1 из 8)